Правдивые дороги лжи...

Когда Валялкин вернулся в свою комнату, уже наступил вечер. Он достаточно долго гулял, пытаясь переварить те новости, которые ему явно язвительно сообщил Бейбарсов. Казалось, тот специально пытался вытравить Ивана из замка, и Ванька это даже чувствовал, вот только что же он вообще мог сделать? В конце концов, Глеб был практически всесилен в этом государстве. Да, бывали случаи, когда просыпалась, отряхивалась королева и шла в бой, вот только случалось это редко. Ягге повезло – Бейбарсову действительно можно было доверять. Но такой хороший министр, он оказался слишком плохим человеком, если это касалось личностных отношений. Иван, что греха таить, ревновал. Он видел, как смотрит на Таню Бейбарсов, замечал, какими пылкими взглядами отвечает сама девушка, и лишь удивлялся тому, что она пока что вроде бы ему не изменяла. Валялкин был уверен в этом. Конечно, сама личная жизнь у них была отчасти слишком странной. У Тани была плохая привычка выгонять его, не позволять даже поцеловать при свете дня, но ночью Иван считал, что Гроттер позволяет ему даже больше, чем он мог бы надеяться. Иван никак не мог понять, почему за его спиной над ним тихо посмеиваются. Он считал, что те просто услышали не того человека – знал бы он, что на самом деле Таня действительно говорила о нём такое! Знал бы он о том, что на самом деле Гроттер ни единой ночи с ним не провела, потому что всё это время была у Бейбарсова, пока её муж мирно дремал, обнимая собственную подушку и покусывая её от страсти, которая догнала его в царстве Морфея! Но, увы, это не было ведомо Валялкину, и он даже не пытался о чём-нибудь подобном узнать. Он считал, что Тане нужно обязательно верить, иначе ничем хорошим их отношения ни в коем случае не завершатся. Это заставляло сцеплять зубы и спокойно шагать вперёд, уверенно прислушиваясь к словам жены и пытаясь оставить что-то вроде идиллии. - Привет, дорогая, - весело поздоровался Валялкин. – А у меня для тебя новости. Иван приобнял девушку за талию и попытался поцеловать в губы, но она лишь шутливо ударила его в плечо и выскользнула из рук настолько ловко, словно была какой-нибудь змеёй. - Какие новости? – уточнила недовольно она. - Бейбарсов сказал, что продолжать просто так жить в замке мне нельзя. Говорит, что пока я на нашёл себе работу, мне здесь делать нечего, потому что это против правил. Может, мы всё-таки уедем в деревню? – неуверенно поинтересовался Валялкин, который всё равно слишком не хотел быть послом. - Нет! – яростно воскликнула Гроттер. Словно пытаясь вторить настроению хозяйки, волосы её взметнулись вверх, когда девушка покачнула головой, и тут же осели обратно, свидетельствуя о том, что гнев временно утих. - Ну, тогда… Он предложил мне должность посла, - вздохнул Валялкин. – Но, боюсь, Бейбарсов в своей ненависти будет отправлять меня на долгие месяцы из дома! - Ничего страшного. Зато ты будешь жить здесь. Иван не ожидал, что Таня настолько сильно обрадуется тому, что он получил подобную должность, но не стал особо настораживаться. Он был слишком наивен для того, чтобы отметить ведьминские отблески в глазах его жены. Гроттер же лишь хмыкнула себе под нос и неуверенно кивнула, а после, на мгновение удалившись, вернулась уже с вином и протянула Ивану бокал. - Дорогой, давай выпьем за то, что мы с тобой останемся вместе! – восторженным голосом предложила девушка. Иван неуверенно кивнул. Он не любил пить, да и вообще считал, что это неправильно, но отказать жене не мог, к тому же, в основном подобное поведение заканчивалось в постели. Валялкин отпил, довольно улыбаясь – он не думал, что Гроттер настолько обрадуется. Таня же то и дело мотала головой, словно пытаясь что-то ему доказать, весело улыбалась, и кудри её то и дело разлетались в разные стороны. Иван несколько раз поймал её слишком длинные и непослушные пряди, но те, подобно змеям, тот час же выпутывались из его рук и вновь возвращались в предыдущее положение, спустя несколько мгновений рассыпаясь золотым потоком по плечам девушки. Таня выглядела неимоверно соблазнительно, и Иван потянулся, чтобы поцеловать её, но девушка лишь рассмеялась и поспешила отскочить в сторону. Это было странно для неё, и Валялкин не помнил, чтобы в последний раз девушка сопротивлялась, но Гроттер налила ещё вина. - За нас, - промолвила она, поднимая вверх бокал. Искристая жидкость на мгновение отразила какой-то слишком зелёный блик, но Валялкин не обратил на него внимания и доверчиво отпил, покосившись в окно и осознав, что уже наступил слишком поздний вечер. Они после этого долго разговаривали, и Таня выглядела такой счастливой, какой она не была уже много-много дней. Валялкин удивлялся – неужели её настолько могла обрадовать новость о его назначении? Иван на самом деле совершенно не хотел радоваться этому, но не мог возражать, не мог просто так взять и разрушить их хорошие наконец-то отношения. Девушка же, предложив ему лечь, куда-то на мгновение исчезла, а после, стоило только Валялкину прикоснуться головой к подушке, он тут же провалился в приятную, сладостную дрёму, которая отзывалась великолепными реалистичными снами где-то в глубине сознания. Таня долго сидела рядом, косясь на своего мужа. Она сначала совершенно не собиралась отправляться к Бейбарсову, но сейчас была уверена в том, что просто обязана его навестить. - Боги, спасибо тебе, Глеб! – шептала она, уже разгадав коварный замысел Бейбарсова. Спору нет, они явно стоили друг друга. Как только Валялкин более крепко уснул, сжимая в руках какую-то очередную подушку и уже практически прокусывая её край, девушка поспешила выскользнуть из комнаты, направляясь уже по привычному пути. Бейбарсов, как оказалось, уже спал. Он во сне выглядел куда более мило, чем Иван – действительно, люди менялись, но Глебу явно снилось что-то хорошее, причём это что-то всё-таки не было связано со страстью. Таня внимательно всматривалась в его лицо и мягко улыбалась, рассматривая Бейбарсова. - Просыпайся, - прошептала девушка, но Глеб лишь повернулся набок и продолжил дремать. Таня присела на край его кровати и принялась перебирать шелковистые чёрные волосы, к которым она так сильно любила прикасаться. В сознании Бейбарсов обычно был против подобного поведения, но сейчас он ведь не мог возмущаться, потому что сам не проснулся. Сам виноват. Девушка улыбалась сама себе, не понимая толком, почему она пришла, если хотела в эту ночь просто спокойно поспать в собственной кровати. Ресницы Бейбарсова вдруг затрепетали, и он внезапно открыл глаза, удивлённо глядя на сидевшую рядом Таню. Девушка при свете луны казалась ещё более загадочной, чем при солнце или даже при свече, хотя любое освещение откидывало на её лицо какую-то таинственную тень постоянно носимого с собою секрета. - Доброй ночи, - радостно поздоровалась Гроттер. – Ты спи. - Ты пришла давно? – спросил Глеб. - Не знаю. Я не смотрела на часы, - ответила весьма спокойно девушка. – Знаешь… Нет, я, право, не знаю, что хочу тебе сказать и что побудило меня сидеть здесь столько времени, но я, наверное, слишком сильно тебя люблю. Веришь? - Я люблю тебя сильнее, - возразил Бейбарсов, приподнимаясь на локтях. – Если пришла, то ложись рядом со мной. - Я не хочу сегодня, - отрицательно покачала головой Таня. – Нет, послушай, я правда совершенно не хочу… - Я верю. Но ведь супруги не обязательно ради этого ложатся в одну кровать. Это ты Валялкина своего прогоняешь в соседнюю комнату, а он и не возражает, потому что лопух! Правда, ложись! Таня неуверенно пожала плечами, а после принялась снимать с себя дурацкое платье, которое давно уже успело ей надоесть. - Мы поженимся когда-то? – спросила она, забираясь под одеяло к Глебу. Бейбарсов обнял с нежностью девушку за талию и радостно кивнул, улыбаясь чему-то неизвестному и пока что невидимому. - Да, конечно. - А когда? – продолжила расспрашивать рыжеволосая. В голосе её чувствовалась явственная надежда. Девушка действительно желала сейчас стать женой именно Бейбарсова – она не знала, что заставляло её столь сильно любить Глеба, но сейчас, запутавшись в себе, не понимала, почему согласилась стать женой Валялкина. Единственная ровная нить, которая была в её судьбе, вела именно к Глебу, и Таня пыталась выбрать именно эту великолепную нить. Эта нить пылала любовью и надеждой, и Гроттер с каждым разом со всё большей ненавистью думала о том, что могла и вправду сейчас быть с Валялкиным. - Он ненавидит тебя за это назначение, - уже засыпая, прошептала Таня на ухо Глебу – Веришь? - Конечно же верю, - кивнул Глеб. – Он вообще всегда меня ненавидел, а теперь, наверное, для этого появились причины! - А раньше почему? - Потому что я тоже дружил с Ягуном, а тот предпочитал списывать у меня, чем давать списывать Валялкину. Как-то так, - Глеб усмехнулся. – Когда мы вместе учились в университете, Ягун практически ничего не делал, но предпочитал переписывать у меня практически всё. А Валялкин… - У него есть звери, – пренебрежительно ответила Гроттер. – Ты знаешь, я не могу спокойно говорить о нём. - Почему? - Потому что мне слишком неприятно, - пожала плечами Таня. – Я настолько устала от этих вечных попыток то поцеловать меня, то уже что-то более серьёзное, которое никогда не заканчивается делом и всегда – снотворным… Мне неприятно! Он словно не любит меня, а просто пользуется вещью. Когда ты его отправишь? - Как можно скорее, - пообещал Бейбарсов, который надеялся отчаянно на то, что всё-таки сможет помочь Гроттер. И себе. – А ты пыталась использовать приворот против меня, а? - Моё предательство было самым хорошим приворотом, - хмыкнула Таня. – Именно оно нас и свело. Голос девушки стал слишком сонным, и Глеб больше не стал совершенно ничего слушать, а попросту спокойно уснул рядом с нею. Гроттер через несколько минут тоже уже мирно посапывала, забыв о том, что следовало бы прийти пораньше в комнату к Ивану.