Игра на острие ножа:огненные танцы

Аня столкнулась с Димой как-то внезапно, не ожидая встречи. Она намеревалась серьезно поговорить с Андреем, поскольку больше наблюдать душевные терзания подруги не могла. Марианна, конечно, пыталась скрыть свои переживания, но упрятать их от чуткого сердца подруги не могла. Но стоит поспешить, потому что Марианна серьезно загорелась идеей о переезде в Испанию. Однако судьба посчитала, что Ане не помешало бы разобраться для начала в себе и своих проблемах. – Аня? Ты когда вернулась? – спросил ошарашенный хоккеист, поднимая с земли упавшую сумку. Девушка чуть было не потеряла дар речи. – Я…Это… Только утром…Решила сделать сюрприз! – Сказала она, совершенно забыв свой принцип «не могу нагло врать людям». – Здорово! Я скучал, – он поцеловал ее в щеку, но она никак на это не отреагировала. – Странно, я почему-то думал, что ты не приедешь. Аня поправила ворот кофточки. – Почему? – Ну, – Щукин-младший улыбнулся, – от тебя новостей долго не было и… Знаю, это глупо, но я думал, что ты там не одна. На его слова девушка залилась дурацким смехом, дрожа при этом всем телом. – Полный бред, –прошептала она, отсмеявшись. – И я о том же, – как-то облегченно вздохнул Щукин-младший. – Слушай, у меня тренировка только что закончилась; может, прогуляемся? – Ну… Я…Прошу, давай в другой раз? Парень вопросительно поднял брови. – Мне нужно серьезно поговоришь с Кисляком! – решительно сказала блондинка. – Что случилось? С минуту, наверное, Аня смотрела на Дмитрия и спрашивала себя: довериться ему или нет? С другой стороны, «раз уж сказала "А", то говори "Б"» — часто повторяла ей Маня. Хоть влюбленным душам и присущи недомолвки, но в данной ситуации случай несколько другой... К тому же, если ничего не сказать, то все будет выглядеть подозрительно и послужит предлогом для появления новых наводящих вопросов, на которые Аня, которую резко застали врасплох, пока не была готова отвечать. Да и не хотела и, по-видимому, не собиралась. Девушка эта вообще по жизни не любила рисковать; она считала, что все должно идти своим ходом, то есть судьба сама за нас все решает — нет смысла идти против нее. Впрочем, таким суждением девушка противоречила самой себе: зачем тогда она пытается помирить Маню с Андреем? Ведь, согласно ее теории, судьба решает все сама: судьба самодержавна! Судьба всевластна! Судьба всемогуща! Может быть, Аня посчитала, что судьба возложила свой скипетр правосудия в ее хрупкие руки, делая таким образом из нее посредника?.. Кто знает. Так или иначе, но девушка рассказала парню все (ну, или все то, что хотела и могла рассказать). Дима слушал ее очень внимательно, не перебивал, а только изредка задавал вопросы или уточнял что-то. – Ну, что скажешь? – спросила его Аня, когда закончила рассказывать. – Скажу, что Кислый — последняя крыса, хотя… – Что «хотя»? Дмитрий поставил сумку на лавку и выпрямился. – Ань, я понимаю, что Марианна — твоя лучшая подруга и все такое, но… – Но? – Аня уже начинала понемногу злиться, догадываясь, к чему клонит хоккеист. – Дай договорю! Ты уверенна, что это правда его ребенок? – при этом он выделил слово «его». Внезапно девушка осознала, что эти слова имеют смысл, пусть и не самый приятный. – Да, я уверенна! – Аня сказала это таким голосом, словно хотела убедить не только его, но и, прежде всего, себя саму. – Точно? – Абсолютно! – уже совершенно невозмутимо отвечала девушка, поправляя рукой волосы. – Тогда…мне нечего тебе посоветовать, извини. Но с Андреем тебе сейчас лучше не разговаривать. – Почему это? – не поняла его Аня. Дима прочистил горло и сказал: – Понимаешь, на следующей неделе у нас важная игра, а на Кисляке все второе звено держится…Он и так какой-то мутный ходит, а тут еще… Его спутницу это окончательно взбесило. – Да мне наплевать на это! Прости, Дим, как бы важна эта игра не была, но я не позволю своей подруге загубить жизнь себе и еще не родившемуся ребенку! – Аня! Аня! – тщетно пытался усмирить ее Дима. – Что с тобой сегодня? – В любом случае, я уже все решила! Дим, ты не женщина — тебе меня не понять… И Анна, тяжело вздохнув, пошла дальше по тротуару. – Желаю удачи, – бросил ей Щукин, – но мы потом договорим! *** Если на первом половине пути девушка и испытывала какие-то уколы совести за возможную холодность и резкость по отношению к Щукину, а самое главное — за то, что она так и не сказала ВСЕЙ правды, которая требовала быть рассказанной присущая девушке порядочность, то весь остальной путь Аня думала исключительно о том, что скажет, а если говорить точнее, то выскажет этому дилетанту, этому Андрею Кисляку. Прежде всего Журавлева хорошенько пораскинула мозгами и подумала о месте примерного расположения парня. «Итак, сегодня пятница? — пятница. Шесть часов вечера...Что может делать девятнадцатилетний холостой парень в Москве в шесть часов вечера в пятницу? – размышляла девушка. – Хм… Вряд ли сидит дома и пьет чай с печеньем. Может быть, он в клубе? Да… Самый престижный клуб через две остановки. Гоу туда!» Тактическое мышление не подвело девушку: за стойкой и правда сидел Кисляк, разговаривая со своей спутницей(которая на данный момент была далеко не первой свежести). Пересилив себя, Аня прошла дальше в «пристанище сатаны». Так это место обычно именовала девушка, когда отказывалась идти туда, где можно потерять абсолютно все, кроме совести; да и то под вопросом. В присевшей за соседний столик белокурой девушке Андрей не сразу узнал Аню. Он в некотором роде даже удивился. – О! Какие люди... Аня натянуто улыбнулась ему. – Вечер добрый! Я тут мимо иду; дай, думаю, зайду, а тут ты! Здорово, не так ли? Ничто не способно передать словами, каким тоном девушка сказала это ему. Во всяком случае, Андрей где-то в глубине себя понял, что девушка пришла не просто так, а пришла серьезно поговорить. Но серьезность никаким образом не могла сочетаться с беспечностью Кисляка, пришедшего сюда не для того, чтобы выслушивать нотации, а для того, «чтобы отдохнуть душой и телом». – Извини, тут слишком шумновато — плохо тебя слышу! Кисляк дотронулся пальцем до уха. Но Аня не собиралась так легко сдаваться. – Тут не только шумно, но и душно! Пойдем на воздух, провертимся? – Прекрасной даме я не могу отказать! Крис, – он обратился к своей спутнице, допивавшей мохито, – не скучай, я скоро. Она промямлила что-то неразборчивое и с неприязнью посмотрела на Аню, которая, в свою очередь, ответила ей не менее красноречивым взглядом. – Теперь я весь к вашим услугам,–галантно произнес хоккеист у входа в клуб. Аня загадочно посмотрела на него, взяла за руку и повела его в сторону парка. – Ну же! Я сгораю от нетерпения! Девушка встала около клумбы, где цвели и пахли бархотки. – Видишь ли ты эти бархотки? – таким же загадочным голосом спросила Аня, – для них необходимы влажность и тень деревьев, между листьями которых проникает тепло. Лишь тепло, но не лучи солнца… Андрея передернуло. – Красавица, ты красиво говоришь, но давай поближе к делу. Ты ведь привела меня сюда не на цветы любоваться? – Хм. Почему бы и не полюбоваться прекрасным? Тем более, что в наше время прекрасное — крайне редкое явление. Кисляк усмехнулся. – Согласен. Готов спорить — и я выиграю — ты пришла промывать мне мозги насчет своей подружки? – О, Андрей, какие изощренные слова ты подбираешь! Впрочем, можно и так выразиться, если тебе понятнее. Девушка устремила взор своих глаз цвета лазурного моря ( два года назад Аня отдыхала на море точно такого же цвета), в которых обычно было пленительное спокойствие, сулившее странствующим добрый путь по безмятежной волне; но сейчас в них виднелся лишь шумный прибой, готовый унести в бездну любого, кого встретит на своем пути. Так, Андрей Кисляк не мог выдержать эту пытку и опустил глаза. – Андрей, – ласково прошептала она, – я не собираюсь учить тебя жизни и морали… – И на том спасибо! – Пожалуйста. Так вот. Ты с годами это поймешь сам; может быть, через пять лет, через десять, двадцать, тридцать…но поймешь. Однако обстоятельства так сложились, что тебе просто необходимо повзрослеть, извини за выражение, сейчас. Иначе будет поздно, Андрей. Поверь мне: я знаю, о чем говорю… Кисляк хмыкнул и скрестил руки на груди. – Я пришла к тебе не как подруга Мани, хоть это так на самом деле. Подумай об этом на досуге. – А зачем, Аня? – спросил Андрей.– Чтобы все опять началось сначала? – Но… – Почему же Марианна никак не повзрослеет, раз ты об этом заговорила? – Ты так ничего и не понял, – заключила девушка, – ладно. Как хочешь! Сам же согласился со мной в том, что сейчас прекрасное — крайне редкое явление. А если ты находишь прекрасным вот это, – Аня указала рукой в сторону клуба, где его дожидалась новая пассия,– то мне искренне тебя жаль! Аня ушла по-английски: не попрощавшись, вспорхнув, как птица, оставив Кисляка в полном одиночестве.