Правдивые дороги лжи...

- Нет, я обязательно должен представить тебя своей жене! – восклицал уверенно Валялкин, размахивая, словно ветряк, руками, и пытаясь доказать, что он действительно продемонстрирует собственную возлюбленную Ургу. - Так показывай, - пожал неуверенно плечами тот. – Я уже и вправду хочу посмотреть на это чудо. - Правда ведь! Она чудо, чудо! – Валялкин так расписывал Таню в бурных красках придуманного под шумок идеала, что слуги оглядывались на него с нескрываемой жалостью, вспоминая о том, что Таня вроде бы как сегодня ночью опять приволочила мужа к себе в комнату. Ивана ожидало множество интересных открытий. - А где её комната? Сколько ещё переться? – неуверенно спросил Ург, которому давно уже надоело бродить по коридорам замка. Он устал, он хотел есть, а у Валялкина вдруг проснулся дух экскурсовода! Чёртов коренной житель! Ург недовольно закатил глаза, когда, распинаясь, Валялкин открыл двери , махнул рукой, показывая красавицу жену и… Замер. Бейбарсов, надо сказать, тоже замер, а после, поспешно придя в себя и осознав, что гости не совсем желанные, а на них с Таней их одежды только одеяло, недовольно поинтересовался: - Валенок, ты в командировке. Почему ты так спокойно наплевал на собственные обязательства? Казнь! - Чёрт, - прошептал Иван. – Таня! Господи, Таня! – он уже и не смотрел на Урга, который тоже что-то не особо спешил разговаривать. – Бейбарсов, что ты делаешь в комнате моей жены? - Это ты что делаешь в комнате моей жены? – язвительно поинтересовался Глеб. – А то твоей жены я здесь не вижу. - Таня – моя! - Охотно верю, - кивнул Бейбарсов. – Была, увы, Валялкин, но только была. Так что иди отсюда поскорее, пока не появилась лишняя нога. - Что? – Иван толком не мог понять, что произошло. Таня сначала лишь весело усмехалась, очевидно, радуясь тому, какое впечатление произвела на Валялкина замечательная новость, а после вдруг столкнулась с Ургом взглядом и моментально побледнела. - Господи, - едва смогла выдавить она. – Господи, Глеб, почему именно в эту страну, почему? - Потому что она была самая далёкая, - пожал плечами Бейбарсов, а после, поймав взгляд Урга, почувствовал, как воспоминания слишком нагло копошатся где-то на поверхности сознания, готовясь прорвать тонкие нити волшебства и… - Советник? - Таня? – прошептал сероглазый. – Значит, вот куда ты сбежала! – он внимательно смотрел на девушку. – Ты была моей невестой, а сбежала… Сюда! - Убирайся! Во взгляде Гроттер мелькнуло то самое детское отчаянье, которое появлялось у неё столь редко и в столь странных для девушки ситуациях. - Ты моя! – Ург говорил настолько уверено, словно совершенно ничего не замечал вокруг. – Этот… Этот опять отобрал у меня тебя! - Да он ничего не помнит! – возмутилась Таня, а после, покосившись на Глеба, пристально смотревшего на неё, в отчаянье прошипела. – Не помнил… Казалось, по лицу Гроттер попросту пробежала какая-то волна боли и испуга. Она сильно побледнела и отвернулась, будто бы сейчас действительно была едва ли не при смерти, да ещё и слишком сильно за кого-то переживала. Она уже спокойно относилась к Валялкину, но Ург… Ург казался самым отвратительным человеком во всей вселенной. Это он толкнул её на все те преступления, которые она совершила, это он лишил её счастья и пытался заставить выйти за него замуж… Это из-за него Глеб всё вспомнил! Она бы обязательно пояснила бы всё, рассказала бы тихо, спокойно, и Бейбарсов отреагировал бы тоже так же спокойно, вот только Ургу обязательно надо было появиться здесь и всё испоганить! Испортить, искалечить то, что она столько времени пыталась успокоить и выстроить нормальным, хорошим… Господи, почему она не может просто быть счастливой? Почему она, о боги, не имеет никакого права жить мирно дальше, зачем должна продолжать что-то кому-то доказывать? Как сказать Глебу, что она сделала это совершенно не со зла? Что это её кто-то подговорил? Что виновата не она? Как пояснить, что она любит его? Что тогда уже любила? Никак. Не было ни единого шанса попытаться восстановить чувства, которые, словно тонкая нить, тут же лопнули – Бейбарсов внимательно смотрел на неё, на померкнувшие в один момент глаза, на волосы, которые золотой волной последнего проблеска пламени рассыпались по плечам, и недоумевал. Поверил, дурак, уже во второй раз, несмотря на то, что она когда-то сделала. - Ты была сильной ведьмой, если умудрилась так заколдовать всех, - прошипел он, сжимая ладонь в кулак – всё торжество развеялось в один единственный миг, растаяло, словно тот маленький мирок, что так долго они выстраивали, был всего лишь карточным домиком. - Убирайся, Ург! – воскликнула Таня, но тот не спешил уходить. Казалось, нет в мире совершенно ничего ненавистнее, чем он – Таня не могла даже спокойно смотреть на своего бывшего жениха. Она, принцесса, пострадала из-за какого-то проклятого советника и сейчас, наверное, ещё и потеряла единственного любимого человека, который вообще у неё когда-либо был. - И что? Счастлив ты на своём рабочем месте? – язвительно поинтересовалась девушка, внимательно глядя на Урга. - Почему ты сбежала? – спросил сероглазый, всматриваясь в черты лица Тани и пытаясь отыскать в них хоть что-то от той глупой принцессы, которая выставила за двери молодого министра магии соседнего государства, едва не разрушив все отношения между странами. Бейбарсов оказался умнее. Это было раньше его единственным секретом, а потом он просто забыл прекрасную принцессу с небольшим рубиновым зеркалом в руках… Пока не встретил её. Теперь в памяти у Глеба приподнималась великолепная зелёная вуаль, и смотрели на него задорные глаза будущей королевы. "Принцесса Татьяна Леопольдовна Гроттер, наследница", - представлял невидимый голос великолепную девушку, а у него, молодого парня, только вступившего на пост, тогда перехватывало дыхание… И сейчас. Она была могущественной ведьмой, которая умудрилась стереть всё о себе, всё, что только кто-либо мог знать о ней, а сейчас Ург, проклятое существо, появился перед глазами и заставил болезненные воспоминания воскреснуть. Зачем? - Убирайся! – повторила уже в третий раз Таня. – Убирайся, я совершенно не желаю тебя видеть! - Ты – моя невеста, и я никуда не отпущу тебя, пока не услышу более-менее нормальное объяснение твоему поведению, - язвительно ответил парень. – И не веди себя как малое дитя. Ещё бы подушкой бросила. - Пошёл вон, - на сей раз ответил Бейбарсов, которому окончательно надоело терпеть этого человека, которого он раньше считал относительно хорошим знакомым. Сейчас, когда все воспоминания вдруг вынырнули и оказались на свободе, ему попросту хотелось уничтожить Урга, развеять по ветру тогда единственного его соперника. Будущая королева мило улыбалась ему и позволила поцеловать свою руку, следя взглядом за молодым министром. Советник же за его спиной шипел на ухо девушке, что такого наглеца и вовсе следует казнить. А она, молодая дура, взяла и поверила – Бейбарсов с ненавистью вспоминал тот миг, когда единственная, кого он вообще мог полюбить в своей жизни, требовала, дабы он под страхом смерти убирался из замка. Он тогда ушёл. Ушёл, говоря себе, что лучше просто всю жизнь будет ненавидеть и любить её, чем попытается простить. Так, во всяком случае, думала Таня – но какие же были воспоминания у самого Глеба? Что было с ним? Гроттер не знала. Но знала, что он её ненавидит. Такую, как она, просто невозможно было любить, и Гроттер сама себе казалась самой большой тварью на свете, которую только можно придумать. Гроттер больше всего ненавидела себя за то, что не рассказала Глебу всё ещё вчера, когда он вновь спросил у неё, кто она на самом деле такая, говорил, что примет любые воспоминания. Тихо закрылась дверь. Где-то там, в другом, противоположном мире, который существовал за стенами её комнаты, Ург полушёпотом пояснял Валялкину, кто именно такая Татьяна Гроттер и кем она приходится королю Леопольду. Таня не жалела. Она не жалела, что об этом узнал Иван, потому что он не был настолько дорог ей. Но простить то, что Бейбарсов считал её опять той же дурочкой, не могла. Знала, что как только выйдет из комнаты, сразу же уничтожит Урга – потому что её волшебство, сильное, как никогда, было готово вырваться на волю. Глеб молча одевался, даже не глядя на девушку – она, отвернувшись, попросту рухнула на подушки, не в силах прошептать несчастное "прости". Надо было рассказать. Таня всхлипывала от жалости к самой себе, от собственного бессилия, от абсолютно отсутствующей возможности изменить случившееся. Жалела себя? Да, жалела себя. Она знала, что Глеб сейчас уйдёт и больше не вернётся никогда, и боялась этого больше всего на свете, опасаясь потерять того, кого полюбила в разы сильнее, чем это было раньше, но… Было поздно восстанавливать что-либо, и Гроттер могла только рыдать, прощаясь с короткими мгновениями счастья, единственными, что были в её жизни…