Правдивые дороги лжи...

Гроттер возвращаться в свою комнату совершенно не хотела. Бейбарсов, собственно говоря, тоже не спешил отпускать далеко ведьму, которая, как ни странно, стала слишком дорога для него в последнее время – Глеб не понимал, действие ли это искусного приворота, или он, несмотря ни на что, действительно влюбился, но почему-то совершенно не сопротивлялся абсолютно новым и непривычным для него чувствам. Когда Таня проснулась, Глеб всё ещё дремал рядом – часы показывали около семи утра, и Гроттер осознала, что, пожалуй, замок уже начинает просыпаться. Пришлось поспешно натягивать на себя привычную шаль, и, мимолётом поцеловав Бейбарсова в щёку, направляться в собственную спальню. Валялкин тоже ещё не пробудился, что, впрочем, обрадовало рыжеволосую. Гроттер не желала, чтобы о её маленькой хитрости проведали все, на второй же день её не слишком приятной замужней жизни. - Доброе утро, дорогой, - достаточно громко заявила рыжеволосая и даже потрясла Ивана за плечо, но тот, что-то пробормотав, поспешил отвернуться и вновь захрапел. Тане это не понравилось – она надеялась на то, что у муженька не окажется хотя бы этой противной привычки, но, как оказалось, надеялась очень даже зря. Иван свистел носом, порой похрапывал, а самое главное, во сне всё равно не становился привлекательным, по крайней мере для Гроттер. Сейчас, когда Таня опоила его зельем, то не могла видеть уже прекрасные голубые глаза, которые она не слишком-то и любила, надо сказать, но всё равно считала лучшим, что можно было отыскать в облике Валялкина. Всё остальное было для неё ещё менее приятным, поэтому Гроттер, пытаясь разбудить Ивана, лишь кривилась от странного выражения его лица – явно Ваньке снилось всё ещё продолжение бурной первой брачной ночи. - Чёрт, я ж вроде бы как должна предстать невинной, - прошипела Таня. – И откуда мне взять кровь на простынях? Валялкин, надо сказать, не был особо глупым, хотя и повёлся на подобную подставу со стороны собственной жены, поэтому Гроттер понимала, что идеально чистые – ну, от крови, - простыни его не могут не насторожить. Пришлось поспешно телепортировать из местного центра донорства, какой-то пузырёк с кровью, для благих целей во имя державы, а после ещё и проливать его сначала на простыни, а после немного на Валялкина. Конечно, хотелось на голову, но пришлось чуть пониже. Недовольно скривившись, Таня поднялась, поспешила выбросить пузырёк в окно и принялась одеваться. Гроттер вообще редко пользовалась помощью служанок, поэтому привычное рабочее серое платье оказалось ей весьма и весьма нужным сейчас – одевать его было легко и быстро. Таня вообще не хотела представать перед Валялкиным в обнажённом или полуобнажённом виде, поэтому крайне спешила, стараясь наделать как можно меньше шума. Ей уже следовало отправляться на свой пост, и девушка прекрасно знала, что не имеет совершенно никакого права опоздать. Естественно, если не желает выслушивать после морали от Бейбарсова, о том, что муж мужем, а работа прежде всего. Представив себе эту картину, Таня весело улыбнулась, а после присела на высокий табурет, который стоял у комода, вытащила из одного из верхних ящиков, спрятанный там вчера подарок Глеба и принялась рассматривать зеркало. Оно показалось Гроттер неимоверно прочным – даже если рыжеволосая и попыталась бы его разбить, то скорее навредила бы полу, а не зеркалу, потому что подобный материал вообще редко где можно встретить – такая прочность, пожалуй, достигается даже магией, а не ручной работой. - И где ж ты его за неделю-то взял? – недовольно проворчала Гроттер, кончиками пальцев скользя по великолепной массивной рубиновой раме. Это зеркало стоило куда больше, чем, пожалуй, все имения господина Валялкина вместе взятые, и Таня сомневалась, что подобные рубины вообще можно отыскать в природе. После, она извлекла небольшой кулончик, изображавший точно такое же зеркало, правда, на сей раз уже вместо стекла его поверхность была алмазной и ничего не отражала. "Моей прекрасной незнакомке", - прочла Таня фразу, высеченную на алмазах, и усмехнулась, надевая украшение и пряча его под одежду. Почему-то кулон действительно хотелось носить. Складывалось такое впечатление, что он всё ещё хранил тепло нежных рук Бейбарсова, его прикосновения, даже приятный запах роз, который так часто сопровождал министра магии вне рабочей обстановки. Не сдержавшись, Таня вновь схватила кулон, ощущая, как приятно холодит пальцы его скользкая поверхность и представляя себе, как солнечные и лунные блики отражаются от прекрасного драгоценного камня. - Жаль, что я не могу рассказать тебе всё, - прошептала себе под нос девушка. Она уже успела устать от ненужного, лишнего груза тайн, поэтому мечтала как можно скорее кому-то доверить всё то, что скопилось у неё на душе, но всё равно никак не могла позволить себе подобную оплошность. Таня знала – это было бы огромной глупостью, самой большой, которую она вообще могла когда-либо себе позволить. Гроттер, начиная собственную игру, не ожидала, что не только влюбит в себя Бейбарсова, а и влюбится в него сама. Но уже нельзя было вернуться в прошлое и отмотать время назад, поэтому девушка спокойно принимала это положение и даже радовалась тому, что сможет и вовсе быть вместе с Глебом. Нашептанный ей на ухо план казался просто идеальным. - Ванька, просыпайся! – с нетерпением воскликнула Гроттер, сжимая в руке расчёску. – Ванька! Она надеялась на то, что добрых порывов мужа не хватит на то, чтобы предложить ей помочь расчесаться. Этого Гроттер не хотела. Она вообще терпеть не могла, когда кто-либо прикасался к её волосам, и только, наверное, Глебу и могла это позволить – и служанкам конечно, но ведь это было совсем другое дело. Рыжие локоны составляли какую-то ненормально-растрёпанную причёску, но выглядела она относительно правдоподобно, поэтому Гроттер решила, что спешить расчёсываться всё равно не будет. - Иван, скоро придёт Дуся! – напомнила ещё громче она и с силой ударила ногой по ножке кровати, даже почти не почувствовав боли. - Танечка, - весело улыбнулся Валялкин, наконец-то открывая глаза. – Иди сюда, любимая! - Значит так, дорогой, сейчас ты можешь делать всё, что угодно, но времени у меня мало и мне пора на работу, - недовольно ответила Гроттер. – Поэтому я должна как можно скорее собраться и отправиться на собственное рабочее место, если не хочу, чтобы мой пост достался кому-то другому! - Да ну, эти министерства, - отмахнулся Валялкин. – У меня есть деньги, не следует тебе работать! - Прекрати, иначе у нас состоится первая семейная ссора! – поспешила вспыхнуть недовольно Таня. – Я буду работать, и точка! - Зачем? Вопрос показался Гроттер странным. Она работала не ради денег и уже почти не ради доступа к информации, но отчаянно мечтала продолжать оставаться на своём рабочем месте, потому что оно дарило свободу. Именно так Таня и представляла своё времяпровождение, в этом немного неприятном статусе замужней женщины. Она и вправду ожидала того, что будет относительно спокойно сбегать каждый раз от мужа и приниматься за работу. Это было приятно, понятно и интересно для неё. - Тебя что-то не устраивает? – недовольно спросила наконец-то Гроттер. – Ты хочешь усадить меня дома и заставить просто скучать в четырёх стенах! - А если дети? – поспешил спросить Иван. Таня призадумалась. Дети могли появиться, особенно если вспомнить о том, что они с Бейбарсовым наплевали на всякую осторожность, но ведь, в конце концов, они будут совершенно непохожими на Ваньку! Ладно, если пойдут в маму внешностью. Тогда всё будет вполне нормально. А если вдруг в отца? О перспективе раскрытия Таня не особо задумывалась, но сейчас собиралась высказать Бейбарсову всё, что она об этом думает, и предупредить, что дети им временно нужны меньше всего на свете. Вот потом, когда Валялкин наконец-то куда-то исчезнет, а она будет свободной от него и от всяких обязательств – тогда да. Но не сейчас. - У нас не будет детей, - вдруг строго отметила Гроттер. – Никогда у нас с тобой не будет детей! Иван содрогнулся и ошалело посмотрел на жену. И как теперь пояснить ей, что детей он желал всю свою жизнь, что представлял себе, как будут носиться вокруг него маленькие вылитые копии его и его жены, как им будет весело вместе… Валялкин уже строил такие замечательные планы о том, как весело будет с детьми, как они будут любить отца… Он видел, как его младший сын первый раз забирается на огромную лошадь, а Ванька стремится к нему и пытается заставить мальца слезть оттуда, потому что это опасно… А Таня одним словном разрушила всю идиллию замужества, которое вообще было для неё слишком мнимым. От Валялкина она детей и вправду не хотела. Как и любая нормальная женщина, Таня, естественно, порой представляла себя матерью, но упорно видела либо кого-то слишком похожего на неё, либо как две капли воды – на Бейбарсова. Почему-то подобные картины возникали у неё в голове редко, и никогда они не были связаны с Иваном. Валялкин казался чем-то предельно неприятным, отвратительным и ненормальным для девушки, и она с недовольством осознавала, что пока от Валялкина не удастся сбыться, то ни о каких детях и речи быть не может. - Почему ты не хочешь? – удивлённо спросил Иван, садясь на кровати. Гроттер покраснела. Ей было неимоверно неприятно, да и вообще, хотелось почему-то как можно скорее уйти, но девушка силой сдерживала себя саму, напоминая себе о том, что нет совершенно никакого смысла продолжать терпеть Ивана, потому что это слишком ненормально будет для неё. Таня прекрасно понимала, что хорошо ей с Ванькой вообще никогда не будет, потому что она как минимум не любит его, а сейчас вдруг столкнулась с одной из самых серьёзных проблем их будущего. Дети. - Если ты хочешь детей, то требуй признать брак недействительным и вон из моей комнаты! – надеясь, что Иван так и поступит, воскликнула Таня. - Но я ведь люблю тебя! - Люби на здоровье. Без детей! – последняя фраза была воплем отчаянья, и Гроттер недовольно хмыкнула, ещё больше ненавидя мужа за то, что вынуждена была сказать это. – Мне пора на работу. - Мы разговаривали! - У меня нет никакого времени на пустые разговоры, - жестоко ответила Таня. – И я не собираюсь тратить его на тебя вообще. Вечером увидимся. На обед не жди. У меня просители. Резко повернувшись, Таня устремилась к выходу, отчаянно надеясь на то, что Иван по крайней мере на некоторое время не будет появляться у неё на глазах.