Нас возвышающий обман

Дни летели за днями. Проходило лето, дыша жарой и грозами. Но в пыльном старом доме им и не пахло. Только вечной сыростью, позволяющей пятнам плесени то тут, то там украшать обои новым причудливым рисунком, и пылью, приглушающей все краски. Радостно было только от того, что Лили, приняв приглашение Лонгботтомов, наслаждается теплом. Селену же, казалось, этот дом поглотил и не отпускает, как трясина воспоминаний — дорогих сердцу и болезненных одновременно. Апатия наваливалась на нее, часами не позволяя подняться с постели. Взгляд равнодушно скользил по потолку, а в памяти все звучал голос того, кто уже никогда не переступит порог этого дома. Она вспоминала их дни, их ночи… Ссоры и примирения, вспоминала их последнюю прогулку, ночь на чердаке под звёздами, Рождество с омелой Доусона… Его тоже нет, столько же, сколько и Сириуса. И его любовь тоже вышла замуж за другого и, похоже, и правда счастлива. Значит, все-таки бывает счастье после любви? Или же просто… она завидует… Горка писем на коврике у двери росла день ото дня. Взглянув на конверт, Селена оставляла его там же. Изысканные росчерки материнского почерка не сулили ничего интересного. Стоило ли утруждать себя чтением? Порой в ней все же просыпалась кипучая жажда деятельности. И она отправлялась к леди Гвиневре постигать то, что поможет в полной мере овладеть своим даром. Но увещевания старой волшебницы о том, что дочери Мелюзины должны идти своей дорогой, не вмешиваясь в конфликты других, скоро надоедали ей, и она вновь возвращалась в пыльную скорлупу на площади Гриммо. Она искала силы для мести, а не для великой никому неизвестной цели. Вместе с разбитым сердцем в наследство после стольких смертей она получила осознание того, что великие, ну или те, кого она таковыми считала, всего навсего люди, которые умеют манипулировать гораздо тоньше и изощреннее, чем другие. Великие стратеги, продумывающие на сто шагов вперёд… В один из дней Селена явилась в Малфой-мэнор. Она так долго желала мести, что хотела знать, когда же все наконец совершится. Чужие души ее не волновали! После смерти Дамблдора никто уже не мог убедить ее заботиться о других. Теперь она желала жить для себя. А у ее жизни была только одна цель. Дрожащий домовик в грязном полотенце пытался что-то лепетать о том, что господа сегодня не принимают. Господа? Над ней уже нет никаких господ… И не будет. Она теперь единственная госпожа, единственнвя сила, остальное ей было все равно: домовик скатился с лестницы — для нее теперь не было запертых дверей. — Что ты себе позволяешь? — Нарцисса в платье цвета топленого молока стояла в холле. — Ты окончательно утратила всякие манеры! Тебя сюда никто не звал! — Неужели? Я не нуждаюсь в твоем приглашении. Я пришла увидеть своего драгоценного муженька. Заметь, своего — не твоего. В твоем доме ведь теперь… как вы это называете? Резиденция Темного Лорда? И мой муж, заметь, мой — не твой, теперь у него в фаворе, а твой на особом счету… удобный обслуживающий персонал. Вот даже дом свой отдал… — Мы предоставили дом нашему Господину. И это великая честь! А вот твоего мужа здесь нет, — лед в голосе мог заморозить весь мэнор. — Ищи его в своем доме. — С некоторых пор мы не живем вместе, но, наверное, слухи уже дошли и сюда. Досадно для тебя, не так ли? А мне он так нужен. После того, как он сделал то, на что не отважился твой сын… Ой, надеюсь, Темный Лорд не слишком ругал Драко? Он ведь так молод. Нельзя требовать такого от мальчишки. — Да как ты смеешь?! В моем собственном доме! Пошла вон! На лестнице раздались шаги. — Нарцисса, Мерлина ради! По какому поводу ты опять кричишь? Ты невыносима… На середине лестницы Люциус замер, боясь поверить своим глазам. Даже пальцы замерли, сжав в ладони ставшие привычными жемчужные четки. — Люциус, — медовый голос и нежнейшая из улыбок — пожалуй, леди Селеста сейчас бы гордилась дочерью, — мы так давно не виделись. — Взгляд из-под ресниц. — Я скучала. Лицо Нарциссы пошло пятнами, в ушах звучали слова сына о том, что Люциус обнимался с профессорской женой. — Селена, мечты сбываются! — Я пришла повидать Северуса, но Нарцисса сказала, что его здесь нет. Мимо нее пролетела ваза. Похоже, Нарцисса так же любила бить посуду, как и ее мать. Селена лишь улыбнулась. — Что ж, дорогая кузина, раз тебя так раздражает мое присутствие, я, пожалуй, пройдусь по саду. И раз уж я не встретила здесь своего мужа, пусть компанию мне составит твой. - Пропустила руку под локоть спустившегося к ним Люциуса, задержала взгляд на жемчужинах в его ладони. Узнала. - Заодно преподнесет мне букет перламутровых роз. Давно мне их никто не дарил. А мой жемчуг он может оставить себе в качестве благодарности за цветы. Глядя на пожелтевший потолок гостиной в доме Блэков, Селена улыбалась, вспоминая выражение лица Нарциссы, когда сама она уходила под руку с Люциусом, и те проклятия, что летели им в спину. Потом в саду Малфой клялся, что положит голову Беллатрисы к ее ногам хоть завтра, если только она подарит ему еще одну ночь. Или принесет в шкатулке ее сердце. Никаких больше авансов - он ей должен. И чем сильнее его желание, тем больше шансов, что расправа совершится быстро. Забавно! Никогда она не думала, что ночь с ней будет стоить чьей-то жизни. Хотя не раздумывая отдала бы свою за возможность провести еще хоть час в объятиях Сириуса. Щеку обожгла слеза. Покрепче стиснула в руке палочку, почти до боли. Надо было привести все в порядок. Хотя бы здесь. И на кухне тоже. Завтра собрание Ордена. Как его пережить? Кого еще оно отправит на смерть? * * * * * — Это не обсуждается. — Но… как же… — Мистер Грюм… — Аластор, в самом деле… Ты не можешь принимать такие решения один! Клацнуло железное колено. Огромный круглый глаз скосил на Артура Уизли. — У кого-то есть идеи получше? — Ну… э… — Надо перевезти чудо-мальчика в безопасное место. И сделать это так, чтобы нашего героя не поджарили по дороге. — Аластор! — Погоди, Молли, Грозный Глаз в чем-то прав. — Римус, уж от тебя я точно не ожидала… — Тихо! Мы тут не трепаться собрались. И не отношения выяснять. Навыяснялись уже… Времени мало. — Щелкнула крышка карманных часов с узором-трилистником. — Есть вопросы по делу — валяйте. А нет, так… — Я все равно не понимаю, зачем тащить с собой Наземникуса! — Затем. — Аластор… — Не сейчас, Мэг. — Но… — Так. Этот ублю… кхм, Флетчер летит со мной. Остальные — как договорились. — Аластор, а это обязательно — чтобы дети… — Молли, если ты думаешь, что мне очень охота превращать операцию в увеселительную прогулку для юных волшебников, ты сильно ошибаешься. Но выбора нет. Этот сраный Орден прогнил до основания. Надежных людей — раз, два и обчелся. — Аластор… — Потом, Мэг. — Но я… Селена поймала через стол отчаянный взгляд. — Мистер Грюм, если людей не хватает, я могла бы… Правый, светло-голубой глаз насмешливо прищурился. — Полеты — не самая твоя сильная сторона, уж извини за правду. — Но Флер ведь тоже… — Я повезу Флер на фестрале, мама. — Ох, Билл… — Не волнуйся, я с ним отлично управляюсь. Все будет хорошо. — И все-таки я бы хотела… Светло-голубой глаз взглянул по-другому. Серьезно, тяжело. — Сбавь обороты, милая. Погеройствовать еще успеешь. В другой раз. — Мистер… — Алас… — Все. * * * * * В полумраке клацнуло железное колено. — Аластор, Мерлина ради! — Мэг, мы с тобой это уже обсуждали. — Но я не хочу… — Успокойся. Голос дрожал слезами. — Пожалуйста! — Надевай куртку и пошли. — Но почему, почему?! Зачем там Наземникус? — Мэг, я тебе все сказал. — Но ведь мы договорились! Договорились лететь вместе! Грюм тяжело выдохнул. — Подсунуть этого паршивого ублюдка в пару кому-то другому я не могу. Сама понимаешь. — Но я… — Раз ты не летишь со мной — ты не летишь вообще. — Но… — Мэгги. Послушай меня. Старик Дамби таскал Флетчера на собрания слишком часто. Он слишком много знает. Кто растрепал ему про операцию — не знаю. Но важно сейчас не это. Важно, чтобы теперь паршивец не растрепал все Пожирателям. И единственный способ это предотвратить — взять его с собой. — Так ты и впрямь думаешь, он шпион? — А что, не похож? — Но… Дамблдор ведь доверял… — Дамблдор много кому доверял. И где теперь Дамблдор! — Мерлин мой… — Мэг… — Я не могу! Не могу, чтобы ты… — Мэг. — Я с ума сойду! — Ты побудешь с Селеной. — Неужели нельзя как-нибудь… — Мэг. Не надо, слышишь?