Мои ночи

Я стоял в школе у своего шкафчика, ища нужный учебник, как вдруг моего плеча коснулись. Эту огромную лапищу я не смог бы перепутать ни с чьей. Картман. Я резко захлопнул дверцу, намериваясь побыстрее уйти от него подальше, но был грубо прижат спиной к холодному железу. Теодор зажал меня так, чтобы я не смог вырваться. Ожидать можно было чего угодно: от минимальных обзывательств «жидовским рыжим пидором» до насилия. Изнасилования. Я мысленно молился, чтобы Стэн вернулся из класса в коридор, но звать его было девчачьим проявлением слабости. Я видел свое лицо в отражении глаз Эрика: немного напуганное, но с глубочайшим презрением во взгляде. Сам Эрик выглядел решительным, но очень усталым, под глазами красовались огромные синие мешки, имевшие коричневый оттенок. - Тебе еще что-то от меня нужно? – я сощурил глаза. – Ты недостаточно насмотрелся? - Да не трясись ты так, еврейчик, ничего я тебе не сделаю. Я только хотел сказать тебе пару фраз, но, видимо, это болтливая сволочь Марджорин уже все тебе выложила еще вчера. Марджорин. Он частенько так называл Стотча, выплевывая это девчоночье прозвище, когда Баттерс начинал излишне мозолить ему глаза. Стотч никогда не отзывался на это, но грустнел и начинал смотреть себе под ноги. Эрик не стеснялся говорить это прилюдно, но однажды он совсем затравил Стотча так, что тот чуть не разревелся, что только бы подлило масла в огонь. Помнится, тогда Кенни не выдержал и врезал ему. На верзиле-Теодоре не осталось даже синяка, но он неделю красовался с ссадинами на скуле. - Так что же ты теперь будешь делать? Как обычно ставить палки в колеса? Я не поверю в то, что ты отступишься, имея такой компромат. Эрик с усилием сжимал свои губы. - Я поставил камеру два месяца назад в углу шкафа за цветком, если вы ее еще не нашли. Как бывало в детстве, по старой памяти воспользовался окном и лестницей, пока тебя не было. Конечно, мы нашли камеру! Но я тебе об этом сейчас не скажу. И это совсем другая история. Хотя, странно, что Эрик сказал правду о местоположении своего электронного глаза. - Удивительно, что такой внимательный рыжий жид, как ты, не нашел ее раньше, позволяя мне видеть подобное. Можешь не волноваться. Эти видео не попали на YouTube, не были разосланы по почте всей школе, не были показаны твоей матери. И не будут. Вчера вечером я сделал самый огромный подарок тебе – я все их удалил. Ты можешь не верить мне, но у меня на все есть причина. Зачем оставлять записи себе, если я не буду их пересматривать? Я просто не смогу это делать! Видеть тебя еще раз с этим… А рассказать еще кому-то, чтобы это растрепали, и я постоянно слышал со всех углов сплетни про вас? Я никогда не смогу это забыть, но я могу попытаться об этом не думать. Я лишь избалованный глупый мальчишка, который был в своем репертуаре и выбрал не ту тактику. Мы со Стэном оба агрессоры, но он в этом отношении к тебе спиной, а не лицом, как я. Я никому не скажу. Разве что Баттерс знает, потому что помогал мне с программой для камеры на компе. А Кенни сам вас вычислил. Уж где и как спросите у него сами. Картман отпустил меня и пошел прочь по коридору в сторону выхода из школы. Жиртреста сегодня на занятиях точно не будет. - Эрик! – он обернулся, слегка помедлив, - сволочь же ты паскудная! – Он растянул в сторону углы рта, но улыбки из этого все же не вышло. Как, впрочем, и оскала и всего остального. – Но все равно спасибо. Я вложил в это «спасибо» чуть больше, чем благодарность за удаленные видео. Ведь, если принять за правду слова Баттерса, то Картману сейчас очень плохо. Я искренне надеялся, что то, что делает Эрик, не очередной его розыгрыш. И я пошел в класс, все еще провожая его уходящий силуэт взглядом.