Тьма в его сердце

Два дня. Два дня от Реука ни одной весточки, ни одного звонка, ни одного сообщения в чате… Он словно провалился под землю, стараясь исчезнуть из жизни одного человека. Хотя, старался ли этот человек сам связаться с парнем? Нет. Тогда стоит ли кого-то винить? *** Чонун до позднего вечера задержался в кафе, помогая брату подготовить помещение к закрытию. Ехать домой не было ни малейшего желания, ведь там пусто, холодно и одиноко. Он и раньше часами бродил по ночному Сеулу, стараясь как можно дольше не возвращаться в свою квартиру. Но причиной такому поведению были постоянные бессонницы и шум за окнами, а теперь к этому спектру примешались новые эмоции. Первое время Чонун гнал от себя мысль, что в доме Реука он впервые за долгое время нормально выспался. Он пытался не думать о том, была ли причиной этому уютная обстановка в маленькой квартире или же теплое существо на расстоянии вытянутой руки. Тем вечером Реук заснул не сразу, и первое время хмурился, словно пытаясь прогнать видимых только его сознанию монстров. В конечном итоге Чонун несколько часов просидел у кровати парня, наблюдая за каждым движением, изучая каждую черту лица, впитывая этот образ. Даже когда сон почти забрал хёна в свои объятия, он продолжал смотреть лишь на брюнета перед собой. Утром было неловко, но Чонун чувствовал заботу и желание угодить и медленно таял, увлекаемый новыми чувствами. И пусть он старался отогнать от себя воспоминания последних минут, проведенных в этой квартире, мысли возвращались так же быстро, как Ким пытался убежать от них. Все-таки Чонуну не хватало этого хрупкого парнишки с детскими глазами и такой некрасивой, но самой чудной улыбкой на свете. Образ Реука то и дело всплывал в голове. Как мило он смущается, как смешно пугается, с каким рвением старается угодить… «Боже, это уже слишком, - подумал Чонун, протирая деревянную стойку. – Больше походит на помешательство…» - Ты что-то сказал? – из помещения, скрипя дверью с табличкой «служебное помещение», вышел Чончжин в куртке, толстовке с модным принтом, темных джинсах, ярких кроссовках и с новым рюкзаком за спиной. – Постоянно забываю смазать петли… - разочаровано заметил он. - Все в порядке, я это сделаю, - старший попытался улыбнуться. – Неплохо выглядишь, кстати. В клуб? - Типо того, - отмахнулся парень, осматривая себя в большое зеркало, висевшее рядом со стеной пожеланий. - Хватит смотреть на себя, нарцисс, - усмехнулся Чонун, выходя из-за стойки и приближаясь к тонсену. – Ключи у меня есть, так что передай родителям, что дубликат привозить не нужно. - Спасибо, - Чончжин повернулся к брату и приобнял за плечи. – Только не перетруждай себя. Лучше снимать стресс другими способами. - Все-то ты знаешь, - старший невесомо улыбнулся и потрепал парня по волосам. - Хён! Я час укладывал волосы! – Чончжин ахнул, отпрыгивая на добрых два метра от брата и снова поворачиваясь к зеркалу. – Ну вот… - простонал он. – Все испорчено. - Не хнычь. Как было птичье гнездо, так и осталось, - Чонун подтолкнул младшего к выходу. – Иди уже. А то опоздаешь. - Что ты понимаешь? – пробубнил парнишка, поправляя рюкзак на плече и дергая ручку входной двери. – До завтра! - Пока-пока, - отозвался Чонун, провожая темную фигуру взглядом. Со звоном колокольчика в кафе сразу стало как-то неуютно. Парень почувствовал, что наконец остался наедине с самим собой. Раньше его это даже радовало, ведь такие моменты были самыми драгоценными. С переездом в Сеул в семье Ким появилось слишком много проблем, да и головной боли у Чонуна прибавилось. Но впервые в жизни одиночество приносило не успокоение, а дискомфорт и некую разрозненность мыслей. Появилось такое сумасшедшее желание прибежать к тому самому дому, в ту самую квартиру… Только вот Чонун все равно не мог позволить себе это. От очередного самокапания парня спас завибрировавший в комнате для персонала телефон. Чончжин не закрыл дверь, надеясь, что брат смажет петли, поэтому звук был достаточно хорошо слышен в самом кафе. Чонун глянул на настенные часы и удивленно выгнул бровь. «Кому я могу понадобиться в двадцать минут двенадцатого?» - подумал парень. Все же сдвинувшись с места, он прошел в небольшую комнатку. Помещение было по максимуму оборудовано для отдыха персонала: несколько шкафчиков, большая вешалка, лавочка, небольшой стол посередине комнаты, кофеварка и маленькие диванчики. Чонун подошел к вешалке и медленно достал из кармана черного пальто мобильный. Явного желания узнать, кто же написал в столь поздний час, у парня не возникало, но существовала возможность, что Чончжин забыл в кафе нечто необходимое. Разблокировав телефон, Чонун без малейшего интереса зашел в чат, в надежде поскорее избавится от собеседника, но так и замер, не веря собственным глазам. Вукки: «Сеул, Мён-дон… Приезжай, я отдам долг». С минуту парень тупо всматривался в экран, не в силах поверить. Он написал… Даже от факта, что Реук просто написал, сердце ёкнуло, а плохие мысли, минуту назад терзавшие его голову, улетучились. Взгляд Чонуна был устремлен в телефон, но он ничего не видел, глубоко нырнув в собственные размышления. «Он не сердится…» Наконец поняв, что смысл текста так и не дошел до темной головушки, Чонун снова вчитался в маленькое предложение и побледнел. Еле заметная улыбка тут же стерлась с его лица. Долг. О каком долге говорит этот ребенок? Разве он что-то задолжал своему хёну? Но как бы сильно Чонун не старался вспомнить, в голове крутились лишь воспоминания нескольких прошедших дней. Плюнув на это неблагодарное занятие, он быстро набрал сообщение и, не медля, отправил Реуку. Йесон: «Какой долг?» Но не через минуту, не через пять ответ так и не пришел. Чонун отослал еще десяток похожих сообщений, но результат не изменился. «А вдруг с ним что-то случилось? Он ведь не выходит ночью на улицу. Да еще в Мён-дон…» - терзался парень. Беспокойство за тонсена кошкой скреблось на сердце и не давало спокойно вздохнуть. Кошмары, о которых рассказывал Реук, мучили паренька и в светлое время суток, так что же говорить о ночи? Вдруг в голову ударила немного сумасшедшая, но, кажется, единственная правильная мысль. Не мешкая, словно стараясь обогнать все «за» и «против», парень сунул телефон обратно в карман пальто и, одевшись, выскочил из кафе, чуть не забыв запереть дверь. Скорее всего, завтра Чончжин обидится, попрекая хёна за несмазанные петли, но разве это важно сейчас? Чонун быстро поймал такси и попросил отвезти его в Мён-дон. Водитель хотел было узнать более точный адрес, но явно спешащий пассажир так ничего и не ответил. Дорога заняла минимум времени, ведь улицы, на удивление, были свободны, а водитель безбожно давил на газ, естественно по указанию Чонуна. Сам парень всю поездку сверлил взглядом улицы за окном. Там было столько жизни, столько судеб… Но его волновала лишь одна, в этом городе его тянуло лишь к одной душе, такой простой, но такой нужной. Глупость, простое стечение обстоятельств, но Чонун чувствовал, что сейчас он обязан приехать. Возможно, стоит извиниться за неподобающее поведение в тот вечер и заодно проведать Реука. Ведь как не посмотри, а все это – просто предлоги, потому что без них парень не мог позволить себе эту встречу. Он боялся посмотреть правде в глаза, боялся, что Вукки просто оттолкнет его, разозлится и никогда больше не подпустит к себе. А ведь то немногое время, что парни провели вместе, было словно глоток свежего воздуха для Чонуна. Он ощущал, как приятно даже просто находится рядом с Реуком, как спокойно становится на душе и все мысли напрочь выметаются из головы. Он дарил забытый когда-то покой, такой необходимый израненной душе Йесона. Машина остановилась, и водитель легонько похлопал странного пассажира по плечу. Парень вынырнул из собственных размышлений и, расплатившись с пожилым мужчиной, вышел из автомобиля. Морозный ветерок неприятно кольнул лицо, подгоняя Чонуна начать поиски тонсена. Мён-дон не самый большой район, но искать здесь человека в ночное время, все равно что иголку в тоге сена. Но парень все равно побежал вперед, осматривая каждое кафе, каждого похожего по комплекции прохожего, заглядывая в каждый магазинчик. Он не имел ни малейшего понятия, где в данный момент находится Реук, но сердцем чувствовал, что он где-то поблизости. Время шло, район почти полностью был прочесан, а тонсен как в воду канул. Ачжумы из небольших закусочных так же не смогли помочь парню в поисках. Устав от долгого бега, Чонун остановился около небольшого магазинчика, опираясь на каменную стену. Все тело неприятно ныло, а легкие неприятно щипала от холодного воздуха. Он устал… Слишком трудно оказалась задача. А ведь ощущение, что тонсен где-то по близости, только протяни руку, никак не отпускало. Без особой надежды осмотревшись, Чонун заметил небольшой синий навес, в каких обычно подают соджу ночным посетителям. Поймав себя на мысли, что ни разу не проверял подобные места, парень оттолкнулся от стены и, набирая скорость, направился к ближайшему переходу. Вероятность того, что Реук окажется там была крайне мала, но попытаться стоило. Почти перелетая дорогу на мигающий зеленый свет, Чонун, не сбавляя хода, побежал к небольшой палатке с навесом, желая и не желая найти там парня одновременно. Ведь такое место явно не подходит для такого ребенка, как Ким Реук. Чонун забегает в палатку, запоздало притормаживая и почти опрокидывая белый столик какого-то мужчины. Поспешно извинившись, он беглым взглядом окидывает всех посетителей, ища лишь одно лицо. Пьяный мужчина что-то гневно бормочет, но Ким не замечает этого - он сосредоточен исключительно на поиске Рёука. Пара нервных шагов и Чонун видит знакомую зеленую куртку с порванным плечом и копну темных волос. С замиранием сердца он следит, как парень укладывает голову на руки и бормочет нечто неразборчивое. «Нашел», - пронеслось в голове Чонуна, прежде чем, осторожно шагая, он неуверенно приблизился к парню. Брюнет был в некой прострации, а о его состоянии красноречиво говорили полторы пустые бутылки соджу. Телефон, ярко мигая желтым огоньком, лежал рядом с опрокинутым стаканом. Чонун сел напротив Реука, стараясь привлечь к себе внимание, но тонсен ничего не заметил, продолжая бормотать что-то невнятное, то и дело смешно причмокивая губами. Старший с трудом подавил смешок и облегченно выдохнул, понимая, что Реук просто пьян и ничего страшного не произошло. Чонун уперся лбом в ладони и постарался унять разбушевавшееся сердцебиение. Все же такой забег и натянутые нервы сказывались не самым удачным образом на его состоянии. Неловко двинув локтем, старший случайно задел пустую бутылку и так с неприятным звуком покатилась по небольшому столу. Быстро спохватившись, парень поймал её почти у самой земли, проклиная слою криворукость. Чонун поднял усталый взгляд и к полнейшему своему удивлению увидел, что Реук проснулся и хмурым взглядом осматривает хёна. Парни какое-то время играли в гляделки, проверяя нервы друг друга на прочность. Старший опомнился и попытался привлечь внимание тонсена: - Вукки… - начал он, но был прерван. - Вот деньги,- запинаясь, заговорил Реук, с трудом доставая из кармана куртки кошелек. – за… за больницу, - парень положил купюры перед хёном на стол. Чонун лишь еще сильнее удивился, осознавая наконец, о каких деньгах шла речь. По правде говоря, он уже давным-давно забыл про этот долг, выбрасывая эти воспоминания из головы, ведь это был лишь очередной предлог. Но Реук помнил… Но зачем? Неужели он хочет вот так все закончить, хотя сам предложил это общение? Или это очередной предлог...? - За… бирай и иди, - продолжил младший. – Наша встреча… случайность… Ком застрял в горле от последних слов парня, но Чонун отодвинул деньги, легко качая головой. Он не собирался их брать, как и не собирался оставлять этого ребенка одного. Возможно, сейчас он сильно злится, и, бесспорно, за дело, и алкоголь не дает сформировать мысль правельно, но это не повод слушать Реука и просто взять и уйти. Один вечер… Пусть это продлится еще один вечер, а дальше будь что будет. - Вставай, Вукки, - Чонун поднялся со своего места и приблизился к тонсену. – Я отведу тебя домой. - Ты… ты предатель… оставил меня… Старший удивленно посмотрел на Реука, пытаясь понять, о чем идет речь. Предатель? - Ненавижу тебя! – выкрикнул младший, опуская голову и почти плача. - Ладно-ладно, прости меня Вукки, – попытался разрядить обстановку Чонун. – Давай поговорим об этом позже, а сейчас вставай, я отведу тебя домой, - он осторожно потянул младшего за рукав куртки, но тот лишь вырвал руку, почти падая с табуретки. Чонун вовремя сориентировался и поймал Реука, осторожно ставя на ноги. – Осторожнее! - Отпусти! – забрыкался младший. - Вукки… - Чонун не выдержал и мягко прижал парня к себе. - Прекрати. Пожалуйста… Прости, если… - Дурак… - как-то слишком тихо пробубнил брюнет, стараясь полной грудью вдохнуть запах, исходящий от парня. – Не хочу домой, – он постарался оттолкнуть от себя хёна, но в очередной раз чуть не упал. - Но это необходимо… - Не хочу! - Куда же ты хочешь? – устало поинтересовался Чонун, отодвигая от себя тонсена за плечи. Спорить с пьяным человеком себе дороже, тем более, если у него каждую секунду меняется настроение. - Хёну… - Что? - К хёну… - чуть громче повторил Реук, цепляясь за рукав пальто старшего. Чонун лишь опешил, не представляя, как реагировать на такое заявления. – Пожалуйста, - почти моля, выдохнул младший, утыкаясь носом в грудь хёна. – Мне страшно… Чонун лишь вздохнул, понимая, что все равно не сможет воспротивиться. Этот ребенок мог добиться своего в любом состоянии именно потому, что Ким уже сдался. Он не мог, да и не хотел противиться. Осторожно поворачиваясь, Чонун с огромным трудом помог Реуку забраться на свою спину и, поклонившись ачжуме, все это время наблюдавшей за парнями, прихватил деньги, телефон и направился ловить такси. Продавщица лишь понимающе кивнула, провожая ребят сочувствующим взглядом. Реук уткнулся носом в шею хёна, бормоча нечто неразборчивое и цепляясь руками за теплое пальто. Чонун лишь поморщился от запаха алкоголя, поправляя сползающего тонсена. Парень на его спине был не очень уж легким во всей этой одежде, но эта тяжесть приносила не с чем несравнимое тепло. Горячее дыхание пускало по телу стаю мурашек, норовивших перейти в полноценную дрожь, и учащало сердцебиение. С огромным трудом поймав свободное такси, Чонун усадил Реука рядом с собой и продиктовал водителю адрес. Голова младшего тут же оказалась на плече хёна, а пальчики правой руки мертвой хваткой вцепились в рукав черного пальто. Всю дорогу брюнет бормотал что-то себе под нос, то сильнее прижимаясь к старшему, то наоборот почти отстраняясь. *** Часы пробили ровно час ночи, когда входная дверь с щелкающим звуком открылась и в комнату, в прямом смысле, ввалились два парня. Чонун ужасно устал таскать младшего на своей спине, даже не смотря на то, что до нужного этажа они добрались на лифте. Спуская Реука, он попытался привести парня в чувство, но тот лишь отмахивался от назойливого раздражителя, продолжая прибывать где-то между сном и реальностью. Чонун лишь устало вздохнул, понимая, что на сегодняшний день его приключения еще не закончились. Осторожно придерживая тонсена, он быстро разулся и попытался раздеть Реука. Получилось не сразу, ибо парень то и дело норовил растянуться прямо в прихожей и, по-видимому, тут же и уснуть. Расправившись, наконец, с мешающей курткой, Чонун скинул собственное пальто и потащил парня в ванну. Нести этого ребенка пришлось чуть ли не на руках, потому что ноги совершенно не слушались своего хозяина. Усадив Реука на край большой ванной, старший включил холодную воду и, наклонив парня поближе к крану, стал умывать. Тот в свою очередь забрыкался, стараясь отодвинуться от очередного раздражителя, но секунд через тридцать Чонун сам отстранил его, тут же протирая лицо Реука полотенцем. Отняв махровую ткань от лица, младший уже боле ясным взглядом посмотрел на «своего мучителя», пытаясь сообразить, что только что произошло. - Хё-ён, - жалобно простонал Реук, надувая губы и по-детски упирая руки в боки. - Пить меньше надо, - отозвался Чонун, не сдерживая тихого смешка. Каким же милом может быть этот паренек… Все еще с трудом передвигая ноги, Реук, не без помощи хёна, добрел до спальни и уже почти сел на кровать, но, запутавшись в собственных ногах, полетел вниз, увлекая Чонуна за собой. Не сильно приложившись затылком об изголовье кровати, брюнет приглушенно застонал, хватаясь за голову и, кажется, совершенно не замечая тяжелого тела на себе. Старший, с трудом подавляя шипение от сильного удара коленом, опустил взгляд вниз. - Реук, ты… - но слова застряли в горле, а дыхание моментом перехватило. Всего в каких-то десяти сантиметров от лица Чонуна находилось лицо тонсена. Челка неровно закрывала прищуренные от боли глаза, от алкоголя щеки приняли розовый оттенок, а через полу прикрытый ротик доносились частые и слишком притягательные вздохи. Прекрасен… Старший осторожно провел ладонью по волосам Реука, убирая мешающие прядки. Он не мог оторвать взгляд от этих завораживающих шоколадных глаз, в которых, как показалось Чонуну, сейчас отражалось некое детское восхищение вперемешку с каким-то ускользающим чувством. Это было нечто серьезно, взрослое, но неуловимое. Эти глаза… Они другие. Совершенно не такие, как у Чончжина, мамы, папы и тем более этой стервы Ёни. В них плещется одна лишь искренность и еле различимое ожидание. Реук осторожно провел кончиком языка по пересохшим губам, переводя покрытой дымкой взгляд на хёна. Чонун ощутил, как кровь застучала в висках, а к горлу подступил ком. Его словно магнитом тянуло вниз, туда, к этой тонкой полоске влажных губ, и юркий язычок Реука только больше дразнил накаленные до предела нервы. Словно в тумане старший осторожно начал приближаться, ощущая острое чувство дежавю. Сердце сбилось с ритма, вольной птицей ударяясь о прутья клетки. «Вукки…» Чонун притормозил, из последних сил пытаясь отогнать это наваждение, вызванное то ли перегаром тонсена, то ли сдвигом в собственном мозгу. Он хотел было совсем отодвинуться, но Реук осторожно положил руки на плечи старшего, пресекая этот побег. - Хён, только попробуй сейчас остановиться, - выдохнул в губы Чонуна брюнет, – пожалеешь… Парень замер, пытаясь осознать, что только что сказал Реук. Не останавливаться? Он хочет этого? «Он пьян» - судорожно кричало сознание, но горячее дыхание в ничтожных десяти сантиметров от собственных губ сбивало с мысли. Ночь всегда действовала на парня странно, заставляя совершать поступки, о которых в светлое время суток даже думать не позволялось. Хотя, возможно у всех людей на планете именно так. Ночью ломаются все заслонки и срываются все маски, обнажая реальные чувства и желания человека. Чонун не заметил, в какой момент голос разума замолчал окончательно, отдавая бразды правления кричащему сердцу. Он осторожно подался вперед, припадая к губам Реука в легком поцелуе. Горьковатый привкус спиртного вперемешку с еле ощутимым запахом ванили мгновенно вскружил голову, погружая все вокруг в некое подобие вакуума. Он ничего не слышал и не ощущал кроме этих легких прикосновений, весь его мир сконцентрировался на худеньком парне, на его шоколадных глазах и теплых губах. Вы когда-нибудь касались губами лепестков розы? Невесомая, мягкая, слегка шероховатая поверхность нежно ложится на кожу, почти обжигая своей невинностью. Чонун почувствовал, как брюнет в его руках задрожал, цепляясь тонкими пальчиками за черную толстовку. Наклонившись чуточку ниже, он облокотился на локти, прижимая Реука к мягкой кровати. Смесь запахов и вкусов все больше кружил голову, тело стало ватным и нереально легким, от чего контролировать себя было все сложнее. Чонун запустил одну руку в волосы тонсена, нежно перебирая каштановые пряди. Реук почти замурлыкал в его руках, сцепляя руки в замок на шее парня. Прикосновения хёна приносили такое блаженство, что сознание грозилось вот-вот ускользнуть, оставляя после себя лишь теплую негу старика сна. Из последних сил борясь с усталостью, брюнет несколько раз ответил на поцелуй и почти отключился, ощущая успокаивающее дыхание на губах. Чонун почувствовал, как младший медленно остановился, хватка на шее ослабла, а дыхание выровнялось. С трудом открыв глаза, он увидел, что парнишка уснул. Огромных усилий Киму стоило взять себя в руки и слезть с кровати. Он хотел было сбежать из комнаты, мечтая выжечь этот невинный образ из своего сознания, но у самого порога остановился, оборачиваясь к Реуку. Тот мирно посапывал поверх одеяла, не испытывая не малейшего дискомфорта из-за не самой удобной позы и легкого сквозняка в квартире. Чонун медленно вернулся к кровати и, стиснув зубы, стащил с тонсена сиреневый свитер и аккуратно положил его на тумбочку. Передвинуть Реука оказалось немного сложнее, но вес и состояния парня были не главными причинами. Он слишком похож…. Он напоминает того милого ребенка из детства, того пухленького мальчика с шоколадными глазами и доброй улыбкой. С появлением Реука Чонун стал все чаще вспоминать того парнишку с конкурса. Возможно, это глупо, но он никак не мог забыть ту встречу в небольшом парке во время перерыва между выступлениями. Неуклюжий ребенок в белой футболке с рисунком пингвиненка Пороро и черных штанишках запал в сердце дружелюбного Чонуна, оставаясь там и по сей день. Но самым смешным является то, что Чонун никак не может вспомнить имя этого пухленького мальчика. Глупо до абсурда, вспоминать о ребенке из прошлого, но элементарно не знать его имени. Старший повел плечом, стряхивая с себя легкое покрывало воспоминаний и перевел взгляд на Реука. Было так странно видеть на месте одного человека совершенно другого. Не удержавшись, он осторожно прикоснулся к губам парня в легком поцелуе и, укрыв его одеялом, вышел из комнаты. Уже лежа на диване в гостиной, Чонун никак не мог собрать мысли воедино. Уже второй раз за день жизнь переворачивалась с ног на голову, ломая устоявшиеся правила в непростом мирке. Но самым страшным парню казался момент скорого пробуждения. В голове все еще было пусто, но ощущение приближающейся катастрофы ядовитыми семенами рассыпалось в душе. Чонун боялся услышать, что все произошедшее было лишь побочным эффектом алкоголя и никак не связано с реальными чувствами Реука. Страшнее любого ночного кошмара могла стать простая реальность, черствый мир, а чувства разлететься хрустальной россыпью, словно капля дождя, ударившаяся об асфальт.