Дневник

18.09.2012 Джон Вчера спасал жизнь самоубийце… Спрыгнул с крыши. Да, Шерлок, ты уже догадался, о ком я думал. Почему вас так тянет туда? На эти высотные здания? Может, все их снести к чертовой матери? Правда, есть еще поезда, под которые можно прыгнуть, машины, в конце концов, Темза. Кстати, а ты знаешь, что человек на самом деле утопиться не может? Редко у кого отключается инстинкт самосохранения. Но все это сказки, когда говорят, что кто-то пошел и утопился. Это просто невозможно! Нужен либо груз, который невозможно пересилить, и который потянет ко дну, либо неумение плавать. И то, неумение плавать – не залог благополучного утопления. Под водой люди всегда умеют плавать. Это в нас заложено с зачатия. И этот инстинкт не утрачивается никогда. Поэтому, если начинаешь тонуть, то не нужно паниковать. Проплыть под водой несколько метров, потом вынырнуть на поверхность, глотнуть воздуха и опять под воду. Не знаю, на сколько хватит сил, но при разумном подходе запросто можно проплыть метров пятьсот. Правда, обычно все ударяются в панику. И тонут. Зачем я это все тебе рассказываю? Сам не знаю. Но лучше бы ты решил утопиться. Гораздо больше шансов на спасение. Ну да, о чем это я. Тебе-то не нужно было спасение. Шерлок, а ты умеешь плавать? Я умею. Но научился только в армии. Там иначе нельзя. Не захочешь - заставят, не сумеешь - научат. Ну, на самом-то деле это, конечно, правильный подход. Никогда не знаешь, где можешь оказаться. В каком болоте. А если еще с тобой раненый? На кону не только своя жизнь. Умереть самому - это одно, умереть самому и погубить кого-то - совсем другое. Еще хуже, если выживешь сам, но из-за тебя погибнет человек. Например, из-за неумения плавать. Спасение утопающих - один из разделов подготовки. Адский. Отрабатывают спасение утопающего отнюдь не с реальными людьми. Потому что живой человек, да еще и пышущий здоровьем, поневоле начинает помогать тебе в воде. Твоя же задача - доставить на берег бездыханное тело. И этим телом является манекен весом килограмм под девяносто. В полной экипировке. Твоя воля - оставить ее на нем и тащить к берегу, или можешь попытаться освободиться от нее в воде, но при этом, естественно, он не должен захлебываться водой. Я утопил сто двадцать четыре манекена. Не самый худший результат, конечно, но, в общем-то, позорный. Ни разу не спасал утопленников. Навыки не пригодились, но плавать научился отменно. Я не хвастаюсь. Я, правда, хорошо плаваю. Могли бы, кстати, посоревноваться. Ну, если ты умеешь. Могли бы… если бы ты был жив. Зачем, Шерлок? Я всегда буду задавать тебе этот вопрос! И второй - почему так? Без единого шанса? У вчерашнего он был. И мы использовали его на все сто, а может и больше процентов. Девять часов у операционного стола, и у него даже есть шанс не сидеть в инвалидном кресле. И сохранить ясность ума. Нейрохирурги тоже сотворили свое чудо. Ты знаешь, я точно знал, что не дам ему умереть. Я бы и тебе не дал, будь у меня хоть один единственный шанс. Я уже говорил. Но ты же никому не оставляешь шансов? Это не в твоих правилах. Или все, или ничего. Последнее слово всегда должно быть за тобой. Ведь так? Ты его и сказал. Скажи, Шерлок, а в твой гениальный мозг никогда не приходила мысль, что иногда последнее слово лучше не произносить, оставить недосказанность? Как сказал Горький - это русский классик: «Люди запутываются в массе лишних слов». Ты и запутался. Последнее слово часто оказывается лишним. Если не роковым. Вот и ты в погоне за ним сделал шаг в бездну. Только не говори, что это было правильное и единственное решение всех проблем. Нет, Шерлок! Это было твое последнее слово! Всем тем, кто тебе не верил, сомневался. Оставить их с чувством вины. Кое-кто его уже испытывает. Только вот я к этим людям никогда не относился! Зачем ты со мной так? Хотя, о чем это я. Когда это ты думал еще о ком-то, кроме себя? Прости, Шерлок. Опять я тебя во всем обвиняю. Хоть и истинный виновник твоей смерти прекрасно известен. И он тоже мертв. Даже отомстить некому. Жаль. Ты не представляешь, насколько, при всем моем стремлении спасать жизни, мне сейчас хочется лишить ее одного ублюдка. Но, увы, оно так же неосуществимо, как и желание твоей жизни. Да, я ищу виноватых. Я не могу смириться. Но я и сам тоже виноват. Зачем я ушел от тебя тогда? Знал же прекрасно, что ты любого убьешь за миссис Хадсон. Я сам дурак, что не понял, что тебе понадобилось выпроводить меня. И как я вообще мог подумать, что ты действительно равнодушно отнесся к сообщению о ее ранении? Прости. Я действительно идиот. Ты был прав. 20.09.2012 Шерлок У тебя опять плохое настроение… Но я тебя понимаю, Джон. Спасать жизни вообще не легко, а спасать их самоубийцам вдвойне тяжелее. Знаешь, наверное, почему? Потому что они не хотят жить. Они не цепляются за жизнь. Не помогают тебе хотя бы своим неосознанным желанием. Скорее наоборот. Всеми силами стараются помешать вытащить их с того света. Так что вы совершили подвиг. Сколько таких подвигов на твоем счету? Сотни, наверное, если не тысячи. А ты ругаешь себя за то, что не использовал шанс с моей жизнью. Да не было этого шанса, Джон! Все фикция! Вот от чего мне сейчас противно! Ты прав, я его не дал! Только не своей смертью. Я и себе не дал шанса. Предпочел уйти от проблемы. Тогда мне это казалось правильным. Ни черта это не правильно! Ничего не изменилось. Стало только хуже. Последнее слово… Как сказал Конфуций - это древнекитайский мыслитель: «Слово должно быть верным, действие должно быть решительным». Действие было решительным. А вот слово… ну это последнее слово, совершенно не верным! Да и действие было неправильным. Не те слова я тебе должен был сказать. И я не скажу, что весь этот спектакль - правильное и единственное решение всех проблем. Это самое неправильное решение из всех, которые я принимал когда-либо. Так что «гениальный мозг» - это не про меня. Этому «гениальному мозгу» не хватило мозгов понять, что он принадлежит человеку. А значит, рано или поздно, но все, что присуще человеку, с ним произойдет. Не удивляйся. Я признаю, что я - человек. Да я этого и не отрицал никогда! Я чувствую боль, испытываю радость, в конце концов, я сплю и ем! Естественно, что я - не машина! Просто мне казалось, что я не как все люди. Не лучше других, не подумай. Может быть я и умнее, что скорее всего, очень и очень многих, но не лучше. Я о другом сейчас. Оказалось - как все. Почему бы было это не принять? И не попытаться изменить жизнь? Я, конечно, ее изменил. Только, как я уже думаю, совершенно неправильно. И, Джон, мне плевать на чувство вины других. Уж тебе ли не знать. Единственное чувство вины, на которое мне не наплевать - твое. Ты коришь себя за все грехи. И извиняешься. Джон, тебе не за что извиняться! Это я буду просить у тебя прощения, надеясь на твое великодушие. Сам бы я, наверное, никогда не простил. Но, слава Богу, ты - не я! Ты так много мне прощал. Не думаю, что тебя обрадует объяснение этому поступку. Но я честно, клянусь, раскаиваюсь за него. Мне с каждым днем все тяжелее не видеть тебя. И знаешь, Джон… я хочу жить! Очень хочу. И иметь возможность исправить то, что сотворил. И не только исправить, но и, возможно, получить больше, чем просто прощение. Ты опять задаешь вопросы обо мне. Сколько у тебя их? Не думай, я не злюсь и не раздражен. Опять улыбаюсь. Да, Джон, я умею плавать. И меня учили, конечно, не такими способами, как тебя. Кстати, не знал, что в армии такие зверские методы обучения, но как я научился плавать - это отдельная история. Сейчас она кажется мне забавной. Тогда мне было не до смеха. Рассказать? Майкрофт, несмотря на свой немалый вес, в воде чувствовал себя как рыба. Он, кстати, всегда занимал призовые места на соревнованиях. Чаще первое или второе. Ну да, говно не тонет. Именно так я говорил ему, когда он злил меня тем, что говорил, что я боюсь воды. Я не боялся воды, на самом деле. В ванной я мог лежать часами, думая. Я боялся глубины. Но какое до этого дело Майкрофту. Ведь правда? Лишь бы был повод показать мне мои недостатки. «Шерлок, проще Кевина Бакера (мальчик с самым низким IQ в школе) научить считать в уме, чем тебя плавать», «Шерлок, эмбрион состоит из воды на девяносто семь процентов, новорожденный - на семьдесят пять, в теле взрослого человека шестьдесят процентов воды. Вода - родная нам стихия. В ней зародилась жизнь. Но судя по тому как от нее шарахаешься ты, твоя жизнь зародилась в другой стихии. Может, в тех шести процентах неорганических веществ, куда входит хлор? И поэтому твой мозг почти девственно чист, и в нем не водятся даже простейшие мысли?» Он, правда, пытался научить меня плавать, но у него не получалось. Он злился. Я вот думаю, что не получалось у меня как раз по той самой причине, что это жутко бесило Майкрофта. Нет, я на самом деле очень хотел научиться. Но мое подсознание противилось этому, скорее всего, потому что это была возможность побесить брата. Думаю, он это понял. И решил действовать по-другому. У меня был пес. Я говорил. Мне было десять, когда он появился. Полуторамесячный щенок. Я не знал, что собаки умеют плавать. Не видел никогда. Почему не прочитал об этом - для меня загадка. Я должен был знать это в том возрасте! Но я не знал. И это прекрасно знал Майкрофт. Честно говоря, я не думаю, что он кинул щенка в бассейн. Скорее чем-то заманил. Думаю мячиком, потому что он плавал там. Да не важно. Так или иначе, пес оказался в бассейне. О чем мне не преминул сообщить мой дорогой братец. Как и о том, что спасать его не собирается, потому что сегодня вообще не намерен лезть в воду. Естественно, я помчался на спасение пса, Майкрофт заботливо нацепил на меня спасательный жилет (думаю ты видел такие детские жилеты, которые надуваются), вот только жилет оказался проколотым в нескольких местах. Я сиганул в бассейн и пока плыл к щенку, воздух весь вышел. Я плыл сам. Это я понял только тогда, когда заметил, что пес не тонет, а уплывает от меня. Кое-как я догнал его, и мы вместе приплыли к бортику. С тех пор я плаваю. Майкрофта тогда нигде не было видно. Но, конечно, он наблюдал за мной. Утонуть бы он мне не дал. Я знал, что проколотый жилет - его рук дело. Злился жутко. Правда, через пятнадцать лет все-таки сказал ему спасибо. Когда в открытом море гнались за одним маньяком в моторной лодке, и она перевернулась. А тогда я заболел после купания. И провалялся с бронхитом месяц. Мама заставляла Майкрофта приносить мне чай. Представляешь его недовольство? Зато я считал, что отмщен. Вот такая история моего обучения плаванию. Ничего сверхъестественного не было во мне, Джон. Я всему учился как и все люди.