Поиграй со мной всерьез

Серебристая машина подъезжает к средней школе Тейко. Тонированные стекла не позволяют любопытным зевакам заглянуть внутрь кабины, в которой на пассажирском сидении сидят двое голубоволосых: девушка и парень, - а за рулем парень с волосами цвета морской пучины. Девушка была явно чем-то недовольна, что о парне и не скажешь. Вольготно расположившись, он поставил одну ногу на сидение, положив на нее руку, а сверху еще и голову, вторая же нога свободно свешивалась. Его лицо было искажено хитрой улыбкой, которой сам Казанова, ищущий себе новую жертву, мог позавидовать. Голубые глаза с какой-то насмешкой смотрели на сидящую рядом девушку, покрытую коркой невидимого глазу льда. Преграда безразличия - ее единственное спасение. Спасение, которое она придумала себе сама. Прикрыв глаза, девушка глубоко вздохнула, этот хищный взгляд надоедает, неприятно ощущать себя чьей-то добычей. - Уродина, уродина! - стайка мальчиков и девочек окружила одну маленькую девочку лет пяти. В ее глазах стояли слезы, она прижимала руки к ушам, стараясь перестать слышать эти песни. - Чудище, чудище! - Хахаха, посмотри, какая она! - какая-то девочка дернула ее за волосы, Куроко негромко вскрикнула от боли. - Ты совсем как призрак, а с этими волосами ты и вовсе невидимка! - она со всей силы дернула ее волосы и вырвала клок. - Ай! - малышка попыталась вырваться и случайно толкнула ту девочку, которая заплакала, плачущую сразу же бросились успокаивать взрослые. К Тецуе подошел мальчик из ее группы и сильно толкнул так, чтобы она упала. - Ты настоящее чудовище! Лазурные глаза выглянули из-под завесы и посмотрели в окно, на играющих ребятишек. Сейчас в садик стекалась куча родителей, которые приводили туда своих детей, а после забирали их. Ледяная паволока вновь застелила глаза, прикрытые веками. - Братик, братик! - маленькая девочка с короткими голубыми волосами, которые еще совсем недавно доставали ей до талии, бросилась со слезами на глазах в объятия к старшему брату. Юкио очень удивился, увидев плачущую сестру и краем глаза подмечая злобно хихикающих девчонок и мальчишек с ножницами в руках и прядью волос его сестры. Паренек очень разозлился, но решил успокоить плачущую девочку. - Тщщ. Тецу, не плачь, - мальчик прижал поближе к себе малышку, комкающую его рубашку, мокрую от слез. - Братик, за что они так со мной? - глаза цвета лазурного неба смотрели в глаза цвета морской синевы, глядя в эту лазурь нельзя было солгать, но и промолчать тоже было нельзя. - Я не знаю... - он не мог ответить иначе. Юкио действительно не знал, почему его невинного ангела ненавидят. Он просто не знал, за что ее можно ненавидеть. - Братик, я не хочу этого чувствовать, не хочу, чтобы это продолжалось, - Боже, невинное дитя, ты еще так мало видела на свете, ты еще так мала, а уже не хочешь ощущать эту боль. Старший сын семьи Куроко сглотнул и встал перед ней на одно колено, положив руку на синеволосую макушку. Синие глаза что-то настойчиво искали в ее, лазурных. - Тогда построй себе ледяной замок, через который бы ни смог пробраться ни один человек и не смог бы освободить твое сердце от ледяного дракона, сторожащего его. - Как у принцессы? - лазурные глаза доверчиво смотрели на человека, сидящего перед ними на одном колене. - Да, как у принцессы, холодной как лед и спящей непробудным сном на снежной постели из тысячелетнего льда и снегу, окруженной ледяными цепями, - брат с грустью взглянул на свою младшую сестру. - А как же братик Юкио и братик Хару? - девочка вопросительно посмотрела на подростка, который еле как смог улыбнуться. - А мы и будем ледяным драконом и цепью, Тецу... Юкио, сидящий за рулем, улыбнулся краем губ, ненадолго взглянув на своего невинного ангела, который стал открывать свои лазурные глаза, покрытые корочкой льда. Который собственноручно взрастила принцесса, окруженная цепями и находящаяся под охраной гордого дракона белоснежного цвета с гребнем ледяных игл на спине и с глазами цвета морской синевы. - Может, перестанешь пожирать меня взглядом? - стужа сквозила в тихом голосе девушки с безупречной, гордой осанкой. Ехидство в глазах среднего брата читалось лучше, чем в раскрытой книге, прочтенной уже в сотый раз. Чертики танцевали в его глазах, такие ненавистные ей чертики. - Зачем? Ты же такая вкусная... - И желанная, - дополнил про себя синеволосый парень. Недосказанность в словах Хару была ясна обоим братьям, но девушку это не касалось. Что же тут поделать, если она не понимали ни шуток, ни намеков. - Ты изменилась... - выдохнул старший сын Нацуме. Почему-то слова гордыни звучали скованно, словно он не хотел этого говорить или не думал, что когда-нибудь это скажет. - Разве? - безразличный тон похоти никогда не заставлял их поежиться или стушеваться. Они принимали ее такой, какая она есть, вернее такой, какая она стала. Братья никогда от нее не отворачивались, ведь она - монстр. Монстр, которого они создали сами. Дождливо. Сегодня, в этот пасмурный, хмурый, тоскливый день природа рыдала, проливая слезы, отражая в себе людские сердца, собранные в этом месте. Кладбище. Люди, пришедшие сюда попрощаться, стояли под натиском небесных слез в окружении уже давно умерших людей, от которых остались лишь другие люди, порожденные ими, да воспоминания и могилы. Столпившись около могилы пожилой женщины, кто-то плакал, кто-то утешал других, кто-то сдерживал нахлынувшие слезы, а кто-то вспоминал счастливые мгновения, проведенные рядом с этим человеком. А кто-то стоял, смотря на фотографию, где от всего сердца улыбалась морщинистая старушка с поседевшими от времени волосами. Белые лилии окружали постамент с фотографией, так ненавистные ей белые лилии. Девочка лет семи с вновь отросшими за два года волосами смотрела на фотографию, прижимая к себе бурого мишку, подаренного ей бабушкой. За все время она не проронила ни слезинки. Это было странно, но было кое-что еще. Глаза. В глаза малышки не решался посмотреть никто, никто и не пытался. - Посмотри на нее! Она даже не плачет, неужели она так не любила Катару, что даже пару слезинок проронить не может! - одна из приглашенных настойчиво шептала это другой. - Верно, что за бесчувственное дитя! - леди зло посмотрела на малышку, сжимавшую в руках бурого медведя. Тецуя не замечала на себе злых или сочувствующих взглядов, не замечала, что эти две леди говорят о ней столь жестокие речи, не замечала ничего, кроме фотографии, окруженной белыми лилиями. Ни матери, прижимающейся к своему мужу и рыдающей навзрыд, ни отца, успокаивающего свою благоверную, ни братьев, один из которых плакал, а другой не мог отвести взгляд от фотографии. Постепенно люди стали расходиться, остались лишь близкие родственники. Внезапно девочка заговорила. - Братик Юкио, мне страшно... - голос девочки дрожал. - Тецу не бойся, я с тобой, - он обнял ее со спины, не в силах заглянуть ей в лицо. - Братик, ты же тоже уйдешь от меня? - подросток не ответил, а только сильнее сжал ее в своих объятиях. Девочка с расширившимися зрачками смотрела на ее дорогую бабушку, покинувшую ее и этот мир. Разум Тецу медленно погружался в бездну безумия, ужас сковал ее тело, а отчаяние липло к ней липкими омерзительными нитями. Из глаз голубоволосой потекла прозрачная, чуть солоноватая влага. Слезами ничего не исправишь. - Спасибо, что подвезли, - девушка перехватила покрепче сумку и приоткрыла дверь, высовывая ногу. Юкио дернулся и схватил ее за руку, посмотрев в глаза. Хару же искоса смотрел на них. Тецу вопросительно посмотрела на брата, он опомнился и отпустил ее. Синеглазая пошла в школу, глядя ей вслед, он чуть нахмурился, а после широко улыбнулся. Хару изумленно смотрел на перемены на лице его брата. На это гордыня только хмыкнул и произнес: - Она изменилась...

Теперь я расскажу тебе, что я сделала ради тебя. Я проливала реки слёз, Я кричала, обманывала и истекала кровью ради тебя. И всё равно ты не слышишь меня. Но можешь не протягивать мне руку, теперь я справлюсь сама. Может быть, хоть раз я проснусь, Не мучимая и не побеждённая тобой. И, не успев подумать, что я достигла дна, Я снова умираю.

***

А это кое-что от автора, я думала вставить это чуть раньше, но мысль возможно бы потерялась, поэтому я вставлю это сюда. Пожалуйста, не поленитесь и прочитайте.

***

Кладбище. Одно слово, с которым связана жизнь всех людей. Рано или поздно мы все умрем, мы не можем жить вечно. Это непреложная истина, в которую мы порой отчаянно не хотим верить. Здесь, на кладбище, мы хороним не столько людей, сколько наши воспоминания. Все то плохое и хорошее, что мы желаем забыть. Прощаясь с человеком, о чем вы думаете? Возможно, о встрече, возможно, о том, что все можно было изменить, сделав что-то иначе, возможно, о времени, проведенном рядом. Я думаю о том, что мы не увидимся больше никогда. Я не увижу улыбку этого человека, не услышу его смех, он больше не ударит меня и не накричит, не успокоит и не заплачет вместе со мной. Этот человек не скажет мне "С возвращением...", не протянет руку и не обнимет. Я больше не почувствую его тепла, я не смогу сказать ему о том, как сильно я его люблю, как сильно он мне дорог. Он мертв. Его нет рядом. Вновь и вновь я буду возвращаться в свои воспоминания, прокручивая каждый день, стараясь навсегда запомнить его улыбку. Я не хочу этого забыть. Хочу помнить до самой смерти. Я хочу однажды сказать, неважно кому, себе или кому-то из родных, " Я ведь молодец? Я смогла жить без тебя, улыбаться, смогла жить без тебя, не вычеркнув из своей памяти. Я ведь прожила свою жизнь достойно? Я ведь смогла хоть чуть-чуть походить на тебя? " Мне бы хотелось в ответ услышать "да". Это детское, очень глупое желание, которое заставляет меня идти вперед. Возможно, на нем основывается моя вера, мое стремление жить. Это не важно. Все эти мысли пронесутся в моей голове еще не скоро, возможно, тогда, когда я буду сидеть одна у камина и гладить свою собаку по голове, роняя слезы и пытаясь заглушить боль алкоголем. А сейчас, стоя над могилой, я буду кричать, срывая себе голос, плакать, наплевав на тушь и мнение обо мне, я буду молить тебя вернуться, молить вспомнить обо мне. Я буду падать на холодную землю и сгибаться пополам от приступа, я буду отчаянно не верить в происходящее. Я буду впиваться в землю ногтями, пытаясь хоть немного приглушить душевную боль физической. Я буду думать о тебе и отвергать реальность, я буду мечтать о смерти, надеясь встретить тебя. Я буду делать все, о чем потом буду вспоминать с болью в сердце. Я буду делать все, чтобы меня не поглотило безумие. Я буду стараться убить в себе все человеческое, чтобы сталь бездушной куклой. Я буду стараться умереть, сохранив самое светлое в памяти о тебе.

***