Игра на острие ножа:огненные танцы

Одинокая девушка, скрытая от посторонних глаз ветками плакучей ивы, сидела на скамейке в парке и читала книжку в черном переплете, изредка поглядывая на прохожих, а потом вновь погружаясь в черные монотонные строчки на белых страницах. Теплый летний ветер приятно обдувал ее лицо и шею, заставляя изредка прикрыть глаза от нахлынувшего мгновения удовольствия; лучи вечернего солнца, которые смогли проникнуть сквозь лиственный покров ивы, играли на ее золотистых волосах, даром что выдавая ее присутствие прохожим. Девушка вновь перевернула страницу и машинально бросила взгляд на дорожку, как вдруг перед ней возникла черновласая юная девица в мини-юбке и красной блузе и присела рядом, поскольку все скамейки были заняты целующимися и обнимающимися парочками, при виде которых некоторых почему-то сразу начинает тошнить. Блондинка поджала губы и одним взглядом осмотрела ее, после чего продолжила читать дальше. — Что читаешь? — после минутного молчания робко произнесла брюнетка, пытаясь, наверное, развеять молчаливую тоску беседой. Девушка ничего не ответила и повернула книгу, показывая обложку с золотыми буквами. — Гёте «Фауст»? — прочитала она. — Ну, теперь понятно… Дальше она сделала несколько тщетных попыток завязать разговор, который не привел ровным счетом ни к чему. Тут девушку осенило: — Господи! Так ты ж немая! Первая побледнела и нахмурилась, мигом захлопнув книгу, собираясь уходить. — Прости, я не знала! — пролепетала та, — не обижайся на меня, пожалуйста. Девушка с золотистыми волосами резко захлопнула книгу и холодно посмотрела на нее. — Ну почему, если в XXI веке человек хочет побыть одному и помолчать хотя бы секунду, то он — немой? Так и знала, что и тут достанут… С этими словами она поправила низ своей туники, собираясь уйти. Брюнетка схватила ее за руку, усаживая на место. — Посиди со мной. Мне так плохо… Меня, кстати, Ангелиной звать. Она протянула другую руку в знак знакомства. Та, скорее уступчиво, пожала ее и села, закинув ногу на ногу. — Анна я. — Хм… Прикольно, — улыбнулась та. — Анна… Стоп! Ты не Журавлева ли? — Может быть, — Ане явно не очень нравилось такое внимание к себе; она отсела чуть дальше и подозрительно уставилась на нее. — А откуда ты мою фамилию знаешь? Ангелина звонко рассмеялась. — Я знаю Маню, следовательно, я знаю все про всех… Невозможно передать, какое впечатление произвели эти слова на Аню. — Да… Маня — она такая… А что она про меня говорила? — Не волнуйся, самое хорошее, — улыбнулась она, — Вы ведь лучшие подруги. Ах, да… Но почему я тебя не сразу узнала? Аня опустила глаза и увидела перед собой маленького прыгающего воробьишку, просящего крошку на скудный ужин. — Неудивительно, — вздохнула она. — Меня вообще в последнее время мало кто узнает… Ангелина два раза кивнула подбородком и достала из сумки эклер, который купила в местной булочной не более десяти минут назад, и покрошила воробью кусочек. Птица, склевав несколько крошек, вспорхнула и была такова. Две девушки еще долго смотрели ей вслед, пока та не перелетела пруд и не скрылась в ветвях оградной липы. — Что у тебя? — спросила Аня, поставив локоть на коленку и уткнув подбородок на ладонь. — Эх, Анюта, тут понимаешь… «Жизнь — дрянь» — так бы сказала О… Многие бы так сказали… Аня пожала плечами. — Ну и у меня примерно так же.. Обе девушки однозначно подумали, что винца при этом разговоре ой как не хватает, и дружно засмеялись, привлекая внимание бабушек, медленно прогуливавшихся со своими предан нами четвероногими любимцами по дорожке ( а не сидящие на лавочке с семечками и сплетнями, как иной раз). Но не только бабушки гуляли в этот тепой вечер по парку. Вообще этот парк уникален, ибо он соединяет между собой целых четыре улицы. Так, чтобы перейти с одной на другую, необходимо, хочешь или нет, идти минут двадцать по парку. С другой стороны, это что-то вроде бесплатного фитнес-абонемента на каждый день (ежедневно!): пять минут утром и полчаса вечером. Почему такая разница, думаю, объяснять нет необходимости. Так вот к чему это все. Сегодняшним вечером прямо в сторону наших девушек шли два брата-хоккеиста с вечерних тренировок — уставшие, вымученные, — и о чем-то беседовали друг с другом. Давайте пока не надолго оставим двух девушек под ивой и прогуляемся в этот на редкость приятный вечер рядом с симпатичными хоккеистами. —…Костолом этот в край оборзел, — сказал старший из них с голубыми глазами. — Ты про Стрельцова? — переспросил второй брат. — А кто еще? Ему ж Петрович русским языком сказал не трогать Костра, так его полузащитник ему чуть второе плечо не сломал! — Ну, может, мотивы у него имеются?.. — Димон, какой еще нахрен мотивы? Из НХЛ дисквалифицировали — мало ему, Петро… — Тихо! — вдруг сказал ему Дима. Егор обернулся по сторонам. — Не парься, Костолом на тачке своей, а не то, что мы… — Да заткнись ты! Блондин замер и прислушался. Егор сделал то же самое. — Аня, — сказал первый. — Ангелина? — удивился второй. И оба, словно играли в голливудских шпионов, стали не заметно подходить к иве. Они даже хотели раздвинуть ветви и пройти дальше, если бы не услышали в их разговоре свои имена. И, конечно же, мужское самолюбие, которое мужчины предпочитают принимать за свою честь, заставило их на секундочку остаться в двух шагах от своих подруг и… Впрочем, смотрите сами. —… Аня, я не понимаю тех,— воскликнула Ангелина, всплеснув руками, — кто может любить кого-то еще, если есть Егор!.. Ее слова, которые она произнесла так взволнованно и страстно, удивили того, кому они предназначались и которому до сих пор они не были действительны и ощутимы. — Да уж…— мечтательно произнесла Аня, запуская рукав волосы, — по-крайней мере, ты кого-то любишь… Ангелина в свою очередь удивилась. — Хм? А разве ты не встречаешься с его братом, с Димой? Девушка едва склонила белокурую голову набок и натянуто улыбнулась. — Встречаюсь но… — Аня бросила беглый взгляд на книгу. — Но? — Мне кажется, что я больше не люблю его. Видишь ли, с каждым днем я все больше чувствую, что не он занимает мои желания, не он тот единственный, о котором я всю жизнь мечтала, и не с ним я вижу свое будущее… — Ну ты даешь, — протянула Ангелина в своей обычной манере, — а кто, получается, тот единственный? Аня не успела ответить; Тут же зашуршали ветви дерева и послышались отдаляющиеся шаги. Девушки вздрогнули и беспокойно озирались по сторонам. — Кто это был? — спросила Ангелина. — Показалось, — прошептала Аня, — ветер, или собака. Ну ладно, приятно было поболтать с тобою. Мне как-то легче немного стало. Не знаю, как тебе. Ангелина подошла к ней и горячо обняла. Аня не очень любила такие объятия, но сейчас они про стояли так минуту, после чего ушли каждая своей дорогой. Где-то в парке стала куковать кукушка.