Нас возвышающий обман

Такое странное чувство. Сильное, необузданное — будто можешь всех сокрушить! И всего-то надо было нагрянуть на маггловскую деревушку и сжечь парочку домов с их обитателями в придачу. Устрашение и предупреждение! Всем. Чтобы покорились, чтобы прекратили уже эту мышиную возню и преклонили колени перед властью Темного Лорда. Так просто. Вот только он не смог остановиться, пока в этой Мерлином забытой глуши не осталось ни единой живой души. Теперь это пепелище и впрямь заслуживает называться глушью! Пустошью! Крики звучали музыкой, они словно шаманские напевы вводили его в транс, заставляя продолжать. Там, где он, жизни не было места. — Ты был великолепен, Люциус! — Беллатриса откинула капюшон, тяжелые локоны рассыпались по плечам. В зрачках застыла смерть, лицо дышит страстью. — Наконец-то я убедилась, что у тебя в штанах кое-что есть… Сейчас бы я с удовольствием… Облезнула пухлые губы, шагнула к нему и тут же упала от круциатуса. Интересно, почему он ее сразу не убил? Зато было так приятно слушать ее крики — музыка! Её боль была даром его страсти. Открыл глаза. Рядом с ним на краешке дивана застыла Нарцисса. Покрасневшие от слез глаза, спутанные волосы… Бессонная ночь? — Что… — из горла хрип. — Ты был без сознания. Ты пытался убить мою сестру… Почему?.. Что с тобой стало? — Как я… здесь… — Тебя принесли Рудольфус и Долохов. Ты три часа не приходил в себя… Темный Лорд… Не слушал. Чуть повернул голову — так он в кабинете. Точно! Вон и собаки у камина. А кто это там застыл темной тенью у окна? — Очнулся? Голос Снейпа неприятно резанул по ушам. С каким удовольствием он бы избавился от него. Несмотря на пульсирующую боль в висках, удалось сесть. Снейп подошел, протянул бокал с дурно пахнущей жидкостью. — Пей! Станет легче. — Что это?.. — Какая же сушь в горле! — Моча бумсланга? — Тебе лучше не знать! — усмехнулся зельевар. Жаль, что нельзя убить гада! — Пей! — Северус, Мерлина ради, что с ним? — запричитала Нарцисса. — Он поправится? В воображении пронеслись десятки способов уничтожить… на миг даже полегчало от этого. Эти двое явно были лишними, они мешали ему обладать тем единственным, что для него было сейчас желаннее убийства. Всхлипы жены раздражали больше, чем исходившая от зелья вонь. Выпил залпом, поморщился. Головная боль стала затихать. Голос Снейпа прозвучал как приговор. — Он не болен. Теперь он будет таким всегда. * * * * * На весь дом оглушительно завыли защитные чары. Невыносимо! Но почему-то совсем не страшно. Хотя ведь два часа ночи, и в доме совсем одна. Совсем. Но, возможно, все к лучшему, и это судьба. Встала — негоже умирать в собственной постели. Вниз, считая ступени — одна, две… Семь, восемь… Смерть — это благо. Наконец-то ее ждет покой. Сирена смолкла. — Чтоб я еще в этот дом, дери меня тролль… Глухо, сквозь зубы. Узнала голос. — Северус? Что ты… Словно огромная летучая мышь. — Времени нет! Я и так с трудом вырвался! — Бедняжка, разрываешься между директорским креслом и мэнором? — Зато ты давно там не появлялась, — попытался съязвить в ответ. — По тебе там так скучают! — Неужели? — Хватит! Я не за этим пришел. — А зачем? Хотел развернуться и уйти, но внезапно перед глазами… Кухня в хогсмидском доме, запах яблочного пирога и ее руки, пытающиеся разжать его сведенные в кулак пальцы. Так давно… И слова эхом — «Не стоит кусать всякую протянутую тебе руку». Остался. — Люциус теперь новая забава Темного Лорда. Такое он пробует впервые. Селена непонимающе покачала головой. Покраснела. — Игрушка?.. — Ты идиотка! — Едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол. — Он теперь обреченный. Знаешь, что это такое? Знает со слов леди Гвиневры, но осознает ли? Значит, сдержал-таки слово… Улыбнулась. Значит, все того стоило. — Не радуйся! Беллатриса жива, хотя он и пытался убить ее. После того как уничтожил несколько десятков маггловских бедолаг… — Нет… — Да. Круциатус вместо авады… Хотя, к твоей радости, я думаю, что он все-таки прикончит Беллатрису. Если не погибнет раньше, — он смотрел ей в лицо, словно пытаясь понять. — И каково это — лишить человека самого себя? — Не знаю… — одними губами. — Ты теперь его госпожа. Вместо собственных мыслей и желаний у него лишь твоя воля. Но надолго ли? Ее жизнь на одной чаше весов, на другой — воскрешающий камень. И Лили. И любовь… Любовь ли? — Он хочет тебя убить. — Люциус? Рассмеялся. Смех сухой, прерывистый, будто воронье карканье. — У него это не получится. Он станет защищать тебя, пока не сдохнет! Темный Лорд. — С чего ты взял? — Обреченный без своей создательницы — безумный убийца. Именно такой и нужен для его армии. И тут — такой шанс! — Ты пришел убить меня? Сама удивилась своему спокойствию. В который раз. Страха нет. Будто прочел ее мысли. — А знаешь, почему ты не боишься? Я ведь твой муж. Я тоже пил эту бурду. И руку на тебя поднять не смогу. — Уже поднял, — равнодушно, словно и не с ней это было. Но оба будто услышали снова ту пощёчину в его спальне. Повернулся спиной, пошел прочь. Лишь глухо хлопнула дверь, и Кикимер заворчал в чулане на кухне. — Ходят тут всякие… Ночь на дворе… Моя бедная госпожа… * * * * * — А что вообще мы знаем об обреченных? Мы хоть что-нибудь о них знаем? — То, что их могут создать только жрицы Мелюзины. Когда-то в далёкую эпоху магических войн это позволило им выжить и сохранить свой дар. — Судя по тому, что Малфой стал таким из-за тебя, это очевидно. Ты — единственная знакомая мне жрица, а он — обреченный. Вот только знакомиться с его новыми способностями мне не хотелось бы. — Не из-за меня, из-за моей матери, — голос стал холодным, как талая вода. — Я об этом ничего не знала, — отчеканила. Волосы полыхнули огнем, но тут же стали темно-русыми снова. — Да уж, порой незнание превращает нас в монстров. — Или мы делаем монстрами других. Помолчали. Каждая о своем. — И все же это нам никак не поможет. — Поэтому мы и идем туда, где нам, вероятно, помогут. К леди Гвиневре. — Как-то я не очень люблю леди! — рассмеялась. Волосы приняли озорной розовый цвет. Как в прежние времена. — Ну, кроме тебя, разумеется. — Я теперь не леди. Я миссис Снейп. — Фу… — поморщилась. — Не напоминай мне! Римус до сих пор про это не говорит. Ты и… — Так нет меня и… Нас — нет! Есть только я. И он — где-то там. Желательно подальше от меня. — Но он пришел предупредить тебя… — А я пришла к тебе. Мне нужно, чтобы кто-то еще знал обо всем. Если вдруг… Розовый цвет угас. — Перестань! И думать не смей! И так уже… тошно! Или я лично пойду и расскажу все Малфою. По словам Снейпа, он же, кажется, бросится тебя защищать. — Пойдешь к Пожирателям? К тому же, не ты ли говорила, что не горишь желанием знакомиться с талантами обреченного? Они замерли на ступенях. Домовик, завернутый в голубую шелковую ткань, бесшумно распахнул перед ними дверь, раньше, чем рука Селены коснулась дверного молотка в виде головы кельпи. — И пойду! Кстати, почему мы не трансгрессировали? Вымокли все. И ноги у меня уже гудят. Шагнули в дом, оставляя за порогом пронизывающий ветер. — Леди Гвиневра этого не любит. — И поэтому мы целый час тащились по холоду и грязи? Говорила же, не выношу леди! Сплошные капризы. Фыркнула. — В гостиной накрыт чай, миледи, — пискнул домовик в голубом. — Прошу вас. И вашу спутницу. Глубокий поклон — кончик длинного носа замер в паре сантиметров от пола. — Мерлин мой, вот бедолага! — Созерцание этого акробатического этюда снова окрасило волосы в алый. — Еще и кланяется! — Однако исключительно полезен в хозяйстве, — улыбнулась Селена. — Даже Молли о таком мечтает. Хотя с ее спиногрызами… — Спиногрызами… Селена?! Рассмеялась. — Я же говорила, что теперь не леди. — Не леди? — Спокойный уверенный голос. — Не может быть. Кровь не обманешь, милая моя! Даже в самой бедной халупе ты будешь сиять. — О да, — обернулась, — жемчужина в навозе… В дверях гостиной застыла леди Гвиневра. Как давно она здесь? Прямая, как и прежде. Вот только волосы совсем… прямо как ее серебристо-серое одеяние. И морщинки лучами разбежались в уголках глаз и на губах. — Я старею, дитя мое. Как и должно. Наконец-то. Каждая из нас теперь на своём месте. Только сейчас Селена осознала — увиденное поразило ее. Вдохнула и отвела глаза. — Мне очень нужна помощь. Знания… — Да? — Люциус… Он стал обреченным. Темный Лорд… Недосказанные слова висели между ними. — Вы все-таки сделали это. Ты и твоя мать… Да смилуется над вами Моргана! — Что нам теперь делать? — Ждать, пока он не погибнет. Обреченные редко живут долго. Пару лет от силы… — Огненные волосы, круглые глаза. Селена поднесла палец к губам. — Расколотая душа и безумная страсть редко вместе уживаются. Не стерпела. — Но он же будет убивать! Он уже уничтожил целую деревню! — Глаза пылают, как и волосы. — Его же нужно остановить! А вы говорите… Да за пару лет он такого натворит по приказу Темного Лорда! — Мисс… — Нимфадора Люпин! — Даже имя назвала. — Вот оно что! Что ж, миссис Люпин, не надо говорить о том, в чем вы не разбираетесь. Над ним больше нет других господ, кроме неё, — кивнула в сторону Селены. — И если его госпожа не захочет, вряд ли многие пострадают. Хотя кого-нибудь он точно убьет. Порой это сильнее его, сильнее воли его госпожи. — Селена должна ему приказать? — Пожалуйста, не надо меня перебивать. — Дора… — Молчу! — Или же ты, — леди Гвиневра смотрела прямо в глаза Селене. А может, в душу? — можешь убить свое создание. Облегчить его муки. И спасти многих. — Убить его? — Перед глазами многое… Перламутровые розы на вокзале… Безумно ревнующий Сириус… Признания в любви — каждое за столько лет… Его руки, губы… Жемчужины, упруго скачущие по полу… Его глаза… Любовь или морок? Зелье ли? — Убить?! Я?! — Ты меня слышала, дорогая. — А что если… я сама погибну? Зазвенело стекло. Огромное французское окно рухнуло на пол ливнем острых брызг. В комнату ворвался ветер, запах стылой земли. — Мерлин мой! — Дора, все в порядке? — Селена, что случилось?! Домовик уже суетливо возвращал окно на место. Один миг — он исчез с глухим хлопком. В комнате все еще пахло осенью. — Если собралась умирать, не оставляй его в живых! Не смей! Никто не сможет его контролировать, никто его не остановит. В своем безумии он будет слишком опасен для всех… Страх на лице леди Гвиневры — не частый гость. А сейчас она боялась. — А если вдруг… Неужели нет никаго средства? — Ну почему же… — Краски постепенно возвращались на лицо хозяйки дома. — Подарите ему воскрешающий камень. Если отыщите.