Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

Лежа в кровати в ожидании звонка будильника, я думал. Думать – вообще занятие неблагодарное и дико вредное для здоровья. Но. Иногда разложить все по полочкам или хотя бы выкинуть из головы мусор – уже неплохо. Самокопанием по поводу собственных предпочтений я не особо мучился, потому что…ну какая, в общем-то, разница, кто и с кем? Мужчины, женщины и прочие – это люди. Абсолютно одинаковые, как бы они не выглядели и как бы ни назывались. Влюбился – значит, влюбился, а уж в кого – дело десятое. Хотя традиционное общество, конечно, доставляет. А вот чужие мозги – это загадка. Мозги Чо Кюхёна – это вообще ребус, составленный свихнувшимся извращенцем после недельного запоя. И я в упор не понимаю, чем он думает, как думает и о чем. Круто вместе обсуждать его гениальные планы и удивляться, как он приходит к каким-то решениям. Ни разу не круто – быть подопытным кроликом по другую сторону баррикад и не знать вообще ничего. Я поворачиваю голову в твою сторону. Мировое зло мирно дрыхнет в обнимку с им же подаренным розовым кроликом, недовольно морщится, когда на нос падает солнечный зайчик от моих часов, переворачивается на другой бок и пинком скидывает одеяло на пол. Сейчас тепло, не буду поднимать. Обойдешься. С недавних пор мы ставим минимум пять будильников и рассовываем их по всей комнате. Совершив забег ради их выключения, гарантированно просыпаешься. Не собираюсь слушать отвратительное дребезжание, выключаю все кроме последнего. Ты ворочаешься на мятой простыне, но пока еще спишь. Чтение книг вверх ногами претендует на звание моего нового хобби, потому что взгляд настойчиво застревает на череде позвонков под твоей майкой, а мозг отказывается мыслить объективно. Как еще объяснить желание провести по чужой спине кончиками пальцев? - Хватит на меня пялиться, я сплю! – недовольное бурчание нагло рушит романтическую обстановку, и я подскакиваю на месте. Таким тоном обычно сообщают, что чай пересолен или любимая собака двоюродной бабушки нагадила в соседском саду. - Спящие, как правило, молчат, - деловито сообщаю твоему затылку. - Я – счастливое исключение! – довольно, будто сытый Хибом, отвечает каштановая копна волос. Видимо, действительно счастливое. *** - Мин, пойдем гулять? – ты отрываешься от Старкрафта, и это, как минимум, странно. - Куда? - На Намсан? Я там давно не был. - Хорошо, ведешь ты, я все равно не помню, как ехать. Нацепив все необходимое, чтобы не быть узнанными, выходим на улицу. Без концертных костюмов, тонны штукатурки и пафоса на лицах отличить нас в толпе рядовых корейцев сможет не каждый. Добираемся до метро и покупаем в автомате карты на одну поездку. Боже, мы так давно не ездили в чем-то кроме трейлера компании! Сеульская подземка встречаем размеренным гомоном голосов, полупустыми платформами и редкими пассажирами в чистых вагонах. Под гул снующих по тоннелям поездов доезжаем до нужной станции и пешком добираемся к горе. Отстояв очередь за билетами, идем к подъемнику и площадке, откуда тянутся тросы фуникулера. Днем здесь не так много людей. Все-таки вид ночной столицы в разы круче! Хлипкая кабинка, наполненная туристами и влюбленными парочками, плывет наверх к Сеульской башне. Ты деловито сверяешься с часами и какими-то таинственными справочниками у себя в смартфоне. Проходим мимо фонтана, восьмиугольного павильона и ты, схватив меня за руку, тащишь к смотровой площадке. На саму башню подниматься лень – это снова толпа, очередь, наполненный лифт и восторженные посетителями у окон с указателями. Ну нафиг, обойдемся ведь? Но я и забыл, что меня тут ждет. Смотровая площадка окружена стойками с сотнями или даже тысячами замков. Когда мы дебютировали, то тоже прикрепили здесь один, написав на нем все имена, чтобы никогда не расставаться. Чо Кюхена с нами еще не было. А сейчас ты роешься в кармане, чертыхаясь и кидая свирепые взгляды на прохожих. - Эй, люди ни в чем не виноваты, хватит на них так смотреть! – треплю по голове, усмехаясь, - что ищешь? - Ну… ты же знаешь, что меня там нет…- я впервые вижу тебя смущенным. Наконец извлекаешь из кармана замок и маркер, краснеешь до корней волос и протягиваешь мне. - Пиши. – так уверенно-безапелляционно, что я невольно проникаюсь серьезностью момента. - Что? – на замке твое имя. - Ли СонМин. Или ты сменил паспорт? -Но…- замок, место для влюбленных, два имени…кажется, я размечтался. Пора закатать губу. - Остальные 13 тут не поместятся, а от тебя я вряд ли куда-то денусь, даже не надейся! – тыкаешь меня маркером, и я, сдаваясь, вывожу кривенькое 이성민. Это можно считать присягой на верность? Ой-ой-ой, мысли, вернитесь обратно! Ты, засияв, выхватываешь замок из рук и тянешь меня в сторону парка, к деревьям и скамейкам. Выбрав третью слева иву и подобравшись к ней сзади, закрепляешь механизм в дупле. - Там слишком много других имен. Пусть наши будут здесь? – задаешь риторический вопрос, - А теперь мы идем гулять. *** Мы бродим по дорожкам, бегаем наперегонки, едим сладкую вату, выстаивая очередь из детей и их родителей, кидаем монетки в пруд, брызгаем друг в друга водой из фонтана и много-много смеемся. Когда начинает темнеть, доползаем до детской площадки недалеко от общежития. Домой идти пока не хочется, поэтому мы оккупируем горки и качели. Кроме нас здесь резвится компания детсадовцев и, честно говоря, они ведут себя намного умнее, чем некоторые. Пятилетняя малышка настойчиво тянет тебя в свою компанию, уверяя, что для игры не хватает человека, а оппа идеально подойдет. Окидываешь меня извиняющимся взглядом и, получив ободряющую улыбку, несешься к ним. - Большой оппа подождет, правда? – поднимает большие глаза малышка и я даже не хочу возмущаться тому, как она меня назвала. Наблюдаю за игрой и, кажется, завидую этим детишкам. Такое чувство, что у нашего макнэ выросли крылья – так широко ты улыбаешься, становясь неотличим от игроков. Подумаешь, переросток… Наша новая знакомая падает с турника, а ты, подбежав, начинаешь успокаивать ее, отводя к моей скамейке. - Мама говорит, ранку нужно поцеловать, тогда болеть не станет! – прищурившись, ребенок начинает требовательно теребить твой рукав. Девочка не промах! Мне бы так. Ты смеешься и звонко чмокаешь содранную коленку, промывая ее водой из бутылки. Эвил-младший оборачивается ко мне с хитрющим выражением лица. - Оппа тоже ударился! - Но у меня ничего не болит! – размахиваешь руками в подтверждение словам. Малышка свирепо насупилась, смерила тебя взглядом и… размахнувшись как ударит по щеке! Пока ты, да и я тоже, приходишь в себя, маленькое чудовище невозмутимо поворачивается в мою сторону и заявляет: - Вот теперь болит. Целуй! – отхожу от шока, быстро клюнув тебя в щеку, и мы заходимся в приступе хохота. Успокоившись. Ты достаешь визитку SMEnt, пишешь на ней что-то, подкрепляя своей подписью и отдаешь девочке. - Отдай это маме, оппа говорит, что это очень важно! Ты так серьезен, что я готов снова рассмеяться. Твоя подруга берет визитку с серьезным видом, убирает в карман и объявляет, что ей пора домой. Обнимает меня с умильным: «Пока, большой оппа!» и убегает. Развернувшись на полпути, возвращается, подлетает к тебе и, отвесив затрещину, с воплем «потом спасибо скажешь!», все-таки скрывается за поворотом. Напускаешь на себя вид оскорбленной невинности, тщательно скрывая желание заржать, тычешь по ушибленной голове. - Хён, болит! Очень-очень! – целую макушку, сварливо причитая, что тебе уже ничто не поможет. Мы идем к общаге, а ты рассказываешь, что написал матери «Чудовища», чтобы она отвела ребенка в агентство, потому что такой характер господину Ли СуМану уж точно понравится, а ты будешь спокоен за будущее компании. На пороге квартиры ты спотыкаешься, пока я открываю дверь. Злобно шипишь, но, вспоминая что-то, поворачиваешься ко мне и, глядя в глаза, показываешь на ногу. - Тыковкаааа… - Инвалидом станешь! – свирепо рычу я, но не могу сердиться на твою выходку слишком долго. - Обязательно. Ну Миииииин… - У тебя грязные ботинки! А еще кто-то зажрался, – послушно целую в щеку. За этим непотребством нас застает Вукки, спешивший позвать всю ораву к ужину. Он нервно сглатывает, краснеет и уходит на кухню, бормоча под нос что-то типа «Чем бы дитя не тешилось…» Действительно, что это я? После ужина буксирую твою тушку в комнату. - На горшок и спать! Утром рано вставать, в детсад опоздаешь, - послушно ложишься, поворачиваешься и, конечно же, с размаху ударяешься рукой об стену. - Ах ты ж #%$&*^%!!!!!!!! – выдыхаешь в складки одеяла, - Мин, я не специально! На твои глаза наворачиваются слезы. Видать, действительно больно. Я машинально подрываюсь с места проверяя все ли в порядке и прикладывая к ушибу холодную бутылку с подоконника. - Спасибо, хён, - бормочешь ты, утыкаясь лбом в мой бок и сонно зеваешь. Я машинально глажу твой лоб и подтыкаю одеяло. Вот она, сила привычки. Обычно мы становимся идиотами по очереди – это очень удобно. Но сегодня-то что?