Правдивые дороги лжи...

Гроттер, кутаясь в шаль, неуверенно постучала в дверь комнаты Бейбарсова. Не открывали достаточно долго, и она стучала вот уже третий раз, опасаясь, что сейчас кто-то из слуг заметит её вечернее посещение министра магии. В этом-то и не было бы совершенно ничего зазорного, но Гроттер опасалась, что об этом недоромане будут разговаривать практически все, кто вообще о нём узнает. Поэтому она и надеялась хотя бы немного скрыть свои отношения с Бейбарсовым. Дверь наконец-то открылась, и на пороге оказался взъерошенный, недовольный Глеб. Он посторонился, пропуская девушку, и поспешил закрыть за собою единственный путь к побегу. Замок был слишком высоким, хотя и не особо широким, и как раз там, где жил Бейбарсов, именно под его окнами и находилась пропасть. Так что сбежать отсюда было практически нереально. - Почему ты так долго не открывал? – немного испуганно поинтересовалась Гроттер, ёжась, и внимательно посмотрела на Глеба. - У меня не было возможности, - спокойно ответил Бейбарсов. Возможность, может, и была, вот только министр магии очевидно хотел отомстить немного девушке и за предательство, и за явственное сопротивление его приказам, которое можно было отследить раньше. - Тебя никто не видел? – уточнил Глеб. - Нет, никто, - отрицательно покачала головой Таня, пытаясь заставить себя успокоиться. Всё-таки, ей было не слишком приятно, и Гроттер опасалась, что всё это может закончиться весьма и весьма плохо. Она окинула внимательным взглядом Бейбарсова, словно пытаясь отыскать какой-то подвох, но Глеб выглядел точно так же, как и обычно – всё та же рубашка, чёрная почему-то, всё те же брюки – шутовскую одежду парень не носил, в отличие от его коллег. - Что ты хочешь от меня? – спросила наконец-то девушка. - А ты не понимаешь? – удивлённо ответил Глеб и, окончательно потеряв стыд и совесть, потянул за край шали, заставляя девушку отпустить её. Казалось, декольте стало ещё более глубоким и откровенным. Сначала Глеб не мог понять, в чём именно дело, а после с удивлением осознал, что прозрачных чёрных кружев стало куда больше. На груди, где раньше была сплошная ткань, сейчас осталось только что-то вроде полупрозрачного материала, демонстрирующего нижнее бельё. Точно такие же полоски можно было отметить и на спине девушки – там, казалось, и вовсе исчезло всё, что можно было величать тканью, и вырез превратился в просто-таки отсутствие платья сзади. Казалось, он доходил настолько низко, что одеяние должно было вот-вот соскользнуть с девушки на пол, продемонстрировав Бейбарсову абсолютно обнажённую девушку. Да и вообще, он осматривал её таким взглядом, что Тане даже стало не по себе. - Служанка хотела поэкспериментировать, - ответила на незаданный вопрос Гроттер. – А я больше не хотела его носить, вот и… - Мне нравится, - довольно кивнул Бейбарсов. – Покружись! Таня нахмурилась, поёжилась, но всё-таки закружилась, демонстрируя собственное платье, пышные юбки которого развевались в разные стороны и создавали что-то вроде зелёного ореола вокруг девушки. Глеб, наконец-то потеряв терпение, резко привлёк Таню к себе, нагло целуя её в губы и поглаживая по абсолютно обнажённой спине. Гроттер боялась, что сопротивление может привести к неожиданным последствиям, но всё же порой желала вырваться из его рук как можно скорее. Или чтобы это всё побыстрее закончилось. - Не бойся, - успокаивающе шепнул на ухо Тане Бейбарсов, потянув за те остатки шнуровки, которые вообще остались на её платье. – И всё-таки, мне хочется увидеть это платье отдельно от тебя. - Тогда я переоденусь! – уверенно ответила Гроттер. - Ну, тогда хочу увидеть тебя отдельно от платья, - язвительно отозвался Бейбарсов. – Да и вообще… Зачем ты сопротивляешься? - Я не сопротивляюсь, - шмыгнув носом, ответила Таня, превращаясь в одночасье в какую-то хрупкую и испуганную девчушку, от которой раньше не было ни следа. - Сопротивляешься! - Нет, не сопротивляюсь! – Таня покраснела и отпрянула от Бейбарсова, но всё равно не стала вырываться, чувствуя его слишком наглые и настойчивые прикосновения. – Может быть, мне и вовсе неприятно! - Да неужели? – уточнил Глеб. - Да, может быть! Я свободная женщина, и могу решать, с кем хочу проводить ночь, а с кем нет! – уверенно ответила Таня, вывернувшись из его рук и отойдя к окну. - Если ты женщина, - отозвался Бейбарсов, - то тебе и вовсе нет никакого смысла опасаться. Таня покраснела и запустила в него подушкой, которая случайно попалась под руку, а после покосилась на расстеленную кровать. Это показалось ещё большим намёком, и Гроттер испытала желание как минимум отправиться на казнь, но не перешагивать через себя. - Скотина! – прошипела она и отвернулась вновь, опасаясь смотреть Бейбарсову в глаза. Плечи девушки подрагивали, но плакала она как-то странно – без слёз, не позволяя солёным капелькам окончательно разрушить образ чего-то подобного стальной леди. - Перестань, - неуверенно промолвил Бейбарсов, подходя поближе. – Почему ты плачешь? Почему? - Мне неприятно, когда ко мне обращаются, как к купленной на большой дороге девке! – возмутилась Таня. - А какие между вами отличия, кроме статуса, а? – весело поинтересовался Глеб, который, кажется, вознамерился довести девушку до белого каления и не позволить ей спокойно реагировать на какие-либо провокации. Таня задрожала. Это было уже слишком сильным оскорблением для неё, и Таня была готова как минимум посильнее врезать Бейбарсову, а как максимум – и вовсе сбежать от него в пропасть. - Отпусти меня, я хочу, чтобы мне отрубили голову! – уверенно воскликнула она. – Но терпеть такое хамство я не собираюсь! Бейбарсов, естественно, не хотел, чтобы девушке отрубали голову, да и ничего она такого не сделала, чтобы получить хотя бы одно наказание из того списка, что он перечислил. Посему Глеб лишь нагло привлёк Гроттер к себе и вновь поцеловал в губы, а после, обнимая её, шёпотом спросил: - Так женщина или нет? - А ты, скотина, догадайся! – прошипела Таня. - Значит, ты из какого-то высокопоставленного рода, если при собственном характере и… кхм, амнезии, умудрилась сохранить собственную честь, - язвительно протянул Бейбарсов. - Я не помню, - покачала головой Таня. - У тебя нет никакой амнезии, - неуверенно пожал плечами Бейбарсов. – Я не верю ни в какие сказки, а Ягге просто послушала тебя только потому, что ты, вероятно, распыляла какое-то заклинание. - И почему же тогда я в тебя ничего не распылила, скажи-ка мне? – упорно пытаясь отстоять собственную честность, язвительно поинтересовалась Таня. – Что, думаешь, пожалела бы? - Либо на меня не подействовало, либо у тебя закончилось, - хмыкнул парень. – Ну так что ты решила? Казнь, или как? - Или как, - хмуро буркнула себе под нос Таня – умирать она хотела меньше всего на свете, да и Бейбарсов не казался самым худшим вариантом мужчины, который мог бы всё-таки её заполучить. – А потом что? Что будет после того, как ты всё-таки добьёшься того, что тебе… вдруг захотелось. Что тогда? - Не думаю, что одной ночи с тобой будет достаточно, рыжая, - ответил Бейбарсов на заданный ему вопрос. – Или ты настолько сильно против? - У меня действительно амнезия! – поспешила заверить она Глеба, а после, тряхнув головой, отчего нестойкая причёска разлетелась волной рыжих кудрей по её плечам, сама поцеловала его, обвив шею руками. Бейбарсов даже сначала толком не понял, что именно творит Гроттер, а после поспешил привлечь её к себе, продолжая сражаться с противным платьем. - Что ж оно такое открытое и так хорошо держится? – недовольно спросил Глеб, наконец-то позволяя Тане отойти на шаг от него. - А почему у тебя на чёртовой рубашке десять пуговиц, если ты меня пригласил для того, чтобы затащить в постель? – язвительно поинтересовалась Таня. – Вот тебе и ответ – меня не спрашивали, когда его шили! И вообще, там сзади есть молния, потяни, и оно само снимется. - Там сзади даже ткани нет! – недоверчиво промолвил Бейбарсов. - Пониже спины, - краснея, прошептала Таня, отводя взгляд. Глеб, присев на кровать и заставив Гроттер повернуться к нему спиной, искал молнию среди потоков зелёной ткани достаточно долго. Таня содрогалась от каждого прикосновения и одного наглого поцелуя, который пришёлся как раз там, где, по расчёту девушки, должны были быть рёбра. Всё это ей совершенно не нравилось. Наконец-то платье соскользнуло на пол, оставив девушку в одном нижнем белье, и Гроттер, ворча что-то себе под нос, устроилась поудобнее на коленях у Бейбарсова, отвечая рассеянно на его поцелуи и воюя с противной рубашкой. - Ты – гад, - шипела она себе под нос, - не мог даже одеть что-то нормальное. - У меня нет привычки переодеваться сто раз на день, - увлечённо целуя свою недопленницу, отвечал Бейбарсов. – Если у тебя есть, то это не мои проблемы. - Ты сам попросил, чтобы я надела это платье, - недовольно ответила Таня. Рубашка министра наконец-то была расстёгнута, снята и отброшена на пол, и сейчас Гроттер в который раз смутилась, подумав, что, наверное, надо было попытаться сбежать за предоставленное ей время. Увы, вот только сейчас уже было некогда и некуда сбегать, потому что Бейбарсов слишком нагло прижимал её к подушкам, целуя и что-то шепча на ухо. - Стой! – почувствовав, что она вот-вот останется и без нижнего белья, и тогда отступать будет некуда, воскликнула Таня. – А что потом? - Какое ещё потом? – недовольно проворчал Бейбарсов. - А что потом со мной будет? Если ты всё-таки отправишь меня на казнь, а? Если ты меня предашь? – продолжала спрашивать Таня. - Я этого не сделаю, - отрицательно покачал головой парень. – Прекрати дрожать и без конца от меня отворачиваться. - Мне холодно! В ответ на это возмущение Таня получила одеяло, коих почему-то в комнате оказалось два – и оба на одной кровати, - а после, дабы девушка опять не начинала возмущаться, Бейбарсов нагло поцеловал её в губы, вновь толкая на мягкие подушки. На сей раз больше никаких возмущений не поступало, словно Таня решила подчиниться судьбе. А почему бы и нет? Это ж не Валялкин, в конце концов, чтобы она сопротивлялась, верно? А так можно и от подозрений собственных избавиться и заодно признаться себе в том, что, наверное, она не так уж и сильно ненавидит Бейбарсова.