Сны фотографа.

Рыжая девушка крутилась возле зеркала, пытаясь заколоть непослушные волосы. Она должна успеть к трем часам на площадь. Она обещала друзьям, но отец внезапно перенес занятие по математике именно на эти часы. Василиса негодовала: она привыкла держать слово, но и подводить папу было слишком для нее. Сейчас рыжая находилась между двух огней. Нортон-старший не простит ей этого, а с четырех дня начнется этикет с Еленой, от которой, конечно, надо было держаться подальше, потому что эта особа не внушала ей доверия. Мортинова постоянно вертелась возле Огнева, пытаясь ему угодить, отчего Василисе хотелось ударить эту дамочку. Но она же леди, черт возьми! А леди не должны так поступать. Когда мать была жива, все было совсем не так. Лисса понимала и жалела дочь, советовала Нортону не перегибать палку с этими занятиями, иногда он слушался жену. А со смертью матери он ожесточился, пытался найти в Василисе часть любимой супруги, отчего еще больше злился. Он хотел сделать дочь похожей на нее. Такой же умной и заботливой, элегантной и женственной. Девушка старалась, но эта светская жизнь была не для нее, жизнь взаперти тяготила ее. Золотая клетка сковала, отрезая пути к Свободе. В бессилии Василиса села на кровать, думая, как ей поступить. Обычно в такие моменты люди "прислушиваются" к своему сердцу, Огнева же ничего не слышала. Девушка заперла этот ненужный орган подальше, говоря ему все время свое излюбленное "заткнись же!". Как ни странно, сердце слушалось и молчало, но только до встречи с этим голубоглазым парнем, который считал своим долгом вывести ее из себя, похихикать над ней, но в то же время рыжая замечала на себе его цепкий взгляд. И в нем не было насмешек или эгоизма, как в голосе парня. Василиса была уверена - в Драгоции присутствовала двуличность. Но почему он не был настоящим, когда они встречались? Может, парень разучился доверять людям, поэтому и прикрывался безразличием и холодностью. Она уже два раза обмолвилась о своих чувствах. Девушка не должна была так поступать, но почему-то этот самодовольный брюнет заставлял забыть об этикете и сдержанности. Наверно, ее новые друзья помогли ей раскрыться, но лишь с ними она была такой. Дома же рыжая в миг становилась мисс Василисой Огневой, наследницей всего состояния Нортона-старшего, главной хозяйкой дома и леди, примером для подражания. В чем-то они с Фэшем были похожи - оба имели двуличность. Только вот, если Драгоций и был на публике другим, то в душе являлся тем, что представлял из себя. У рыжей все было сложнее: одна часть для компании, другая для отца. А кто она на самом деле, не знала и сама девушка. Внезапно Огневу осенило: отец уехал по работе на целый день, поэтому дочь предоставлена сама себе, а потом учителя доложат о ее успехах Нортону. Ясно понимая, что ей достанется от Огнева, если он что-то узнает о ее похождениях, рыжая не собиралась останавливаться. Собрав все-таки вьющиеся волосы в незамысловатую прическу девушка остановила свой взгляд на бело-голубом платье. Что-что, а привить любовь к женским нарядам отцу удалось весьма успешно. Взяв сумочку Василиса выскользнула из комнаты и направилась к Дейле просить помощи. Сестра была ей сводной, но не менее любимой. Она всегда готова была поддержать или дать совет, но сегодня Огневой придется приложить все свое обаяние, чтобы уговорить девушку "прикрыть" ее перед учителем математики. - Дейла, пожалуйста, я буду до конца жизни тебе благодарна, - молила рыжая, глядя на светловолосую. - Все из-за того парня, да? - заметила сестра. - Василиса, чувствует мое сердца, что добром это не закончится. Прекращай эти гуляния... - В том-то и дело, что я не могу. Меня все время влечет к ним... - Не к ним тебя влечет, а к нему. - Дейла усмехнулась, понимая, что попала в "яблочко". - Хорошо, - она взяла сестру за руку, - я помогу тебе. Но обещай мне, что эта встреча будет последней, иначе я расскажу все отцу. Василиса понуро опустила голову, понимая, что девушка запросто выполнит свое обещание. А отец не потерпит, что его дочь гуляет с людьми из низших слоев. Огнева уверенно посмотрела на Дейлу и кивнула, хотя обе понимали, что рыжая не сдержит обещание: уж слишком она далеко зашла.