Блог Евгении Ватсон (The Blog of Eugenia Watson)

Блог Евгении В. Ватсон, Нинздя-воина 1 сентября Сегодня я пришла из школы не в лучшем настроении. Уроки раздражали, а еще я до сих пор злилась на отчима, потому что он чертов идиот. Однако вечер прошел достаточно приятно. Что означает – никаких запахов разложения в квартире. Уверена, я единственная девушка в классе, способная столь быстро и точно идентифицировать запах разлагающихся трупов. Хотя, честно говоря, даже если вы не встречались с ним ранее, вы сразу поймете, что к чему. Есть в нем что-то такое, что посылает импульсы прямо в мозг, говоря: «О Боже, смерть, беги, дура, беги». Именно поэтому в нашем доме установлены строгие правила насчет того, какой схеме следовать, когда находишься в непосредственной близости от гниющих трупов. Я потратила довольно много времени на обсуждение условий этого договора. По-моему, если мне не разрешается проводить в ванной химические эксперименты, будет честно, если наша квартира будет свободным от разложения местом. Правила, которым, я полагаю, сегодня никто не следовал. Я учуяла это в ту же секунду, как подошла к двери. - Гадость! – вот что я сказала – или что-то вроде этого. Я взбежала по ступенькам, стараясь дышать через рот. Распахнула дверь в квартиру. - Мама! Я чую мертвых! Я услышала торопливые шаги и возню, затем она вышла в коридор, с мокрыми после душа волосами, держа в руках одежду. - Прости, прости, - пробормотала она. – Предполагалось, что я уберу все до того, как ты придешь домой. - Ты обещала оставлять эту одежду в лаборатории, потому что фу-у-у. - Я знаю, но… - Просто два дня назад у тебя был еще один вонючка, и у тебя не было возможности постирать одежду, которую ты хранишь на работе на смену, так что сегодня в лаборатории ты не переоделась. Мама выгнула бровь. - Если ты уже знала причину, могла бы дать мне послабление. - Эй, а у меня была причина прийти на полчаса позже комендантского часа на прошлой неделе, а я до сих пор разгребаю последствия. Она ухмыльнулась. - Справедливо. Я просто отнесу это в прачечную. - Достану ароматические палочки. – Нескольких «Наг Чампа»[1] и открытых окон, как правило, достаточно, если только одежда не… пропиталась. Дверь, ведущая в квартиру по соседству, распахнулась, и в комнату вошел отчим. Не могу подобрать слов, чтобы описать, как он ходит, разве что скажу, что выглядит это так, словно позади него развевается невидимый плащ. Он поморщился. - Боже мой. Это какой-то особый парфюм «Ля Труп», Грейс? – произносит он маме вслед. - О, Шерлок, заткнись, - прокричала она, спускаясь по ступенькам в подвал. - Где Джон? – спросил у меня Шерлок. - Не знаю. Он нахмурился. - Но ты всегда знаешь. - Он твой муж. - Духовной связью с ним я не обладаю. - Как и я. Напиши и спроси. - Написал. Он не ответил. - А ты хоть секунд пять подождал? Ну конечно нет. – Словно по команде, у Шерлока загудел мобильный. Он насупился. - О. Он задержался в Теско. - Ну и дела. Как будто мы сами не могли это вычислить. - Я вижу, ты все еще злишься на меня. Я знаю, о чем вы думаете. Противный отчим, подростковое бунтарство, видите, она сопротивляется новому человеку, вторгающемуся в ее разрушенную семью, погубив все ее надежды на примирение родителей. Ничего подобного. В моем случае все эти клише не работают. Я абсолютно обожаю Шерлока и всегда обожала, потому что он вовсе не противный (ну, не в общепринятом смысле) и он не незнакомый, он всегда был в моей жизни, и моя семья не разрушена, все в порядке, большое спасибо. И моих родителей не нужно мирить, они и так отлично ладят. Просто они больше не в браке друг с другом. И потому, что я люблю Шерлока, я на него злюсь. Вчера я участвовала в традиционном лондонском турнире по шахматам. Не в категории юниоров, а на регулярной основе. Я вот уже три года являюсь самым молодым игроком среди всех участников. Я, может, и понимаю математику с трудом и чертовски ненавижу историю, но, когда дело доходит до шахмат, меня от них за уши не оттащишь. Я только что перешла отметку 2400 в своем рейтинге Эло[2]. Мне нужно выиграть всего лишь пару турниров в сильной программе, и я стану международный мастером. И лондонский турнир был шагом в этом направлении. Я не ожидала победы (и не выиграла), но хорошо финишировала и подняла рейтинг. Так что вчерашний день был довольно важен. Пришли все. Мама и папа, и тетя Адель, и другие члены Легиона Тетушек и Дядюшек. Бабушка Хадсон, бабушка и дедушка Пепперидж, Метси и Зак, и все в мире, кто хоть что-то для меня значил, были здесь. Даже два моих любимых учителя пришли. Все в моей жизни, кто имел значение. Все, кроме Шерлока, человека, который был первым, кто сел напротив меня за шахматной доской, когда мне было четыре года, кто нашел мне тренера и убедил ма и па позволить мне участвовать в соревновании. Он должен был быть там, обещал мне, что будет, и догадайтесь что? Он не пришел. Как это всегда бывает, работа отвлекла его вновь; однако можно подумать, что за шестнадцать лет я привыкла к этому. В некотором смысле так оно и есть, но я до сих пор не привыкла к этому выражению разочарования на лице моего папы, когда Шерлок вновь огорчает меня, и к тому, что он думает, словно это его вина. И я никогда к этому не привыкну, поскольку из всех людей в мире больше всего я люблю своего отца. И вот теперь он здесь, надо же. А я всего лишь шла зажигать благовония. - Если это тебя утешит, твой отец теперь со мной не разговаривает. - Нет, не утешит. – Я обернулась. – Полагаю, мы все просто устали ждать, когда ты вспомнишь, что у тебя есть семья. - У Джона есть семья. А я всего лишь… здесь. – И тут у меня упала челюсть. Я не знала, что сказать, поэтому лишь ударила его по плечу. Изо всей силы. – Ауч! – словно маленький ребенок, вскрикнул он, потирая руку. – За что? - За то, что ты ведешь себя как идиот! Ты не можешь отказаться от того, чтобы быть моим отцом! - Я не твой отец. - Черта с два! А кто рассказал мне о сексе, когда папа только и делал, что заикался? Кто по-настоящему рассказал мне про наркотики после того, как мама предоставила лишь подчищенную версию? Кто показал мне каждый переулок Лондона и научил завязывать скользящий узел и делать батарейки из картофеля для научной ярмарки? – У меня наворачивались слезы. И мне было ненавистно это чувство. Но это было важно. – Ты играл мне на скрипке, когда я не могла уснуть, потому что мне снились кошмары. И ты читал мне книги на все голоса. Поэтому не говори, что мы не семья, Шерлок? Ладно? Шерлок выглядел пристыженным. - Я не намеревался отрицать это, Джини. – Дело в том, что я знала об этом. Проблема была не в том, что Шерлок не считал нас семьей. А в том, что он по-прежнему, хотя и прошло столько времени, не совсем привык к мысли о том, что мы признаем его членом семьи. Я перестала злиться. Я обвила его руками и крепко обняла. Объятия Шерлока не были такими, как у папы. Папины объятия были уютными и мягкими, и теплыми, и комфортными. А когда тебя обнимал Шерлок, казалось, словно тебя обхватывает невероятно костлявое существо с несколькими ногами. Однако он обнял меня за плечи и сжал, и это чувство было приятным. Я ощутила его ладонь на своей голове, комфортно примостившейся под его подбородком. - Я действительно хотел прийти, - тихо произнес он. - Я знаю. - Джон сказал, ты отлично справилась. - Третье место. И еще пятнадцать рейтинговых баллов. - Хорошая девочка. Ты побила того идиота Рейхманна? Я улыбнулась. - За сорок два хода. - Я полагаю, ты делала заметки. - Конечно. Хочешь посмотреть? - Естественно. Я услышала шум, и мы оба подняли взгляды. В дверном проеме, ведущем в квартиру 221Б, стоял папа, наблюдая за нами. Я вытянула руку. - Давай, пап. Я его простила, теперь твоя очередь. Он подошел и встал рядом. - Он извинился перед тобой? – спросил он меня. Он проигнорировал Шерлока, который смотрел на него с выражением щенячьей грусти. Многие люди, обвиняющие его в том, что он был бесчувственным ублюдком, не имеющим сердца, никогда не видели того, как он вел себя с моим отцом. - Вроде того. В некотором смысле. Папа покачал головой. - Полагаю, тогда это придется сделать. – Я притянула его в объятия. Шерлок стал пятиться назад, но папа ему не позволил. – Нет. Объятия – это твое наказание за то, что ты был задницей. Шерлок испустил долгий, показушный вздох. - Вы жестоки, вы оба. - Я всего лишь подражаю папе, - произнесла я. Папа поцеловал меня в лоб. - Которому? После этого все перемешалось. По лестнице поднялась мама, которая немного поворковала над нами, что, я полагаю, было следствием нашего группового объятия, после чего Шерлок вспомнил, почему искал папу (из-за слюны с примесью табака – лучше не спрашивайте), а потом позвонил какой-то репортер, желая поговорить со мной о моем шахматном рейтинге. Кажется, он надеялся услышать одну из этих типичных историй о вундеркиндах, но шестнадцать – это почти взрослый, так что, полагаю, это не так интересно, как написать статью о ребенке, который играет в шахматы, попивая детскую смесь из кружки-непроливайки. Мы с мамой убрали остатки ужина. А затем я пошла в 221Б, чтобы посмотреть, смогу ли поучаствовать в работе над табачным плевком – должна же быть в нем какая-то таинственная подсказка, - однако взамен мне довелось наблюдать зрелище в виде целующихся на диване папы и Шерлока. Не тот вид слюны, на который я надеялась. Ха! Убейте меня. Спасибо, теперь буду думать об этом всю неделю. Вести блог утомительно. Как папа это делает? Его посты раз в десять длиннее, и он описывает все эти сумасшедшие детали из их дел. Все это произошло лишь два часа назад, а я уже не помню точных слов, произнесенных кем-либо из нас. Часть из диалога выше могла быть перефразирована, признаюсь, хотя я точно помню каждое слово, сказанное мною, когда я кричала на Шерлока. Что ж, вроде обо всем рассказала. Да и Метси может позвонить в любую минуту, опять будет жаловаться на уроки поэзии. Поверьте, об этом вам читать в моем блоге точно не захочется.