Нас возвышающий обман

Гарри сидел на кухне и смотрел, как Селена режет яблоки для пирога. — Спасибо, что подписали мне разрешение на субботние посещения Хогсмида. — Конечно… Это должен был сделать Сириус… — Она потянулась за новым яблоком. — Как дела в школе? — Нормально. Вы ведь давно знаете профессора Люпина? — Мы вместе учились. — Почему он боится луны? — Луны? — Селена подняла глаза. — Несколько дней назад на уроке мы проходили боггарта. Мой превратился в дементора. Селена зябко поежилась. — Я с ним не справился, я почти ослеп и оглох, не мог даже произнести заклинание. Казалось, я опять потеряю сознание… — Мальчик говорил совсем тихо, будто смущаясь своих страхов. — Выставил себя на посмешище! Даже Невилл со своим справился… — Гарри, не каждый может обуздать свой страх, поверь мне. — Ерунда! Кто рискует и действует, тот побеждает! — Сириус так говорит? — Гарри кивнул, Селена грустно улыбнулась. — Кто рискует и действует, тот побеждает или погибает… Об этом он не говорил? Гарри недоверчиво посмотрел на Селену, даже не подумав усомниться в правоте крестного. — Мне помог профессор. Он встал между мной и боггартом, и тот тут же превратился в луну. Я не понимаю. Разве можно бояться луны? — У всех страхи разные. Бывают те, кто боятся бабочек, я даже таких встречала, — попыталась отшутиться Селена. — А профессор Люпин — лунатик. — Лунатик? Из тех, кто ходит во сне по ночам, залезая на крышу? Теперь уже парнишка улыбался, представив, как усталый и вечно спокойный профессор забирается на подоконник и по водосточной трубе карабкается вверх, не открывая глаз. — Как-то так. — Лунатик? — Да. Она механически повторяла навсегда заученные действия, замешивая тесто и выливая его в форму. Её мысли были далеко. Она думала о своих страхах, о своём боггарте. Отведи Моргана! Гарри молчал, наблюдая, как Селена выкладывает нарезанные дольки на тесто. — Твоя мама научила меня делать этот пирог. — Мама… — Ему стало очень грустно, но вместе с тем он уже больше не ощущал той пустоты, какая была в его душе, пока он жил с Дурслями. Тогда при упоминании родителей сердце болезненно сжималось, и к глазам подкатывали слезы. — Я слышу, как она кричит, когда рядом появляются дементоры. Так было в поезде, так было, когда боггарт стал дементором… — Дементоры забирают у нас радость, счастье, покой, и тогда из подсознания выходят все наши тайные страхи, дурные воспоминания, даже те, о которых мы хорошенько старались забыть… От них ничего не спрячешь, они видят нашу душу. — Вы так много о них знаете, — восхищенно сказал Гарри. — А вы можете убить дементора? — Убить? Думаю, нет. Я не владею боевой магией, для этого надо быть мракоборцем. — Значит, вы так же беззащитны перед ними, как и я… — разочарованно протянул Гарри. — Думаю, я могу их прогнать. Если их немного… Одного, двух… — Вы научите меня? — мгновенно оживился Гарри. — Мне это очень нужно! Я должен им противостоять! — Я не учитель, Гарри. Я никогда никого не учила. К тому же тебе только тринадцать, а этой магии учат гораздо позднее. — Я смогу! — Прости, я вынуждена тебе отказать. Поговори об этом с профессором МакГонагалл. — Она никогда не позволит, если для меня это слишком рано. Уверен. Она слишком чтит установленные правила. — Тогда… — Неважно… Гарри вышел из кухни, но он был уверен, что найдет способ научиться. * * * * * Каникулы Гарри проводил в доме Селены. Он бы предпочел остаться в школе, чтобы попробовать убедить профессора Люпина научить его защищаться от дементоров, но незадолго до Рождества профессор куда-то исчез. В ночь перед Рождеством бледная огромная луна заливала своим призрачным светом заснеженные поля Хогвартса. На следующий день в школе должен был состояться праздничный обед для учителей и немногих оставшихся учеников. Селена с Гарри и Лили были приглашены. Гарри очень рассчитывал встретить там профессора Люпина. Поэтому когда ему в окошко вдруг постучала школьная сова, мальчик сразу подумал, что, возможно, она принесла сообщение от него. Он распахнул окно, и в комнату ворвался ледяной воздух. Гарри уже собирался ложиться и мгновенно закоченел, жалея, что не надел на пижаму свитер. Послание оказалось не от учителя, а от близнецов Уизли — перед отъездом из школы они захотели сделать ему маленький подарок. «Это самая крутая вещь из всех, какие нам удавалось стащить у Филча. Коснись пергамента и шепни: торжественно клянусь, что замышляю только шалость. И перед тобой будет самая подробная карта школы, какую ты только смог бы пожелать. При этом ты сможешь видеть каждого, кто находится в Хогвартсе, где он сейчас и куда идет. А главное, стоит произнести: шалость удалась — и никто ни за какие коврижки не узнает тайну карты. Шаловливого Рождества.» Гарри покрутил в руках сложенный в несколько раз чистый пергамент, приложенный к письму. «Очередной розыгрыш», — подумал он, но все же достал палочку. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость… В этот момент в дверь постучали. — Гарри, я принесла тебе теплого молока. — А? — Гарри зачарованно разглядывал разложенный у него на коленях пергамент. Селена поставила стакан на столик у кровати. — Твое молоко… — она заглянула мальчику через плечо и ахнула. У него на коленях лежала карта. — Господа Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост… — начал читать вполголоса Гарри. — Карта Мародеров, — закончила Селена. — Вы знаете про нее? Но Селена его не слушала. Ей чудилось, что перед глазами встают образы четырех мальчишек, казалось, навсегда неразрывно связанных узами дружбы. — Сохатый, Бродяга, Лунатик… — повторяла она, будто зачарованная. Гарри взглянул в окно. Огромная луна занимала практически половину черного неба. — Лунатик… Лунатик?! — внезапное прозрение. — Вы назвали профессора Люпина лунатиком. Это его карта? Селена вернулась из мира своих воспоминаний. — И его тоже. Эта карта принадлежала четырем мальчишкам, верным друзьям, перед которыми лежала вся жизнь, мечтающим покорить мир. Вернее, кое-кто из них точно хотел. — А кем были остальные? У них такие странные прозвища. Хвост… Что за Хвост? — Хвост… Кто бы мог подумать, что все так кончится… Хвост — это Питер. Питер Петтигрю. — ЭТОТ ПРЕДАТЕЛЬ?! — Гарри сбросил с колен карту. — Тогда он не был предателем, Гарри. Он был просто мальчишкой, неуклюжим, трусоватым, легко поддающимся чужому влиянию. — Крысой! — Не каждый может развить в себе способности анимага. Это, пожалуй, был самый большой талант Питтера. В своем стремлении идти за сильными он был готов на все. Как оказалось до тех пор, пока он не встретит того, кого сочтет более сильным. Селена вздохнула. — Я его найду и убью! — Гарри, ты еще ребенок… — Я не ребенок! Я отомщу за своих родителей! Вы сами сказали, что он слабый. — Он не слабый… Если ты его и найдешь, а за двенадцать лет это никому не удалось, то скорее всего именно Питтер убьет тебя. Каким бы он ни был, он взрослый волшебник — он знает то, о чем ты даже не догадываешься. — Я смогу… Вдруг ночную тишину разорвал тоскливый протяжный вой. Селена моментально подбежала к окну. — Бродяга… — прошептала она. — Не может быть. Это безумие… Я скоро вернусь, пей молоко. Девушка быстро вышла из комнаты и поспешила вниз по лестнице. Распахнула входную дверь, казалось, не замечая холода. Прошла по двору и вышла за калитку. На пушистом белоснежном покрывале дороги четко отпечатались следы огромного пса. Вой повторился теперь с окраины Хогсмида. — Что ты творишь? Морозный воздух обжигал легкие, снег искрился в лунном свете. Селене пришлось вернуться в дом. На улице было слишком холодно, чтобы идти по следам пса в одном домашнем платье. Девушка схватила в прихожей шерстяную мантию, набросила на голову шарф. На верхней площадке появился Гарри. — Вы уходите? — Я ненадолго. Полнолуние, вой… Надо предупредить других, что, возможно, в Хогсмиде объявился оборотень, — она надеялась, что мальчик поверит в ее неуклюжую ложь. — Обычно они не выходят из Запретного леса. Но это слишком странный год. — Оборотень?! Настоящий? — Ну, конечно… Ты же знаешь, что оборотни существуют. — Видел, когда листал учебник… Мы должны их проходить в следующем семестре. — Ну вот! Еще не хватало, чтобы они начали приближаться к деревне. — А я могу пойти с вами? — Глаза Гарри горели тем же предвкушение приключения, которое она всегда видела в глазах Сириуса. — Я бы мог больше узнать об оборотнях. Тогда на уроках я был бы самый лучший, почти как Гермиона, — произнес он с легкой завистью. — Это опасно. И может закончиться крайне печально. Так что иди к себе и будь умницей, я очень спешу. — Умницей… — фыркнул Гарри, возвращаясь в комнату. Ему хотелось быть героем!