Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

Очередной сон с твоим участием заканчивается весьма закономерно: за 15 минут до будильника я подскакиваю на кровати и несусь в ванную, пытаясь не врезаться в мебель и дверные косяки. Мне стыдно за все то, что до сих пор стоит перед глазами. Ой как стыдно. Но пора привыкнуть, и я, забив на холодную воду, просто стараюсь устранить проблему предельно тихо. На батарее висит забытая тобой футболка, и я нервно сглатываю, заметив ее. Реальность будто нарочно бросается под колеса моей жизни, изо всех сил не давая убежать или свернуть с траектории. Совсем как сталкер. Механические движения, стандартные образы, закушенная губа и вода, которая смывает все лишнее. Я не учел только того, что ты можешь проснуться раньше. Сердце бьется быстро-быстро, как у птички. Дыхание срывается, а голос звучит неожиданно хрипло: - Выйди, пожалуйста! - Я за футболкой. А ты продолжай, продолжай… - в голосе издевка, но я слышу, как ты ухмыляешься. Хорошо, что шторка задернута, но мне кажется, что я дышу как паровоз, и это слышно на другом конце Сеула, не только общаги. Дверь закрывается, и я наконец со злым стоном утыкаюсь в предплечье. Сам виноват. Молодец. Мозгами-то я все равно понимаю, и личная жизнь, пусть и с собственным кулаком, есть у каждого. Но стыдно так, будто мама застукала маленького меня за просмотром папиной видео-коллекции. Дожил. Кюхёна с мамой сравниваю. Мама… Кстати, надо спросить у Канина, как у них все. Выглядит, вроде, вполне неплохо. План прост: вернуться в комнату, игнорируя насмешливые взгляды; дойти до шкафа; переодеться; сделать вид, что ничего не случилось и это все – твои грязные домыслы… Главное, кстати, и самому в это поверить. Тщательно, по кирпичику, выстраиваемое в голове «настоящее» рушится на первых же пунктах. Голова не желает пролезать в горловину футболки, руки путаются, не попадая в рукава, а на моих ребрах движется холодный палец. Мой прерывистый вздох, снова свет перед глазами, хлопнувшая входная дверь и пустое общежитие. Все разъехались по своим делам, а у меня только вечерняя репетиция со всеми в зале, которую, скорее всего, отменят из-за болезни хореографа. Какая-то рутина, все серо, монотонно и почти бессмысленно. Ни конфликтов, ни страстных душевных излияний, ни чего-то хоть немного интересного. Я коротаю время, убираясь во всех комнатах и на общей территории. После определенных находок под одной из кроватей все вопросы к Лидеру или Канину отпадают сами собой. У них все хорошо. Это заставляет улыбаться. *** Проходит несколько часов, и на кухню вваливается сонный Йесон. Несется к холодильнику и начинает делать бутерброды. Заметив меня, поднимает глаза: - У KRY запись, Рёук проголодается, - в этой фразе слышно гораздо больше, чем сказано вслух. Я думаю, что из-за записи ты поздно вернешься. Чонун, собираясь, треплет мои волосы: - Все будет, - и закрывает за собой дверь. Человек-космос. Что бы он ни имел в виду, мой придуманный смысл все равно неплох. *** В квартире холодно. Сквозняки ползут по ногам, заставляя ежиться и забираться повыше. Когда темнеет, я включаю свет везде кроме комнат – так уютнее и, кажется, теплее. На улице дождь. Он барабанит по карнизам и бьет по шуршащим опавшим листьям. Похоже на шепот. В руке кружка с горячим чаем. Который, почему-то, все равно не греет. В комнате темно и от этого сквозняки, почуяв свободу, совсем разгулялись. Шерстяные носки, любимые тапки-кролики, старый растянутый вязаный свитер, закрывающие пятки домашние штаны… а я мерзло ежусь и плотнее обхватываю чашку, глотая дымящийся напиток. Иногда кажется, что апатия из-за холода. Или холод из-за апатии. Будто я и окружающий мир слились в единое целое, и уже не разобрать где мое, и где чужое. Новый хлопок двери и шелест чужих шагов в коридоре сливается с шумом дождя. Мозг делает пометку, что все вернулись, но мне все равно. Талию обхватывают руки, передавая тепло моим ладоням, а к спине прислоняется горячее тело. На плечо ложится подбородок. Я слушаю твое дыхание и понимаю, что наконец-то согрелся. - Спасибо, - мой голос тонет в тишине, за день он будто стал немного чужим. И очень тихим, как все вокруг. Твои руки сжимаются вокруг меня, притягивая сильнее. - Все будет, - повторяешь чужие слова. А я беспрекословно верю. Конечно. Все будет.