Поиграй со мной всерьез

      Момои входит в палату тихо и немного осторожно, сначала девушка аккуратно заглянула через стекло в дверце, чтобы убедиться, что Куроко в данный момент не находиться на процедурах или не спит, а затем аккуратно приоткрыла дверь, заглядывая внутрь.       Тецуя кивком пригласила зайти, и менеджер школьной баскетбольной команды Тейко сделала первые шаги внутрь.       Глаза у Сацуки не розовые, они насыщенно винного цвета, в них тонут лучи солнца, а оттенок становится только насыщеннее. Руки Сацуки подрагивают, мелкая дрожь предательски все никак не желает проходить, а изменить что-то ей не хватает силы духа. В руках Момои – школьный портфель, вопреки обычаю он неловко застегнут, что-то топорщится внутри портфеля, из-за чего его распирает изнутри.       Глаза Сацуки мечутся по палате и не находят место, куда можно было бы смотреть. У кровати Тецуи стоит капельница, Момои передергивает, мало кто знает, что она боится уколов. Тецуя лежит на белоснежных простынях. Ее кожа неприятного серого оттенка, кажется, что она вымазалась в чем-то и забыла смыть с себя эту грязь. На руках Тецуи расцветают синяки, глаза Сацуки затуманиваются от влаги, когда она смотрит на эти отвратительные метки, которые покрывают исхудавшие руки. Сгиб локтя Тецуи весь сине-зеленый, ставить туда капельницы уже не представлялось возможным, и врачи принялись за вены на ее кистях. Там цветет пока что всего один след, но от этого он не становится менее уродливым. Куроко следует за взглядом Момои, саму девушку мало трогают изменения в ее внешности. Все действия врачей оправданы, поэтому не стоит зацикливаться на таких мелочах.       Глаза Момои исследуют тело Тецуи участок за участком и оценивают без ее на то желания. Выработанная до автоматизма привычка сейчас играет ей плохую службу, но поделать с этим девушка ничего не может.       Шея у Тецуи тонкая, по-настоящему тонкая, Сацуки кажется, что она вполне могла бы обхватить ее двумя руками. Губы у Куроко бледные, потрескавшиеся, кое-где видны корочки запекшейся крови. Момои поджимает губы, у нее они розовые и пухлые, и даже когда она сильно злится, сжать их в тонкую полоску у нее не выходит.       Сацуки полный контраст Куроко, и обе девушки это понимают. Сацуки не понимает, почему Тецуя так цепляется за место в команде, не понимает, почему та изматывает себя тренировками, не понимает, почему это ей вообще позволяют. Куроко выглядит слабой, хрупкой, одного дуновения хватит, чтобы она сломалась пополам. Момои на ее фоне выглядит гораздо крепче, более здоровой, и отчаянно не понимает Тецую.       «Дай-чан восхищается ею…» Аомине никогда не признает этого вслух, но Сацуки умеет видеть, она ясно осознает это, наблюдая за его отношением к Куроко, замечая то, как он ведет себя с ней. Сацуки немного завидно, они с Дайки знакомы столько, сколько она себя помнит, но такого отношения она к себе добиться не могла. Дайки теплый, заботливый, но вместе с тем грубоватый, только вот Куроко не достается этой грубости, а Момои глотает обиду вместе с резкими словами.       Несмотря ни на что, Куроко нравится Сацуки, есть в ней что-то притягивающее, а эта искренняя, лишенная второго дна доброта подкупает. И Сацуки ловит себя на мысли, что хотела бы узнать побольше о Тецуе, хотела бы попытаться поговорить с ней о баскетболе, о любимой еде Аомине, о новых способах тренировок и стратегиях других команд. А может быть, тема и вовсе будет отвлеченной. Возможно, им нравится один жанр музыки, или может быть им нравится похожая еда.       Сацуки сложно завязывать отношения, хотя по ней этого и не скажешь. Слишком многих интересует знакомство с Аомине, слишком многим нравится исключительно ее внешности, слишком многие ей завидуют и хотят напакостить. Так много этих «слишком», что хочется отгородиться от этого всего. Но имидж не позволяет.       Сацуки всегда вежливая, ее внешность исключительно опрятная, а одежда находится в надлежащем порядке. К ней всегда можно обратиться с любым вопросом и получить помощь, можно заговорить по абсолютной любой теме и получить ответ. Сацуки так долго жила такой жизнью, что почти потерялась в ней.       Для Момои Куроко – аномалия. Всегда точная, спокойная, рассудительная, говорящая исключительно то, что думает, она кажется нереальной. Такие люди физически не могут существовать. Люди априори стараются повернуть ситуацию в свою сторону, расположить к себе людей. Тецуя нет. Она даже не пытается, Момои это кажется почти фантастическим. Она следит за Тецуей, и словно читает какую-то мангу о невероятном честном поборнике справедливости, у которого нет изъянов, которого невозможно уличить в чем-то предосудительном. - Хочешь присесть, Сацуки-сан? – тихий голос ветерком разнесся по палате, розоволосая вздрогнула и наконец отвела взгляд от губ Тецуи, взглянув ей в глаза.       Глаза Куроко совершенно не изменились, все такие же льдисто ледяные они были спокойными и немного равнодушными. Тецуя всегда смотрела прямо, глаза в глаза, и этого Момои также не могла понять. Под взглядом этих зимних глаз сердце Сацуки сбивалось с ритма, и ничего поделать с этим менеджер баскетбольного клуба Тейко совершенно не могла.       Сацуки рвано кивнула и села на стоящий рядом с кроватью светло-бежевый стул, портфель был поставлен около ножки стула. Он сразу же немного съехал под собственной тяжестью, и розоволосая была вынуждена поднять его наверх и положить на колени. - Дай-чан беспокоится о тебе, - тихо выдавила Сацуки, наклоняя голову и заглядывая лицо Тецуи. «Дай-чан скучает по тебе, ему тебя не хватает». Вслух этого она произнести не могла, все же она слегка завидовала Куроко, но только слегка. - Он еще не заходил, - ровно произнесла больная и приподнялась на кровати, поправляя подушку и принимая полусидящее положение. Во всем теле разливалась тяжелая слабость, врач говорил, что это из-за большой кровопотери, девушка и сама это понимала. Живот часто болел, порой боль была острой, а порой тянущей, кровотечение все никак не хотело замедляться, а от еды, которая предлагалась больным, к горлу подступала тошнота. Так и жила Тецу на припасах, которые приносили ей посетители, хотя и не все, что она ела, смогло достичь желудка.       Куроко прописали гормональную терапию, настроение странно менялось время от времени, и оставаться внешне спокойной было все тяжелее, от запахов, привносимых в палату посетителями, кружилась голова, пропадал аппетит и снова подступала тошнота. Ее тяготила эта немощность, которая все никак не хотела отступать. Многочисленные учебники и тетради, которые ей принесли братья, совершенно не вызывали интерес и теперь покоились на нижней полке прикроватной тумбочки. Возможно, Тецуя все же доберется до них, а может, нагонит учебную программу уже в школе. С такими братьями как Юкио и Хару это не казалось чем-то запредельным.       Момои поперхнулась воздухом, в слова Тецуи верилось тяжело, она ведь своими глазами видела, как Дайки метался в баскетбольном зале словно загнанная в клетку пантера, видела эти озверевшие дикие глаза и бессильно сжатые кулаки. На игре состояние Аомине практически никак не отражалось, разве что стиль игры стал более жестоким, кто-то из второго состава даже пострадал, но распространения этот инцидент не получил. На поведение аса Сейджуро смотрел сквозь пальцы.       Однако Тецуя не лгала, в этом сомнений у Сацуки не было. Тецуя вообще хоть когда-то говорила ей ложь? Нет, совершенно нет. Момои тряхнула головой. - Значит, скоро придет! – уверенно произнесла розоволосая, руки не произвольно сжали располневший школьный портфель. – Дай-чан просто очень скромный, возможно, он просто немного стесняется, - менеджер весело заулыбалась. Аомине действительно было достаточно стеснительным молодым человеком, Сацуки видела это ясно, отмечая малейшее покраснение на смуглых щеках тяжелого форварда, хотя большинство и считало ее друга детства грубы и заносчивым, отчего общение у Дайки с другими совершенно не ладилось. - Возможно, - на губах Тецуи появилась слабая, едва заметная улыбка. Сердце Сацуки предательски замерло. Куроко впервые улыбнулась ей. - Ой! – воскликнула девушка и наклонилась вперед, отчаянно пытаясь скрыть за свесившимися вниз волосами вмиг заалевшие щеки. – Я принесла тебе покушать, - из портфеля была выужена коробка, на которой были цветы, обвивавшие сочные персики. Портфель мигом сдулся, словно и не был мгновение до того в два раза больше, чем должен был.       Тецуя была удивлена, со скрытым интересом она рассматривала сидящую рядом с ней девушку. В чем выгода Момои?       Глаза винного цвета блестели и были полны внутреннего нетерпения, пальцы сжимали несчастную коробку с бенто с большой силой, румянец заиграл на девичьих щеках. В этот момент встрепанная взволнованная Сацуки была гораздо красивей, чем в их школе степенно вышагивающая вместо с громадной фигурой Аомине.       А может, и нет никаких причин?       Куроко еще раз бледно улыбнулась своим мыслям. - Может тогда разделим еду вместе? Делить в кем-то трапезу гораздо приятнее, чем есть одному, - она протянула руку к Момои и положила свою ладонь поверх ее руки на коробку с бенто. Сацуки удивленно заморгала и радостно кивнула, на лице появилась теплая нежная улыбка. Она вынула из портфеля два набора палочек и протянула один больной. Тецуя кивком поблагодарила ее.       Сацуки чувствовала себя счастливой, ей было уютно.

***

      На следующий день в палату Тецуи ураганом ворвался Аомине. Тяжелый форвард выглядел сонным и недовольным. Хмурый взгляд темно синих глаз окинул взглядом типичную больничную палату, и задержался на исколотом иглами локте.       Куроко лежала, практически не шевелясь, в ее руке снова была игла от капельницы, до прихода Дайки девушка считала каждую каплю, и удары ее сердца шли в такт вместе с падением капель физраствора. - Дерьмово выглядишь, - резко произнес Аомине, переводя взгляд на бледное лицо лежащей на кровати девушки. Куроко усмехнулась, Дайки был чертовски честен и прав.       Парень, не дожидаясь приглашения, с размаху уселся на стул, стоящий у кровати больной. Белый продуктовый пакет из магазина был поставлен рядом. Тяжелый форвард откинулся на спинку стула, протянул ноги и запрокинул голову. Тецуя, повернув голову в его сторону, молча наблюдала.       Так проходили минуты за минутой, но молчание не было тягостным. В одно мгновение голова Аомине скатилась набок, и Куроко с удивлением поняла, что тот бессовестно уснул. Это показалось ей на редкость забавным.       Что ж, баскетболист действительно мог уснуть где угодно и в какой угодно позе, как и говорила Сацуки, теперь девушка убедилась в этом воочию. Волосы Дайки растрепались из-за ветра, попадавшего в палату из приоткрытого окна. Обязательный для ношения посетителями белый халат был распахнут и подметал своими краями пол, белая рубашка была неряшливо надета, а верхние пуговицы бесстыдно расстегнуты. Все замечали, что для своего возраста молодой человек был невероятно развит физически, из-за чего многие девушки проявляли интерес к Аомине, но тот не отвечал им взаимностью. Возможно, время для этого еще не пришло, или у него просто банально не хватало времени на подобные развлечения.       Вся жизнь Аомине была в баскетболе, перед глазами было оранжевое солнце, манившее не хуже самой драгоценной в мире вещи. Аомине не любил проигрывать. Аомине не умел проигрывать. Он тренируется днем и ночью, вырабатывая свой стиль, превосходя человеческие возможности. Он делает все, чтобы стать гением.       Поколение Чудес… Он уже являлся главным чудом их команды, но пока не растерял свой пыл, свое стремление победить несмотря ни на что, не перестал выкладываться на полную в каждой игре.       Но сейчас Дайки безмятежно спит, и не пытается казаться другим хуже, чем он есть на самом деле. Тецуя не понимала, зачем Аомине это делает, но не мешала ему.       Зашедшая в палату медсестра с удивлением увидела уснувшего посетителя, она молча убрала капельницу Тецуи и шепотом попросила еще немного полежать пациентку, напомнила о предстоящих процедурах, а после удалилась. Эта сине-голубая пара выглядела на удивление гармонично.       Полежав без движения минут пятнадцать, Куроко аккуратно сдвинула покрывало и, взяв его в руки, встала с кровати, наощупь найдя под кроватью белые больничные тапочки. Она бесшумно подошла к спящему асу и укрыла его, чтобы тот не простудился. Затем девушка взяла висевший не вешалке махровый халат и надела его, чтобы не заболеть. По коридорам гуляли на редкость сильные сквозняки.

***

      Проснувшись, Аомине потянулся на стуле, широко зевнув. Покрывало соскользнуло с него и упало на пол. Тяжелый форвард выругался, нельзя сказать, что пол выглядел грязным и на нем было много мусора, однако оставлять так покрывало не следовало. Дайки свернул его и положил на угол кровати. И сам сел рядом.       Время неумолимо шло вперед, а Тецуи все не было.       Дайки достал из принесенного с собой пакета персик. Он запрокинул голову вверх и уставился немигающим взглядом в потолок. Что черт возьми он здесь делает?       Аомине не обманывался, как девушка Куроко его не привлекала абсолютно. Нет, он, разумеется, признавал, что она весьма симпатичная. Ее внешность была далека от традиционной японской, но в этом была ее прелесть. Дайки нравились девушка на подобии Сацуки. Наверное, он поэтому и довольно покорно сносил ее выходки. Временами Момои была абсолютно невыносимой, но тяжелый форвард уже привык к ее громкому голосу с повелительными нотками и ярким розовым волосам, мелькавшим тут и там.       Даже сейчас Аомине показалось, что Сацуки была тут до него, розовый волосок пристроился на краю кровати, неподалеку от подушки. Парень тряхнул головой. Нет уж, так уже и до чувства преследования недалеко.       Баскетболист сильно сомневался, что подруга детства пришла бы навестить Тецую. Они вроде бы особо даже не говорили. Или он ошибается?       Дайки широко зевнул. Такие длительные размышления вгоняли его в тоску и усыпляли. Он был человеком действия, и сейчас ему казалось, что он не успевает что-то действительно важное, но и уйти, не попрощавшись, парень не мог.       Как же неприятно зависеть от кого-то еще. Дайки кинул пронзительный взгляд синих глаз на прозрачное окошко в двери. Какая-то медсестра уже минут пять не сводила с него глаз. Любуется или за хулигана приняла? Парень снова зевнул. Да какая в целом разница, его это не слишком заботит.       Минуты текли медленно. Баскетболист и сам не заметил, когда лег на кровать больной и снова уснул. Персик выкатился из ослабевших пальцев и замер на краю кровати. Только край кровати отделял его от падения на пол. Казалось, вот-вот спящий человек двинется и персик упадет, смачно ударившись об пол и забрызгав его своим соком. Но Дайки не шевелился, и персик не падал. В палате царило хрупкое равновесие, такое прекрасное в своей быстротечности.

***

      Тецуя вошла в свою палату без единого звука, тяжелый форвард бессовестно спал на ее постели, а сочный персик расположился на самом краешке постели, готовый вот-вот сорваться вниз, но почему-то не падал. Хотя все условия для этого были созданы.       Куроко усмехнулась. Какое счастье, что ее болезнь не заразна. В противном случае после такого валяния на ее постели парень бы прочувствовал все прелести ее сознания на себе. Все же наглость – это второе счастье. По крайней мере так было для Аомине. А первым в его списке однозначно значилась лень. Иначе объяснить его постоянно сонное, скучающее состояние было невозможно.       Девушка аккуратно подняла персик и села на стул для посетителей. Она крутила в руках фрукт, едва заметно улыбаясь. Как давно она чувствовала себя такой нужной? Удивительно, что у нее было так много посетителей. Из членов ее группы никто не пришел посетить ее. Тецуя слегка нахмурилась, что-то у них не ладилось в последнее время. Ей казалось, что приближался их конец, а хмурый вид Юкио только подтверждал это предположение. «Ну что ж, чему быть, того не миновать», - легко заключила девушка.       Тецуя еще немного покрутила в руках персик, а после вгрызлась в него зубами. Сок немного брызнул на пол и даже попал на лицо спящего баскетболиста, Дайки на это лишь слегка поморщился, не открывая глаз. Куроко кинула на него мимолетный взгляд, усмехаясь, а после стала смотреть на пейзаж за окном. Здесь и сейчас ей было хорошо.