Нас возвышающий обман

— Везет тебе с мужьями, нечего сказать! — Аластор… — А ведь я предупреждал! Сто раз говорил Дамблдору! И Ордену этому сраному! — Мистер Грюм… — Да чтоб они меня слушали! Вот и доминдальничались! — Аластор, пожалуйста… Тоненькая ручка Мэгги ухватила рукав сюртука. — Сядь и выпей чаю. — Чаю! Железная нога скрипнула. — Не до чаю тут, знаешь ли. Лили удивленно моргнула: большая грузная фигура все-таки опустилась в старенькое кресло. Кресло скрипнуло, но выдержало. Выцветшая клетчатая обивка, пустынная улочка маггловского квартала за окном, обед на тесной кухоньке, где над камином висит огромный проявитель врагов, а кастрюли и сковородки мирно соседствуют с вредноскопами и детектором лжи… Все это было таким знакомым. Так напоминало другой день — совсем недавно, но словно в другой жизни. Или с другим человеком. Не с ней. — Лили, милая, возьми еще кусок пирога. Твой любимый, яблочный. Я, конечно, его готовлю не так хорошо, как твоя мама… Селена улыбнулась. — Ну что ты, Мэгги, отличный пирог. — Тролль дери! Мы тут не кулинарные рецепты собрались обсуждать! Грюм тяжело перегнулся через ручку кресла к Селене. В солнечных лучах лицо осунувшееся, посеревшее как будто, старое. Рубцы, шрамы. Огромный ярко-голубой глаз. Так и впился неживым взглядом. — Надеюсь, у тебя хоть ума хватило не возвращаться к этому… — Аластор! Мерлина ради! Здоровый глаз покосился на сидевшую ближе к очагу Лили. — Экхм… — Нет, мистер Грюм, я живу теперь на Гриммо. — Что ж… Уж лучше этот клоповник, чем… кхм… Да. Только пароли меняй почаще. — Селена, мы с Аластором подумали… Может быть, Лили пока поживет у нас? Лили, ты бы хотела? — Ну, я… — Хотела, не хотела… Не те сейчас времена, знаешь ли! — Я… Лили потерялась под взглядами. — Я понимаю, у нас тесновато и нет второй спальни, но мы бы что-нибудь придумали… — Нет-нет, дело не в этом! Я бы с радостью… и… Спасибо вам большое, Мэгги, мистер Грюм… Просто… как раз вчера мне написала миссис Лонгботтом. Она приглашает меня к себе на лето, и я… ну, я уже согласилась. — Что ж, у Лонгботтомов безопасно. Но ты все равно там не расслабляйся. Постоянная бдительность! — Я постараюсь, мистер Грюм. — А-а! Вот что. Тебя в твоем Хогвартсе защитные чары накладывать учили? — Ну… — Хотя какое там учили! Знаю я, что у вас там на ЗОТИ творилось! А в этом году так вообще… — Аластор! Но Грюм не повернулся к жене. Оба глаза впились в Лили. — Так. Как приедешь, скажи Августе — пусть покажет. Хоть простейшие. Дверь там, окно запечатать — много ума не надо. А все ж пригодится. Или вот что… Давай сам покажу. — Но, мистер Грюм… — Палка-то у тебя с собой? — Да, конечно… просто… — Так чего кельпи за хвост тянуть? Не те времена… Мэгги поглядела на мужа. — Только, Мерлина ради, идите на задний двор. Не хочу остаток дня подбирать пароли к входной двери. Грозный Глаз хмыкнул и неуклюже выбрался из кресла. — А! Слыхала! Хлопнул Лили тяжеленной ладонью по плечу. — Пошли! Звякнула чашка. Простенький дешевый фарфор. — Извини. Надеюсь, ты не против? Селена повернулась. В узком черном платье Мэгги казалась совсем невесомой. Когда она успела так похудеть? — Что ты! Наоборот. Мистер Грюм прав, сейчас мы все должны уметь защищать себя. — Он иногда немножко перегибает палку. Я к этому привыкла, но со стороны это может… — Лили очень скучает по Сириусу. Зачем это сказала — сама не поняла. Поймала взгляд. Почувствовала — тоненькие теплые пальчики. Сжали крепко. — Селена, я… я знаю, тут ничем не поможешь, но если я или Аластор можем как-то… Ты только скажи… Сжала тонкую руку в ответ. — Спасибо. — Знаешь, я не хотела об этом… но… в Ордене поползли сплетни… — Сплетни? Мэгги покраснела — даже веснушки пропали. — Про тебя и Малфоя… — А. — Селена… Это не мое дело, я не вправе вмешиваться, но если это то, что я думаю… — А что ты думаешь? — Я думаю, что ты хочешь мести. Хмыкнула. — Ты не ошиблась. — Селена… — Только не надо мне говорить про расколотую душу! Я об этом знаю побольше других. Мэгги вдруг улыбнулась. Улыбка незнакомая. Горькая. И совсем взрослая. — Я тоже об этом кое-что знаю. И я не буду тебя отговаривать. Я просто расскажу тебе одну историю. Много лет назад Аластор был влюблен в одну девушку. Ее звали Кассандра Трелони. Она была старшей сестрой Сибиллы Трелони. Селена с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть скептически при этом имени. — И у нее тоже был дар. Только… может быть, это ирония судьбы… ирония имени… Ее предсказаниям не верили. — Они не сбывались? — Напротив. Просто сбываться они начали после ее смерти. — Так она… — Она предсказала смерть Волдеморту. Задолго до того, как появилось предсказание Сибиллы. — И он поверил? — Не знаю. Профессор Дамблдор считал, что он просто пришел в ярость от того, что какая-то девчонка осмелилась говорить такое. Он явился в дом Трелони с дюжиной Пожирателей. Была страшная бойня… Когда подоспели мракоборцы, все уже было кончено, чудом спасли только младшую девочку, Сибиллу… — А мистер Грюм… — Позже он узнал, что Трелони предали. И сделал это самый близкий друг семьи, которому они верили безгранично. Я не знаю, как его звали. И это уже неважно. Он бежал из Англии, долго скрывался. А пять лет тому назад Аластор случайно наткнулся на него в Лондоне, прямо в Лютном переулке. — Пять лет назад? Он как раз ушел из мракоборцев… Мэгги снова улыбнулась незнакомой улыбкой. — Нет. Он не ушел из мракоборцев. Его выгнали из мракоборцев. За убийство. — Как… — Авада среди бела дня. Прямо в спину. И он — был безоружен. — Но как же… — Почему не Азкабан? Ну… видишь ли, никаких прямых доказательств не было. Никто ничего не видел. К тому же вмешался профессор Дамблдор. Уговорил Фаджа. Что-то вроде почетной отставки, выслуги лет… Селена не могла смотреть на нее. — Аластор никогда не говорит об этом. Даже со мной. Я узнала от дедушки. Возможно, он даже не вспоминает… И уж конечно ни в чем не раскаивается. Но я… я знаю, что это все равно легло на него тяжким грузом. Тем более тяжким, что он несет его в одиночестве. И я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему. — Мэгги… — Я рассказала это не чтобы тебя отговорить. Ты все равно сделаешь так, как сочтешь нужным. Как и Аластор. Но, может быть, зная все это, ты просто дашь себе лишнюю минуту подумать. Отнять жизнь — гораздо проще, чем потом самой жить с этим грузом. — Мэгги… — Прости. Не хочу читать тебе лекции. Хочешь еще чаю? * * * * * — Так ты ушла от мужа? Перебралась снова в этот мрачный склеп на площади Гриммо? — После того, что произошло, разве я могла с ним остаться? Для всех он — предатель, убивший Дамблдора! — Странный способ выбрал старик, чтобы уйти из жизни. — Вы же знаете, почему он так поступил! Бузинная палочка не должна была достаться врагу. К тому же теперь Северус обретет безграничное доверие Темного Лорда. — Неужели? Я слабо верю, что истинные мотивы были таковы. — Леди Гвиневра отвернулась. Ее волосы блеснули серебром. Годы отвоевывали свое. — То зло, которое он потревожил и которое проникло в него, убило бы его. И смерть была бы мучительна. Уж поверь мне! Так что… с его стороны это вовсе не жертва. Он бежал от страданий. Причем чужими руками. Он просто выбрал спокойную смерть. Почти безболезненную. — Так вы считаете?.. Нет, это невозможно! Дамблдор делал все только ради… По комнате разлился смех — нежный, как журчание лесного ручья, и бесконечно усталый. — Ради Гарри? Нет, милая, исключительно ради себя. Одинокий мудрый волшебник, у которого нет ничего, кроме его школы. Он отдалился от всех, даже от родного брата. — Вопросительный взгляд Селены не остался незамеченным. — Я не буду говорить о причинах. Это его личное дело. Но он полюбил этого мальчика, Гарри, как собственного внука, воспитывал, заботился. Не только Темный лорд сделал свой выбор... поверь мне. С одиннадцати лет мальчик был в школе, где всегда был на особом положении. Разве нет? Директор ему все позволял. Защищал. Сколько мог. И вот на пороге смерти он сделал свой выбор. Уйти безболезненно и достойно. Пожертвовать собой. Альтернатива — мучительная смерть из-за собственной опрометчивости. Самые могущественные часто гибнут из-за чрезмерной веры в свои силы. — Но что же тогда будет дальше? Леди Гвиневра поднялась и подошла к окну. Распахнула, впуская в комнату ароматы напоенного дождем сада. — А разве нам есть до этого дело? Дочери Мелюзины не вмешиваются в чужие войны. Пока не нападают на нас. А я думаю, что Темный Лорд не настолько глуп, чтобы… Оставаться на месте было невозможно. Селена тоже подошла к окну. — На этой войне погиб мой муж! — Кто? — Сириус! — Ах, да… Тот, кого выбрала ты. — Да, его выбрала я! Чтобы разделить с ним все! И в горе, и в радости, и в жизни, и в смерти! И теперь это моя война. — Хочешь победить Темного Лорда? — Хочу отомстить. Любой ценой. — Ты жрица! Это намного важнее любой мести, любой войны. — Не для меня. В глазах леди Гвиневры плескался страх. И даже в нем Селена почерпнула силу. — Так вот оно что… Вы боитесь! Боитесь, что вам снова придется стать жрицей, принять на себя это бремя. Если я погибну. — Тебе нет нужды погибать… — Голос дрожал сильнее, хотя леди Гвиневра пыталась взять себя в руки. — Ты очень сильна. Хотя и не знаешь до конца своей силы. — Повторяю, я хочу отомстить любой ценой. Любой. И я не боюсь смерти. * * * * * — Селена должна вернуться домой. — Что? Лорд Мунрок оторвался от куска ростбифа и посмотрел через стол на жену. Ужин был накрыт на двоих, но она была бесконечно далека от него — отделена длинной полированной поверхностью красного дерева. — Я сказала, что Селена должна вернуться домой. — Домой? — Ты издеваешься?! Я говорю о нашей дочери! — Я удивляюсь. Столько лет она не считает этот дом своим. — Это не меняет ничего. Это ее дом. Она здесь родилась и выросла. — Но прожила свою жизнь совсем не здесь. И не стремится обратно под отчий кров. — После того, что сделал этот… Снейп, ей самое время вернуться к нам. Не думаю, что все эти человеколюбы из Ордена будут к ней снисходительны. Она вышла за этого зельевара мне назло! Но он оказался способнее и решительнее, чем ее великая любовь Блэк. И к тому же намного разумнее. Вовремя определился со стороной. — Да, Снейп теперь стал ближе всех к Повелителю. А вот Малфои, похоже, в опале. В голосе звучала неприкрытая ирония. Ужин был позабыт. — Торжествуешь?! Доволен, я вижу. Рано радуешься. Похоже, Селене ее муженек стал неприятен после того, как он покончил со стариком. Она больше с ним не живет. — Что с того? — А когда она вернется к нам, она будет чаще видеть Люциуса. Уверена, он сможет ее утешить. И скоро к ней вернется хорошее настроение. Лорд Мунрок невесело рассмеялся. — Опять эта навязчивая идея! Селена всегда отвергала ухаживания Малфоя и… — Правильно! Отвергала. Раньше, пока был жив Блэк. Вероятно, теперь она поняла свою ошибку. Иначе зачем бы она отдалась Люциусу? — Что? Кто тебе… — Неважно! — Я не потерплю сплетен в своем доме. Тем более, порочащих репутацию моей дочери. — Это не сплетни, это факты. И из них надо извлечь пользу. — Какую пользу? Люциус женат! Когда ж ты уже поймешь это? — Идет война. И в это время одной смертью больше — никто и не заметит. Или двумя… Мечтательная улыбка изогнула губы жены. Она всегда мечтала о другом, не о нем. А сейчас вообще о чужой смерти. — Даже двумя? — Люциус женится на Селене. Будь уверен. Даже если это будет последнее, что я сделаю.