Что с тобой происходит, Чо Кюхен?

Знаешь, когда я увидел тебя впервые, мне показалось, что ты лицемер. Ты улыбался. Много и часто. Ты знал, что мы тебя ненавидим. Ты терпел все, что мы говорили. Но не сдавался. Ты запирался ночами в ванной и плакал, пока душ смывал слезы с лица. Я узнал об этом случайно, когда вышел на кухню за таблеткой от головной боли. Я столкнулся с тобой у входа в комнату, посмотрел в покрасневшие глаза, а ты отвел взгляд и прошел к своему матрасу. Тогда у тебя еще не было кровати. - Хён, что со мной не так? – ты спросил шепотом, а я сделал вид, что уже сплю. Я проснулся посреди ночи от того, что ветром открыло окно. В комнате безумно холодно, и ты свернулся в клубок на полу, натягивая простыню на голову. Похож на котенка. Я ложусь обратно и пытаюсь заснуть. Но через пять минут не выдерживаю и накрываю тебя своим одеялом. Почему я это делаю? Утром тебя уже нет в комнате, одеяло снова на мне, и нужно вставать на завтрак, который Реук, судя по звукам, уже ставит на стол. Ты сидишь за столом, уткнувшись носом в чашку. Такой сонный и теплый. Я непроизвольно сажусь рядом, в надежде получить хоть толику этого тепла. Поднимаешь голову, показывая свою фирменную улыбку, и одними губами говоришь: «Спасибо, хён». Я улыбаюсь, а Хек уже недовольно бурчит, что я спелся с макнэ. На репетиции менеджер говорит о новой линии фансервиса. Нашей. Это так странно. Я все еще чувствую остатки раздражения. Той ненависти, что была у всех нас. Но она все меньше и меньше с каждым днем. Ты согласно улыбаешься менеджеру, но по глазам невозможно прочитать, о чем ты думаешь на самом деле. И на репетиции, прежде чем обнять меня, ты всегда спрашиваешь с ухмылкой: «Можно?». Я киваю и стараюсь не думать о том, что каждый раз так жду этого вопроса… Я списываю свои эмоции на то, что, как хён, должен заботиться о тебе. Но прекрасно понимаю, что это – другое. Лидер заставляет тебя готовить, ведь это твоя обязанность, как младшего. Ты говоришь, что лучше не рисковать, но Тукки настаивает. Рамён ужасен, и Шиндон – единственный, кто съел всё. Тебя отчитывают, и ты молча уходишь из общежития. Возвращаешься посреди ночи, пьяный и не способный стоять на ногах. Как ты умудрился отправить мне сообщение – загадка. Встречаю у двери, подхватывая, чтобы не упал. Стаскиваю куртку и ботинки, тащу в ванную, пытаюсь отрезвить холодной водой. Ты срываешься и, наверное, впервые я вижу тебя настоящего. Беззвучно плачешь, судорожно хватаясь за мои плечи и утягивая нас обоих на пол. Обнимаю тебя, стараясь успокоить, утыкаюсь носом в макушку и тупо шепчу, что все будет хорошо. Ты приходишь в себя неожиданно. Встаешь, и трезво идешь к двери, на пороге бросая бесстрастное: «спокойной ночи». Ни благодарности, ни объяснения, а во мне снова просыпается злость. С этого дня ты меняешься. Улыбаешься еще больше, на камеру говоришь, что любишь своих одногруппников. Ты возвращаешься в общежитие тогда, когда все уже спят, тихо идешь в душ и молча ложишься спать. Ты не говоришь ничего лишнего. Только приветствия, короткие ответы и прописанные речи для шоу. Чо Кюхен, что с тобой происходит? Я жду твоего возвращения каждый вечер, делая вид, что давно сплю. Наблюдаю, как ты расслабляешься и сбрасываешь маску. Люблю смотреть как ты спишь – твое лицо настолько детское и настолько спокойное, что становится завидно. После репетиции забываю тетрадь с песнями в студии – я хотел что-то исправить, а для этого нужен исходник. Твой голос слышен в коридоре. Сидишь на полу и репетируешь одну из наших песен. -Кюхен-а, уже поздно. Поехали домой? – ты вздрагиваешь и окидываешь меня раздраженным взглядом. Но встаешь и идешь к выходу. -Что-то случилось? – пытаюсь разговорить, но ты, как всегда, игнорируешь вопрос. Мы садимся в заранее вызванное такси и едем в общежитие. Ты сидишь рядом и, засыпая, кладешь голову мне на плечо. Я слышу тихое: «Просто я устал, Мин». Это первые не написанные в сценарии слова за последние несколько недель. -------------- Глава маленькая, да. Это снова по заявке и снова эксперимент. Стоит ли продолжать?