Нас возвышающий обман

Вся жизнь у него словно с чужого плеча. Одежда, которую в детстве носил — брюки мешковатые, туго перехваченные ремнем, рубашка с застиранным воротом и рукавами до самых пальцев. Теперь вот и кабинет директора Хогвартса. Огромный, чужой… Распределяющая Шляпа будто ухмыляется, как когда-то давно перед тем, как отправила его на Слизерин, разлучив с Лили. Воистину шляпа не для маленькой головы* никому ненужного мальчишки. Портреты косятся со стен, брезгливо морщатся. Мол не на своем он месте, куда уж ему-то! Лишь Дамблдор в раме из позолоченного дуба нет-нет да и подмигнет, очнувшись от стариковской дремы. Чужая семья — дочь, жена… Покатал слово на языке. Вроде бы нежным должно быть, сладким. Ан нет! Во рту гадко, будто болотной воды хлебнул. А ведь почти поверил — запах выпечки, вечерний чай, разговоры… Но только не его все это. Ему бы в подвал, к склянкам и котлам. К привычном одиночеству. Чужая любовница… Надо же — сподобился после стольких лет! И ведь даже сейчас от одного воспоминания ноги дрожат. Смог, захотел и… обманулся! Морок, мираж, но такой желанный, что, кажется, за него можно все отдать. Кулак ударил по столу. Портреты зашипели: «Это неслыханно!» Костяшки саднило. Серебряные приборчики, оставшиеся от прежнего хозяина, грустно звякнули, словно жалуясь на свое сиротство. Только вот и он… Хотя, а не пошли бы все! Сейчас у него есть сила, есть власть! Из глубин памяти глянуло змеиное лицо Темного Лорда. Голос его, свистящий, с придыханием. — Скажи-ка мне, Северус, а правда, что Люциус спутался с твоей женой? — Мой Лорд… — Не пытайся мне врать! Если ты еще хоть что-то смыслишь в окклюменции, то мысли Малфоя — открытая книга. Меня тошнит от того, что в его голове только сопливые бредни. — Я и не думал утаивать от вас то, что для вас не является секретом. — Очень, очень хорошо, Северус. Разумно. А это я ценю превыше всего. Чувства — слабость, досадная помеха. Но… я решил, что чувства Люциуса мы сможем обратить себе на пользу. — Неужели, мой Лорд? — Я думал, ты умнее. И сам посоветуешь мне это. В моей армии еще ни разу не было обреченных. И я не хочу упускать этот шанс. — Как пожелаете, мой Лорд. — Именно так я и желаю. Обреченные — лучшие убийцы. — Говорят… Никто и не помнит, когда подобные… столько веков прошло. Возможно, это просто легенды… — Что ж, пора вспомнить! — Как пожелаете, мой Лорд… Спиной к двери, глазами в спину Темного Лорда. Одна мысль — скорее уйти. — Значит, говоришь, никто не помнит? — воздух и слова со свистом. — Мой Лорд? — Тело напряглось до боли. Замер у двери. — Припоминаю, еще в Хогвартсе в запретной секции я отыскал прелюбопытную книгу… Темный Лорд обернулся: глаза в глаза, стараясь проникнуть в его сознание. Тонкие губы растянулись в улыбке. — Вижу, тебе уже интересно! — Смех, больше похожий на змеиное шипение. — Из нее я и узнал про обреченных. И знаешь, что любопытно?.. — Долгая пауза. Будь проклята его любовь к театральным эффектам! — Самыми неудержимыми обреченными становятся те, чья создательница мертва. Неужели он ослышался? — Так что заранее тебе соболезную, — снова этот шипящий смех. — Ты ведь не против овдоветь. Не вопрос — утверждение. Тяжело сглотнул. Чужая жена… или все-таки своя… Тепло её ладони уютно утонувшей в его руке, маленькая серебряная стрекоза на её платье… Запах яблочного пирога на мамином блюде со сколотым краешком… Или все-таки своя… — Мой Лорд, я… — Ледяной пот между лопатками. — Я… — Что ты там бормочешь, Северус? Я думал, ты умнее и твои чувства к этой — как ее звали? — грязнокровке остались далеко в прошлом. — Лили… — скорее выдохнул, чем прошептал. Во рту пустыня. — Лили Поттер, — смаковал Темный Лорд. — Поттер. Эта рыжая сука все еще имеет власть над тобой? Внутри все дрожит. Ладони вспотели. Провел руками по бокам. Когда же это кончится? — Вижу, что имеет. От этой слабости ты так и не избавился. Что ж… — бледная рука задумчиво поскребла подбородок. — Я награжу тебя. Когда ты овдовеешь, я отдам тебе воскрешающий камень. Ещё одна легенда, скажешь? Нет, он настоящий. И ты сможешь утешиться в объятиях этой дохлой куклы. Ты ведь всегда хотел только этого. — Камень… — язык едва ворочается. Страшно поверить. Ещё страшнее осознать. — Камень, Северус, камень! А теперь позови Малфоя. Пора нашему другу стать обреченным. О твоей жене мы поговорим позже. У нее еще есть время… Ужас, казалось, смешался с кровью и заполнял его изнутри. Целиком. И эти мысли, и этот шипящий голос не убрать из головы. Когда же это все кончится? — Крестный! Крестный… Вздрогнул. Голос Темного Лорда в голове замолчал, глаза различили в полумраке фигурку Лили. Махнул палочкой, раздергивая шторы и впуская в кабинет дневной свет. — Что… что ты тут делаешь? Как ты прошла? — Профессор Слизнорт сказал мне пароль. — Неужто, став деканом, старик перестал накладывать в штаны? С тех пор как… в Хогвартсе установлены новые порядки, он и чихнуть громко боится. А тут разглашение пароля. — Вероятно, его чувства к леди Селесте… — А-а! Опять женщины треклятого семейства Мунрок! Вероятно, это моя кара… — Но во мне тоже есть их кровь… И это хуже всего. Снова липкий ужас волнами. Потеряв отца, переживет ли она потерю матери? Или он должен попытаться спасти Селену любой ценой? Но камень… и возможность прикоснуться к Лили… к настоящей, а не к миражу… почувствовать её, а не морок… — Зачем ты пришла? — А разве ты не понимаешь? Ты ничего мне не объяснил! Теперь ты директор… — Вот именно. Я директор. И необязан давать объяснения какой-то ученице. — Какой-то ученице? Весь факультет ненавидит меня. И тебя. — Неужели даже дражайшая профессор МакГонагалл стала поклонницей культа святого Поттера и отвернулась от своей крестницы? — Зачем ты так? Только она и Невилл хорошо разговаривают со мной. В отличие от тебя. Хотя ты мой крестный… а теперь и отчим! Поморщился. — А-а! Мистер Лонгботтом… Истинный рыцарь! Я даже жалею, что глумился над ним на уроках зельеварения… — Как же давно это было! И как тогда было спокойно. Лысый тролль дернул его пойти на поводу у Дамблдора! Что он теперь может сказать девочке? — Ну, хорошо, я займусь этим вопросом. — Нет! Не смей! Ты сделаешь только хуже! — Тогда я не понимаю, что тебе от меня нужно. Обнять бы ее, успокоить. Только права не имеет. Тогда вся сила, все самообладание, вся решимость растает, как туча, уже пролившаяся дождем. А мечта всей жизни? Впервые же показалось, что она может воплотиться. Во всех смыслах. Камень… — Не понимаешь?! Ты должен мне рассказать, что происходит. Почему в замке полно Пожирателей Смерти? Как погиб директор? Почему все обвиняют тебя? — Иди на урок, Лили. За прогул полагается серьезное взыскание. Однажды ты все поймешь. — Ты это уже говорил! Все не то, каким кажется! — И только это я и могу повторить. Других слов у меня для тебя нет. Иди на урок! — Крестный… — Я директор. Ты ученица. Марш на урок! * * * * * Интересно, это сон или явь? Сколько он прождал ее? А теперь ее губы, пальцы, запутавшиеся в его волосах — ради этого он живет. Нет! Только в эти мгновения он и понимает, что жив. И все остальное неважно. — Люциус… — Ты ведь выйдешь за меня? Ты же станешь моей навсегда? — Люциус! Вздрогнул, открыл глаза. Нежная ручка лежала у него на плече. Не лежала — трясла! — Люциус! И вовсе не была там, где до стона горячо и тесно… Заснул! — Селена, прости, Мерлина ради! — Тебя утомило ожидание? — взяла со стола букет. Перламутровые розы, перевязанные синей лентой. Спрятала лицо, до дурноты пьянея от их аромата. Он будил воспоминания и… ненависть. В ней её сила. — Я жду тебя годами. Минуты не значат ничего. — Ожидание закаляет… Если оно, конечно, не напрасно. — Только мое терпение не вечно! Ты бесконечно долго дразнишь меня. — Как и мое, Люциус! Похоже, слово Малфоя — пустой звук. Ты мне обещал… — Еще одна ночь… — Нет! Мы так не договаривались. — А если я пересмотрел условия сделки в одностороннем порядке? Резко поднялся с дивана, обхватил ее за плечи. Сильнее, чем нужно. Букет хрустко упал на пол, ломая стебли. Развернул к себе лицом, впился в губы. На мгновение потерялась в его страсти. То, что не живешь, понимаешь именно в такие минуты — когда тело помимо твоей воли рвется жить, отвечая на поцелуй. Сириус… Эта мысль молнией разорвала сознание. Или за окном громыхнуло? Малфой отшатнулся в сторону, будто от удара. — Показываешь мне свою силу? — Думаю, в этом нет необходимости. Ты и так знаешь, на что я способна. Просто сдержи свое слово. А там посмотрим. — Сегодня я уже не смогу этого сделать. Очень занят. — И что же для тебя так важно? Почему ты считаешь, что вправе тянуть со своим обещанием? И при этом просишь у меня ещё одну ночь. Слишком много авансов. — Темный Лорд тоже не любит ждать, моя дорогая. Авансов он вообще не даёт. И он тоже жаждет, чтобы я убил для него. Сегодня. _________________________ * The hat is not for a small head — аналог фразеологизма «не по Сеньке шапка»