Настоящее, прошлое, будущее.

- Так ты ничего не хочешь мне рассказать? - Мне нечего тебе сказать, - ответил Лан, отводя взгляд. Он уже успел тысячу раз пожалеть, что так спокойно ушёл тогда, когда этого не стоило делать. - А это тогда что? – Эмир ткнул в лежащую около них фоторамку. Было ясно, что он не собирается отпускать Лана просто так, без разъяснений. Слишком уж много вопросов вертелось в его голове. - Фото. Просто фото. Может, даже, фотошоп. Ты об этом не подумал? – решил идти в таком русле Яс, всё лучше, чем молчать. - Но зачем? – недоумение сквозило в каждой черточке лица Мири. Но взгляд оставался серьёзным и недоверчивым. - Может я сталкер какой? Давно влюблён в тебя, а ты просто не знаешь. А тут ещё такой случай. Ты сам приходишь ко мне. Разве не здорово? – почти срываясь в истерику, отвечает Яслан. Ему тяжело было всё это время. Все эти три года. А этот случай... Он хочет всё рассказать, но не может! Чёртовы запреты! Это ломает его изнутри. Саморазрушает. - Если бы так, то люди из безопасности тебя уже давно обнаружили и доложили бы мне, - не поведя даже бровью, отвечает шатен. На лицо вновь вернулась маска спокойствия, он чётко понимал, что всё не так, как говорит парень напротив него, но не мог сказать, что должно быть на самом деле. Это раздражало его, незнание и непонимание. - А я хорошо умею скрываться, - на одном дыхании выпалил Лан. - Врёшь, - и сталь в голосе. - Кто знает, - почти ехидно протянул блондин, отворачиваясь от Эмира, который продолжал нависать над ним, не давая свободы пространства, не разрешая отдалиться от него. И это было так давно забытое приятное чувство, что он рядом. Так и хотелось податься навстречу к нему, заканчивая этот бессмысленный разговор. Ведь сейчас – это не имеет смысла. Ни что не имеет, пока Мири сам не вспомнит. - Меня уже бесят твои полуответы! – начинает вспыхивать Эмир. Это столь необычное для него состояние, но сейчас для него это не важно. - Я не понимаю, что происходит! Здесь всё настолько знакомо, что это не может быть обыкновенным дежа вю! И ещё этот сон! ТЫ в нём сказал, что я забыл! Что? Как мне вспомнить! – взорвался всегда спокойный и хладнокровный Мир. Его уже начало доводить непонимание последнего дня. Он решительно не понимал ничего. Всё было слишком странно и не так, к чему он привык. Это не работа, где всё можно объяснить примерами, всё знакомо и легко, это чувства, эмоции, которые сейчас бушуют в нём. - Но ведь ты не помнишь меня, Мири, - грустно ответил ему Лан, вновь поворачивая голову к нему, точно так же смотря, как во сне. – Ты сам должен вспомнить. Я не могу тебе ничего сказать. - Почему? – был единственный вопрос, который связно вертелся в голове у Эмира. Ему невозможно было видеть Яслана грустным. Его организм требовал, чтобы он сейчас обнял этого солнечного блондина, чтобы прижал к себе и не отпускал, но Мир так не сделал. - Потому, что так нужно, - лишь тихо произнёс Яс. Боль разрывала всю его душу на осколки. Он понимал, что сейчас может потерять самого дорогого для себя человека во второй раз. Но он знал, что не может сделать иначе. Казалось, ещё немного, и глаза будут переполнены предательской влагой, что так стремилась вырваться градом слёз по щекам. - Вот как, хор-р-рошо, - процедил Эмир, отстраняясь от Яслана. Больше не говоря ни слова, он направился к выходу из кухни. Спустя какое-то время, хлопнула входная дверь, а Лан всё так же продолжал стоять у стола, словно его до сих пор держали, и не в силах был вымолвить ни звука. Лишь через несколько долгих томительных минут, слёзы, душившие собой, всё же вырвались наружу, тихо стекая по скулам блондина. Он не рыдал, нет. Он лишь думал о том, что это конец. Вновь. *** Всю следующую неделю Яслан жил, как в тумане. На автомате ходил на работу, делал привычные действия, не особо соображая, зачем и для чего это всё. Казалось, он потерял смысл для жизни. Лан тихо сходил с ума, проклиная, что не убрал фото, что ушёл так не вовремя в магазин, ведь Мири был у него дома, что это вообще случилось… Ведь теперь Мири не вернётся, и все его надежды, на хотя бы быть знакомыми, канули в Лету… Воспоминания новым потоком заполняли его. Как они были вместе. Как были счастливы. Как они могли быть... Как прошли эти три года одиночества. Как они вновь случайно встретились, не ожидая того. Как его колотил страх в этот момент. Как он был рад, когда Эмир вновь пришёл сам, забыв телефон. Их поцелуй... Всё это сводило с ума, потому что это то, что могло быть, но то, чего нет. Слишком тяжело для одного. Но ведь надо жить. И вновь вечер пятницы. Уже почти полночь. Дверной звонок разнёсся оглушительной трелью в тишине квартиры. Яс словно отмер, выныривая из глубины своих мыслей, в которые был погружён всё это время. Не глядя в глазок, открывает дверь. Мало кто так может прийти в такое время. Щелчок замка, и неприкрытое удивление в зелени глаз. Кажется, что мир рухнул и вновь восстал, собирая себя по осколкам. На пороге стоял Эмир, едва держась за косяк двери. От него сильно разило алкоголем и табаком, а ведь ни того, ни другого он не любил. Возможно, он не настолько пьян, каким выглядит, ведь когда Мир поднимает свой взгляд на Яса, то он вполне осмыслен, решителен. Когда Яслан только собирался что-то спросить у своего неожиданного ночного гостя, тот внезапно достаточно резко заталкивает его в квартиру, захлопывая за ними дверь. Пара мгновений, и Лан уже прижат к стене в прихожей горячим телом, не дающим право даже шевельнуться. - Ты сводишь меня с ума. Я не могу так. Везде ты мерещишься, не выходя из головы, - чуть осипшим голосом почти шепчет Мир прямо в губы Яса и впивается в них поцелуем. Касания столь желанных губ выводят из равновесия, выбивая все мысли из головы. Горячий язык, хозяйствующий в чужом рту, приносит ни с чем не сравнимое блаженство, которого всё время не хватало. Даже тот поцелуй, что был у них неделю назад, не сравнится с этим. Всё иначе. Эмир не спрашивает, он берёт то, что ему необходимо. То, что ему желанно и не даёт покоя. Яс невольно стонет в губы любимого от нахлынувших эмоций и ощущений. И с этим стоном приходит осознание того, что так ведь нельзя. Это, практически, насильственное возвращение воспоминаний, а ведь доктор советовал, что этого не стоит делать. Но руки, чужие, не свои, уже полностью завладели его телом, оставляя свои следы повсюду, касаясь везде, где могут дотянуться, забираясь под одежду и стягивая её. Едва оторвавшись от сладких губ, Эмир тянет Лана на себя, наконец, отрывая того от стены и, вновь завладевая его ртом, медленно продвигается к спальне. Он бы и сам не мог объяснить, что двигало им в эти моменты. Он просто знал, что так правильно. Что так и должно быть. Что это его, ЕГО, Эмира человек. Это было где-то внутри, словно на подсознании. Поэтому на вялые попытки Яслана сопротивляться вначале он даже не обратил внимания. Что стоило ему хоть немного послушать здравый смысл и всё же дойти до спальни? Одним Всевышним известно. Настолько сильно было желание обладать манящим его блондином, что он едва сдержался, чтобы не начать раздевать его прямо в прихожей, снося собственную крышу к чертям окончательно, когда уже невозможно остановиться для чего-то связного. Он слишком долго ждал. Казалось, что все эти три года, которые его мучало лёгкое чувство неправильности, он ждал именно этого момента, поэтому сейчас спустил все тормоза, заваливая Лана на кровать и нависая сверху, начиная покрывать всё его тело поцелуями, стягивая, наконец, столько мешающую одежду. А Яслан… его чувства и эмоции были в раздрае. Он столь долго этого хотел, так давно мечтал о том, что их совместные ночи когда-нибудь повторятся, что уже почти потерял надежду на это. И сейчас, всё слишком внезапно. Всё слишком остро и чувственно. Так, словно он ходит по краю пропасти, готовый сорваться в любую секунду. И ведь доктор говорил… А к чёрту доктора! Сейчас есть лишь только они. Яс и Мир. Вместе. И никого больше. И видят они только друг друга. Сейчас, наконец, можно отпустить себя, отдаваясь на волю давно мучавшему желанию. Желанию быть с любимым, с самым родным и близким человеком. Сколько времени продолжалось это безумство на двоих – никто не может сказать. Уставшие, обессиленные, но безумно счастливые, они уснули в объятиях друг друга. Эмир крепко прижимал к себе своё блондинистое чудо, словно боялся, что тот может исчезнуть, как тогда, во сне, а Лан и счастлив такому раскладу. Они не говорили о чём-то дельном в эту ночь. Лишь шептали друг другу безумные слова желания, страсти, бушующей в них. Мир постоянно повторял, что теперь Яс его, что он его никуда не отпустит, а тот лишь счастливо улыбался, веря в счастье. Наконец, спустя столько лет. Жуткая боль пронзила голову шатена. Казалось, ещё немного, и она разлетится на кусочки, обещая хозяину мучительную смерть, но этого не происходило. Перед глазами Эмира, словно кадры киноплёнки, проносится то, что он давно забыл. Первая встреча, солнечный парень перед глазами, зелень глаз, яркая, тёплая улыбка, нежность переполняющая сердце. Холодные слова, другая реакция, любовь. Заполняющая всё существо, прорывающаяся сквозь границы, закрытые мозгом памяти. Переполняющая всё внутри, ставящая всё на свои места. Объясняющая поведение и тягу, желание. Их дни вместе, словно калейдоскопом мерцают перед глазами. То душевное тепло, которого ему не хватало эти три года, которое было лишь рядом с Ясом, снова возвращается к нему. Жизнь, пять лет жизни, что выпали, словно он был один. И авария, та, которая принесла лишь пустоту в сердце. Яслан был жутко напуган. Он ожидал, что могут быть последствия их ночи, но не думал, что так скоро, и это будет выглядеть так страшно. Эмир перед ним метался, словно в горячке, а Лан всё пытался разбудить его, не выдерживая слушать стоны боли, которые вырывались из груди шатена. Из глаз снова начали капать предательские слёзы, слишком он расчувствовался за последние дни. Надо бы брать себя в руки, а никак. Внезапно, всё успокоилось. Эмир открыл свои невозможно голубые глаза. Лан был рядом, держа его за руку. Глаза покраснели от слез, а лицо было таким несчастным, что так и хотелось прижать его к себе и больше не отпускать, никому не показывая это чудо. - Ну, что ты, Яся, всё хорошо, - произнёс Эмир, протягивая руку к лицу Яслана и нежно проводя пальцами по щеке, стирая дорожки слёз. – Я люблю тебя. И теперь никогда не забуду. - Правда? – по-детски спросил Лан, подаваясь вперед на эту незамысловатую ласку. - Правда, - тепло улыбнулся Мир, так, как всегда улыбался только ему, тут же попадая в сильный захват таких родных и любимых объятий самого дорогого для него человека. *** Эпилог. Будущее. - Ааа!! – раздался вопль с кухни. – Лааан!! Что этот ледяной Мыр-мыр делает у тебя дома?! – испуганный и взъерошенный Рин вылетает в прихожую. - Ты только скажи, я выгоню его самодовольную рожу, если тебе больно! - Рин, - тёплая улыбка озаряет лицо блондина. - Кто это тут самодовольная рожа? – слышится ледяной голос, который, кажется, может заморозить всё вокруг. Эмир выходит из кухни, подходя к Лану и обнимая его со спины. Глаза Каэрина невольно расширяются, становясь размерами с крупные монеты. Он вроде и хочет что-то сказать, но мысли слишком путаются в голове. Дэй рядом с ним лишь ухмыляется. Он-то знает, что такой, как Эмир, никогда не будет никого обнимать просто так. - Он вспомнил, - только и сказал застывшему Каэрину Яслан, искрясь заражающим окружающих счастьем. - Если снова забудешь, я тебя найду – и уши надеру! Лан слишком хороший, чтобы страдать из-за тебя! – отмер, наконец, Рин, бесцеремонно тыкая пальцем в Мира. Шатен приподнял руки в примиряющем жесте, всё так же не отпуская Лана из своих объятий. - Не забуду, - совершенно серьёзно сказал Эмир. – Но если вдруг такое повторится – то жду тебя. Не хочу вновь терять то, что мне так дорого.