Сны фотографа.

Василиса бежала со всех ног, уворачиваясь от прохожих, которые так и норовили наткнуться на нее, шепча нелестные ругательства. Если често, то Василиса впервые устраивала такой забег. Обычно она всегда успевала и шла спокойным шагом в место назначения, но не сегодня. Рыжая уже опаздывала на три минуты, что было непростительно для нее, ибо пунктуальность в ней присутствовала на твердых сто процентов. Впереди уже виднелась площадь и большой памятник - место постоянной встречи друзей. Прическа девушки теперь представляла собой веник, из которого торчали рыжие локоны. Спешащая Огнева успевала делать на бегу три вещи: само собой - бежать, вытаскивать из волос шпильки и мысленно торопить впередистоящий светофор. Зеленый - ее любимый свет, дал разрешение на продолжение пути. Последний рывок... и вот ее уже отчитывают друзья, но как-то без огонька, даже Захарра растеряла свои словечки. - Привет, - сказал Драгоций, заставляя уставшую Огневу встрепенуться. - Кстати, это Маар, - он указал на парня, который стоял в стороне, облокотившись о холодный памятник. - Приятно познакомиться, - дружелюбно начала рыжая, удивляясь цвету глаз незнакомца. Они были желтые с первого взгляда, что очень заинтересовало девушку, потом приняли зеленый цвет, оставив ее в недоумении. Может, он носит контактные линзы? Сам Маар был широкоплеч и довольно высокого роста, одет он со вкусом: рубашка под запонки и черные брюки. Создавалось впечатление, что парень вовсе не был причастен к этой компании - уж слишком он выделялся. - Что смотришь? - спросил Броннер. - Понравился, что ль? От ответа рыжую спасла Захарра, которая гневно посетовала: - Давайте мы сходим за мороженым. Сегодня жарковато. Огнева кивнула, и брюнетка, взяв смущенного Лазарева под руку, увела его подальше от площади. Броннер не проронил ни слова, пока друзья покупали лакомство, иногда он обменивался парочкой слов или посматривал на Василису, что весьма ее напрягало, потому что девушка ощущала себя экспонатом в каком-нибудь музее. Чтобы избежать очередного взгляда желтых глаз, рыжая решила идти за Мааром, вскоре к ней присоединился и сам Фэш. - Ты чего? - заметив грусть на лице Огневой спросил он. - Да так... - уклончиво ответила она. - Проблемы с семьей. - Может, я могу помочь? Василиса тут же уставилась на него непонимающим взглядом. Простой житель, которому еле хватает денег на пропитание, хочет помочь ей? Да отец его и на порог не пустит... Драгоций слишком обычный: не блещет богатством, работа фотографа на набережной, одет скудно. Нортон явно будет не в восторге от выбора дочери. "Но обещай мне, что эта встреча будет последней, иначе я расскажу все отцу", - слова Дейлы пронзили насквозь сознание рыжей. Василиса не могла расстаться с ним, за все это время Драгоций стал частью ее самой тем, встречи с которым она ждала, торопя нудный день. И теперь все заканчивается. Навсегда. Разве ради этого Огнева встречалась с ребятами? Разве поэтому она радовалась каждому дню, проведенному с Фэшем? Девушка питала надежды, которым не суждено сбыться. Все зря. - Фэш, - тихо начала она, привлекая внимание парня. - Я больше не смогу быть со всеми вами, с тобой. - Но почему? - изумлению парня не было предела. - Вы надоели мне. Вы скучные и неинтересные. - Каждое ложное слово отзывалось в ней болью. - Особенно ты. Я не хочу тебя видеть. Совсем! - Ах, так, значит? - Драгоций побагровел от злости, отчего рыжая испугалась. - Сначала любовными фразочками кидаешься на финском, а потом и знать не желаешь?! - Фэш... - говорила, готовая расплакаться, девушка. - Зря я повелся на тебя. - Парень сжал кулаки. - Ты - очередная, избалованная богатствами, девчонка, которая крутит парнями. И знаешь, что самое противное? Вот сейчас мы расстанемся и больше не увидимся, а я буду любить и вспоминать тебя, как самое лучшее в моей жизни, как мне было хорошо с тобой! - Фэш... - просила Огнева, но ее не желал никто слушать. - Прощай, - сказал Драгоций, кинув на нее пренебрежительный взгляд, и ушел, оставляя разбитую девушку одну на пустой дороге. И только сейчас, когда он покинул ее, Василиса дала волю слезам. Она сломала себе жизнь, боясь расстроить отца...