Правдивые дороги лжи...

- Вызывали? – голова Валялкина показалась в дверном проёме, да так занятно показалась, что Бейбарсов, как раз ставивший печати, едва подавил желание запустить оной в Ваньку. Печать была массивная, так что Таня жаловалась, что от неё даже руки болят, и весила, пожалуй, весьма много, потому что какой-то идиот решил вытесать её из мрамора и только на конце приделать какой-то другой материал. Бейбарсову печать не мешала, и он порой запускал её в некоторых просителей, когда те особенно сильно доводили парня, но сегодня это могло бы перепортить абсолютно весь его план. - Присаживайтесь, - указал Глеб на стул. – И поскорее, герцог, потому что у меня мало времени. Бейбарсов, покосившись в который раз на Ивана и заканчивая ставить свои печати, недовольно вздохнул. Валялкин как всегда выглядел достаточно странно, ну, по королевским меркам. Странная мода на панталоны и что-то смахивающее на женские колготки в замке отошла ещё со времён начала правления Ягге, но в деревнях всё ещё оставалась. Среди министров и прочей знати, естественно, давно уже никто такое не носил – потому что брюки оказались и удобнее, и как-то логичнее, - а вот Валялкин, будучи деревенским жителем, несколько раз примерял. Он наконец-то смирился уже с местной модой и перестал натягивать на себя подобную одежду, жутко неудобную, между прочим, но при этом так и не отказался от кружевных воротников и прочей ерунды, которая неимоверно раздражала Бейбарсова. - Прекратите надевать свой вышитый камзол, вы позорите не только себя, но и вашу жену на весь замок, - не сдержавшись, отметил недовольно Глеб. – Это вопиющее безобразие – с нас скоро начнут смеяться иностранные гости! - Вы вызвали меня только для того, чтобы сообщить о неподобающем внешнем виде? – недовольно спросил Валялкин, который с некоторых пор не слишком спокойно относился к Бейбарсову, можно сказать, даже почти ненавидел министра магии. Всё дело было в том, что Таня нет-нет, да отзывалась о Глебе с некоторым, можно сказать, не только уважением, а и восхищением. – А вот мне кажется, что у вас слишком неправильное поведение по отношению к моей жене! Вы обращаете на неё слишком много внимания! - Татьяна Леопольдовна – моя коллега, а министерства магии и финансов имеют очень много общих аспектов работы, - невозмутимо ответил Бейбарсов. – И, между прочим, дело не только в том, в каком вы виде бродите по замку, а ещё и в том, что гости не имеют права столь долго занимать комнату. Вы уже вот как месяц проводите здесь, но при этом не являетесь служебным лицом, и это меня весьма сильно настораживает. Увы, но вы обязаны освободить свою комнату в течении недели. Объявив своё решение, Бейбарсов с удвоенным вниманием принялся читать бумаги, которые скопом лежали у него на столе и почему-то совершенно не спешили заканчиваться. Иван оставался не особо довольным данной новостью, но временно не возражал. - А Таня? – наконец-то спросил он. – Я не могу уехать, у меня здесь жена! - Пусть ваша жена подаст в отставку, и дело с концом. Мне, конечно, не хочется терять такого замечательного специалиста, но семья не моя, а ваша, и не мне решать, что вам с нею делать, - тут же ответил Бейбарсов. - Но ведь вы министр магии, почему же тогда отказываетесь решить чужие проблемы? - Вот потому и отказываюсь, что я министр магии, а не Дед Мороз на вьюжной тройке. Надеюсь, это понятно? Бейбарсов недовольно вздохнул. Он надеялся, что рассчитал всё правильно, и Валялкин не станет пытаться утащить Гроттер в свою тайгу. Покосившись на стол, Глеб вдруг осознал, что забыл на нём портрет Тани, слишком искусно исполненный, чтобы её можно было всё-таки не узнать. Даже для Валялкина это, пожалуй, должно было быть весьма заметным, и Бейбарсов недовольно скривился, а после накрыл подписанным только что документами рисунок. - Таня не желает уезжать, - спустя несколько мгновений промолвил Валялкин. – Я уверен в том, что есть какой-то способ позволить остаться ей здесь. - Я не против, чтобы Вы, Иван, покинули замок в одиночестве, - хмыкнул Бейбарсов. – Может быть, именно в тот момент голову нашего принца наконец-то покинет странная мысль всё-таки не жениться на Екатерине. Валялкин покраснел, вспоминая тот самый странный разговор, во время которого почему-то ляпнул, что на самом деле Катя – далеко не самая лучшая партия. - Так что? - А можно как-то сделать так, чтобы и я остался, и Таня не должна была покидать пост? Мне нравится в замке! – воскликнул Валялкин, не понимая, что на самом деле Бейбарсов, который и раньше недолюбливал его, сейчас готов и вовсе разорвать Ивана на мелкие кусочки. - Я рад, что Вам нравится, но не вижу выхода из данной ситуации, - притворно нахмурился Бейбарсов. – Хотя… На самом деле весь этот разговор был выстроен в голове у Глеба, который достаточно часто просчитывал, что именно следует ему говорить собственным собеседникам, особенно тем, которых он терпеть не может. А таких было много. Валялкин же, естественно, как человек, который мог отобрать у Бейбарсова Таню, занимал одно из первых мест в списке врагов. Список казался порой воистину огромным, но на самом деле Глеб знал, что ведёт себя достаточно миролюбиво, в отличие от остальных. Перед глазами мелькнула рыжеволосая девушка, и её зелёные глаза в воспоминаниях Бейбарсова показались ещё более яркими, чем были до этого. - Какой вариант? – неуверенно спросил Валялкин, чуть привставая. – Скажите, какая есть возможность остаться нам двоим? - Вы должны получить работу, Иван. Валялкина раздражало это обращение на "вы", потому что он считал, что Бейбарсов явно над ним издевается, откровенно демонстрирует то, что именно он здесь главный, а потому имеет право издеваться над посетителями так, как ему только вздумается. Ванька терпеть не мог подобное отношение. Он вообще не переносил пренебрежение к себе, а Глеб всегда относился к нему именно так. Бейбарсов всегда был успешным, да ещё и оказался на таком высоком посту в слишком молодом возрасте, и Иван считал, что из-за этого некромаг слишком задирал нос. Впрочем, как был уверен Иван, делить им нечего. Это не Бейбарсов дорожил дружбой с принцем, а Ягун надеялся на то, что Глеб упорно будет его терпеть. А Ванька всегда был именно тем человеком, которого ищут тогда, когда у министра магии не хватает времени искать развлечения для молодого принца. Странно – но именно так и было, хотя Ягун и отрицал без конца подобное проявление собственного поведения, хотя Валялкин считал, что глупо отрицать то, что слишком очевидно. - А есть ли какие-нибудь вакансии? – сразу же заинтересовался Иван, который не ожидал, что выход останется настолько простым. - Даже не надейтесь, министерства лишнего у меня нет, - покачал головой Бейбарсов, - но есть должность посла. - Посла? Валялкин не был слишком доволен предложенной ему вакансии. Работа послом так или иначе предусматривала некоторые разъезды и именно в них и заключалась, вот только отказаться – это значило навсегда потерять возможность вернуться сюда, в этот замок. Валялкин прекрасно осознавал, что стоит только дать повод Бейбарсову, и он, Иван, не задержится надолго в этом месте. Глеб всегда терпеть не мог его, причём вместе со всеми зверушками и попытками завербовать принца. - Так что? – недовольно спросил Бейбарсов. – Если Вы, Иван, считаете, что людей, которые желают получить это место, слишком мало, до такой степени, чтобы эта должность ожидала вас больше нескольких часов, то Вы глубоко заблуждаетесь. Я уверен в том, что вскоре, буквально через несколько минут сюда придут люди, которые будут куда более достойны данного поста. - Я согласен! – вдруг кивнул Валялкин. – А можно будет отказаться, если что? - Да, конечно, - кивнул Бейбарсов. – Отказывайтесь столько, сколько угодно, но только до того времени, как получите первое задание. С того момента я не желаю терпеть чьи-либо капризы. - Да, я совершенно согласен, - покачал головой Валялкин. – Я уверен в том, что обязательно справлюсь. Но можно просьбу? - Какую? - Я не хочу, чтобы меня отсылали далеко и надолго. Бейбарсову как раз это и хотелось сделать, но он пока что не собирался сообщать всему миру о собственных намерениях, нет, скорее даже наоборот. Глеб был уверен в том, что Иван задаст этот вопрос, и не собирался просто так спускать ему с рук подобную наглость, пусть и рассчитывал на неё, продумывая каждый шаг своей утаённой мести. Казалось бы, Таня не любила своего мужа и не была верна ему, да и вообще, ни разу даже не целовалась только с Иваном, ну, разве что тогда, во время свадьбы, но всё равно Бейбарсов слишком сильно ревновал. - Это решаю не я, - строго ответил Бейбарсов. – И если вы считаете, что далеко и надолго должны уезжать остальные послы, то вы – эгоист. - У меня здесь жена! - У одного сотрудника не только жена, а и пятеро детей, но, тем не менее, он с верностью ездит в самые дальние державы! – возмутился Бейбарсов, удачно умолчав о том, что у того самого преданного сотрудника в дальних державах тоже несколько детей и как минимум ещё три жены. Он не любил закрывать на подобное глаза, но понимал, что не станет бегать за послом, дабы тот хранил верность семье. Надо ведь выбрать ещё ту семью, которая вообще больше всего в нём нуждалась, а то много чего могло случиться! - Но… - Валялкин умолк, только что осознав, что он сказал вообще что-то не то, да и попросил совершенно не того человека, который мог бы исполнить его просьбу. Бейбарсов же действительно терпеть не мог его, да и был готов едва ли не отправить на тот свет, если бы у него появилась подобная возможность! - Не следует продолжать говорить всяческую ерунду, я занят, - отмахнулся Бейбарсов. – Прошу, покиньте сейчас же мой кабинет и не утруждайте больше меня своим присутствием! Валялкин всё-таки ушёл. Он хлопнул дверью слишком громко, но Глеб не обратил на это никакого внимания, не желая больше совершенно ничего слушать. Бейбарсов наконец-то отыскал портрет, который временно укрылся за бумагами, и всмотрелся в такие красивые зелёные глаза возлюбленной. Конечно, живьём она была ещё прекраснее – но сейчас не было никакой возможности увидеться с Таней. Она даже ночью приходила слишком редко, как казалось Бейбарсову, связанная собственным мужем, с которым порой приходилось и разговаривать, и сидеть, и даже несколько раз целоваться. Глеб страшно ревновал, но при этом прекрасно знал, что на самом деле как раз ничего большего, чем поцелуи, между Таней и Иваном не было. Ему просто снились сны. Гроттер же активно позорила Валялкина, стоило только кому-либо спросить у неё, как именно девушке ночью с Иваном, и сообщала о том, что если она его и удовлетворяет, то он её – совсем даже нет. - Ничего, - вздохнув, обратился к портрету Бейбарсов. – Ничего, любовь моя, скоро твой Валялкин уже ни за что не сможет нам помешать. Казалось, портрет шутливо подмигнул Глебу, и тот тоже улыбнулся в ответ, представляя себе радостную улыбку Тани, которая так радостно всегда смеётся, когда только видит его, которая всегда остаётся его, несмотря на любые события. Вскоре она станет его ещё и официально, и больше ничто и никогда не встанет между ними. Тем более Валялкин, этот глупец, который не понимает даже, какие ошибки допустил в своей жизни…