Правдивые дороги лжи...

Таня даже не ожидала, что празднество пройдёт настолько быстро. Она упорно притворялась пьяной, поэтому спокойно впихнула Валялкину какое-то пойло в руки, заставляя выпить до дна. Наверное, туда было налито многовато зелья, но ничего, если этот ненормальный отравится, то рыжеволосая спокойно переживёт его смерть. Не надо было вставать на колени, перед всеми, и пытаться попросить её руку и сердце. Гроттер с радостью вырвала бы эту руку и прихватила бы с собой сердце, дабы поджарить и выбросить какому-то псу или кошке, чтобы они полакомились, а после и остального Валялкина выкинуть на скормление, уже не слишком живого. В любом случае, жалости совершенно никакой не наблюдалось, и девушка равнодушно смотрела на Ивана, который медленно устраивался на кровати, уже раздеваясь. Слава богам, она не будет делать это всё сама и магией. - Иди ко мне! – радостно предложил Иван. - Сейчас, только переоденусь, - отмахнулась Гроттер. – Ты не разберёшься в том, как можно снять с меня это платье, - девушка хихикнула и поспешила спрятаться за той же дверцей шкафа, рассматривая горы подарков. Она была уверена в том, что окажись её мужем Бейбарсов, он бы просто не позволил собственной невесте скрыться через несколько мгновений после прихода в комнату, да и не пил бы ничего, пока не получил бы её окончательно, вот только не Глеб был её мужем, а Иван, этот ничего не понимающий болван, который совершенно не пытается сопротивляться действию сонного зелья. Выглянув из-за дверцы, Таня вдруг осознала, что Валялкин уже успел уснуть, натянув на себя одеяло, а после потянулась сама к подаркам. Все её не интересовали – но то единственное, которое было от Бейбарсова, не давало покоя – тот противный свёрток, который он сжимал в руках… Таня не понимала, зачем было так запаковывать то, что рано или поздно всё равно будет открыто, но не попыталась даже наколдовать себе нож, словно пытаясь доказать, что и так прекрасно со всем справится. Это было, признаться, даже отчасти интересно – снимать все эти обёртки, и Таня оставалась весёлой… До того мгновения, как блеснул кровавым золотом рубин. Гроттер отпрянула, высвобождая великолепное зеркальце в рубиновой оправе, точно такое же, какое и было у неё когда-то давно, в той реальности, в которой видел её мельком Бейбарсов. Сейчас Таня оставалась точно такой же, но всё равно совершенно другой – и ошалело смотрела в зеркало на собственное отражение. Послышался недовольный свист Валялкина – тот явно во сне не слишком-то и удачно получал её. Вероятно, что-то ему не понравилось. - У тебя больные фантазии, идиот! – воскликнула она, испугавшись собственного голоса, а после поспешила спрятать зеркало. Боги, а что же будет, если Глеб окончательно вспомнит? Нет, этого не может быть! Скорее всего, он подарил то, что ей нравилось, то, что она хотела. И он не мог знать её, потому что она совершенно не помнила никакого симпатичного брюнета из своих старых знакомых! Никто, даже Глеб, не знает её тайну! Этого просто не может быть! Коридоры казались слишком длинными, и Таня то и дело оглядывалась, опасаясь, что Валялкина зелье всё равно не до конца пробрало, а сейчас выберется из-за угла какой-нибудь слуга и расскажет всё Ивану, пояснит, куда именно она направляется! Министр финансов осторожно постучала в дверь Бейбарсова, надеясь на то, что того всё равно не окажется в комнате, но через несколько мгновений Глеб оказался на пороге. - Ты будешь изменять собственному мужу даже в первую брачную ночь? – язвительно поинтересовался некромаг. - Подвинься, - строго ответила Гроттер. – Да! Рыжеволосая, проскользнув в комнату, на мгновение замерла, а после потянулась к тонким верёвочкам, которые удерживали платье на её худых плечах. Девушка то и дело подрагивала, не понимая, почему просто не посидела рядом на кровати с Валялкиным, а пришла сюда. - Оно точно подействует? – в полусумеречном страхе спросила девушка у Бейбарсова. – Глеб, скажи? - Точно, точно, - кивнул министр. – Я тебе обещаю, - он отбросил в сторону кудрявые волосы Тани и, расстёгивая платье, с нежностью поцеловал её сначала в щёку, а после в шею, правда, сквозь ткань. – Зачем ты надела эту гадость? Гроттер, криво усмехнувшись, неуверенно протянула: - Я не хотела, чтобы он рассматривал меня! - Когда мы наконец-то отправим его куда подальше, ты обязательно станешь моей женой, - вдруг сообщил Бейбарсов, - и я ни за что не отпущу тебя никуда-никуда, слышишь? - Это можно считать предложением руки и сердца? – удивлённо поинтересовалась Таня, приникая к его губам. Это было почти не страшно и уж явно приятнее, чем с Валялкиным – маняще-таинственно изменять собственному мужу в день их свадьбы. Мужу, которого она ненавидит больше всего на свете. - Знал бы ты, сволочь, как я тебя люблю, - прошипела Гроттер, одним рывком испепеляя проклятую шнуровку. – Я завтра скажу ему, что он сам порвал моё платье! - Да что ты говоришь, - усмехнулся Глеб. – Какие жертвы! Без этого платья она была куда лучше, чем в нём – и теперь девушка, оставшись в одном нижнем белье, дрожала рядом с ним, положив руки ему на плечи и пытаясь спокойно дышать, дабы больше не возникало никакой возможности спастись. Сейчас она окончательно провалится в поток собственных пороков, дабы никогда не выбраться из них. - Но когда мы с тобой будем жениться, то я буду в том прекрасном чёрном платье, - протянула Таня. – И ты не будешь против. - Я буду только за, - хмыкнул Бейбарсов. – И ты можешь даже не сомневаться в этом, рыжая. - Естественно! Таня, уже с неимоверной уверенностью в том, что он точно никуда не денется от неё, потянула Бейбарсова к знакомой уже ей кровати, на которой она засыпала уже далеко не один и не два раза. - Я люблю тебя, - прошептала девушка. - Звучит заманчиво. - Это и есть заманчиво, - с уверенностью ответила она. – Но я устала от этой сказки, которая меня окружает. Я хочу сбежать. Сбежать с тобой. - Хочешь, я сам его отравлю? – поинтересовался Бейбарсов. – Или вызову по какой-нибудь причине на дуэль? Я сумею победить, будь уверена в этом, Таня. Гроттер верила и знала, что это действительно будет так. Страшная сказка оказалась заманчивой реальностью. - Если бы кто-то сказал мне полгода назад, что это буду я, я такая, как есть сейчас, - протянула неуверенно Гроттер, - то я обязательно убила бы этого человека и превратилась бы в себя такую, как я есть сейчас. - Кем ты была? – вновь настойчиво спросил Бейбарсов. - Если ты узнаешь о моём прошлом, то не проживёшь и одного дня, - хмыкнула уверенно Гроттер. – Оно тебе не нужно. Я не тот секрет, который нужно узнавать. - Ты – мой секрет! – с уверенностью воскликнул Глеб. - Хозяин шкатулки не должен слишком жаждать открыть её. Когда-нибудь, Бейбарсов, я всё тебе расскажу, а сейчас лучше поясни мне, как я избавлюсь от этого проклятого замужества без смерти Ивана. - Почему ты не хочешь его убивать? - Потому что алый мне нравится только в рубинах, - Гроттер усмехнулась. – Подари мне своё сердце, Бейбарсов. - Оно и так твоё, - уверенно произнёс Глеб. – И нет никакого смысла просить у меня сердце, потому что отдавать мне действительно нечего. Ты ведь знаешь, - что-то полыхнуло, и Бейбарсов протянул тонкий кулон, всё с тем же изображением, в виде рубинового зеркала. – Считай, что это будет напоминанием мне для того, чтобы помнить о том, что ты редко бываешь настоящей даже со мной. - Носи тогда его ты. - Нет, ты. Я же что-то должен был тебе подарить такое, что не напоминало бы что-то Валялкину и не казалось окружению неимоверно дорогим подарком. Возьми, - Глеб заставил Гроттер сжать в ладони холодный, подобно льду, кулон. – Возьми, и ты навсегда останешься моя! - Звучит заманчиво, - кажется, она говорила уже это однажды, но сейчас Таня совершенно не думала о том, что делает. Сон. Вокруг один сплошной сон, и, наверное, все ошибки сегодняшнего дня уже совершили люди, вот только она продолжает творить то, что творить нельзя, продолжает закрывать собственную душу от света и пытается нырнуть во мрак. - Какая же ты скотина, некромаг, - потянув с силой за чёрные волосы, прошипела девушка, прильнув к нему. – Расскажи мне, как я могу избавиться от своего мужа. Я хочу это услышать. - Ну, его можно убить, - предположил Бейбарсов. – Можно, к примеру, отослать куда-то, и он не вернётся. Но если его признают мёртвым, то ты станешь вдовой. - А если не вдовой? – неуверенно спросила Гроттер. Чуть наклонившись, Глеб поспешно зашептал что-то на ухо девушке, поясняя ей свой план. Таня усмехнулась. Чёрточка подписи пересекала фамилию от правого нижнего до левого верхнего угла, оставляя какой-то непонятный, неправильный след, который только раздражает магические книги. Она разрывает невидимое свидетельство на две равные части, от одного угла и до второго, ровно по диагонали. Громкий треск бумаги заставляет неуверенно и недовольно кривиться, а после отбрасывать невидимое свидетельство в сторону, и поджигать его своим собственным взглядом. Горячие поцелуи обжигают, словно тот же огонь. Таня, с усмешкой на губах представляет себе мужа, мечущегося в кровати. Он уверен в том, что его Таня сейчас валяется рядом и шепчет что-то вроде "Ванька, я тебя люблю". - Бейбарсов, я тебя люблю, - шипит исступлённо госпожа министр, прижимаясь всем телом к своему коллеге и запечатлевая поцелуй у него на скуле. - Взаимно, мадам, - хмыкает уверенно Бейбарсов и прикасается мимолётно-уверенно к её волосам, что-то бормоча себе под нос. Она остаётся, подчёркивая каждое действие собственной измены. Первая брачная ночь превращается в огненный ад, покрытый тонким слоем пепла и неистовой, ненормальной любви…