Я ненавижу тебя, Малфой!

Воспоминания _____________ "Он устало вздохнул, зарываясь пальцами в свои волосы, и откинул голову на спинку дивана. Я присел напротив в кресло, листая Ежедневный пророк. Камин тихо потрескивал, уютно согревая. Его невозможно сияющие волосы в темноте причудливо рассыпались по темной обивке, огненные блики перепутались с прядями. Казалось, он спит. — Знаешь, я никогда не понимал, почему те, у кого есть какая-то власть над другими, чаще пользуются ей для совершения зла. — Поясни, — тихо попросил я, бросив мимолетный взгляд на него. Он бездумно смотрел в огонь, его пальцы неосознанно поглаживали ворс диванного покрывала. — Адольф Гитлер, Маргаретт Тэтчер, и прочие имели власть. И распорядились ею во зло. Они совершили много страшных дел. Как и Гэбриель Фирлесс. И знаешь, что я понял? Он резко посмотрел мне в глаза, и я отшатнулся от внезапно пронзившего меня до глубины души скорбного взгляда. — Они ведь хотели как лучше, — тихо прозвучал его низкий голос. Он снова откинулся на спинку дивана, массируя кончиками пальцев кожу головы. А я возмутился, едва сдерживая рвущийся гнев, проговорил: — Ты хочешь сказать, что эти кровавые убийцы хотели добра для мира?! — Разумеется. Только они немного по-другому преподнесли миру понятие добра. И мир их не принял, назвав злодеями. Раздраженное молчание было ответом с моей стороны. Он снова печально посмотрел на меня, попытавшись улыбнуться, и продолжил: — Надо смотреть вглубь сердца, Гарри. Не всегда можно судить человека по его поступкам. — Ты сейчас говоришь мне, что в мире вообще нет зла, так?! Он мотнул головой из стороны в сторону, и тихо проговорил: — Зло внутри каждого из нас. Но одни люди не замечают его в других, стараясь заглушить свое зло, а иные только и делают, что замечают чужое зло, ничего не делая со своим. — Это как из Библии, — проговорил я, наконец, понимая, о чем он говорит. — Библия? Книга магглов-христиан? Я кивнул, продолжив: — То есть, ты считаешь, что то, что мы привыкли считать злом, есть и в наших душах? Что нам не нужно бороться с чужим злом, а только со своим? — Несомненно. И я глубоко убежден, что Фирлесс думает так же. — Но почему, Драко?! — Потому что он считает, что любой человек, будь то маг или маггл — средоточие зла. И он борется со своим злом, вместе с тем истребляя чужое. — Но он не оставляет никому выбора... — И в этом его ошибка. Нельзя вершить правосудие, пока ты не заслужил этого кровью. " ______________________ Гарри Драко оттолкнул меня с траектории полета заклятья, замер, странно закашлялся и рухнул на землю как подкошенный. Зеленые всполохи его магии заметались вокруг меня и рассыпались пеплом. Его крылья с громким хлопком исчезли, волосы укоротились, стали пепельно-русыми и ореолом рассыпались по земле, перемешавшись с пылью. Распахнутые глаза потухли, рот был приоткрыт в последнем крике, губы посерели и мгновенно пересохли. Он был мертв. Незримая сфера, сковывающая мое сердце, с тихим звоном распалась. Я упал на колени рядом с ним, прижимая его к себе, целуя в мертвые губы, лаская дрожащими пальцами холодную кожу, задыхаясь от рыданий, все время шепча: «Нет! Нет! Нет, ты не можешь меня оставить! Драко… Драко». Фирлесс с злорадной ухмылкой поднял палочку и произнес, сверкая глазами: — Не правда ли, твоя судьба, Поттер, имеет циклический характер? Своеобразная круговая композиция. Сначала Волдеморт, которого ты победил, теперь я, который победит тебя. Я поднял глаза на убийцу самого дорогого мне человека и сквозь зубы произнес: — Ты чудовище, Фирлесс! Ты безжалостно убил тысячи людей. И ты заплатишь за это. — Как же?! — расхохотался тот, взмахивая руками. — Все кончено, Поттер. Все кончилось уже тогда, когда мои верные слуги провели ритуал над тобой. — Он торжествующе улыбнулся, поясняя: — Ты был слишком силен в своей безрассудной любви к этому чистокровному мальчишке. Вы питали друг друга. И даже тогда, когда твое сердце было прочно запечатано от чувств, твоя душа стремилась к нему, хоть и в извращенном смысле. Он не смог бороться с жгучим желанием быть твоей частью, и поэтому сносил все твои выходки. Это ты настоящее чудовище, Поттер! Как он тебя любил — так никто и никогда не мог любить. Его любовь была похожа на бесконечную Вселенную, центром которой был ты. А ты наплевал ему в душу. А я избавил его от страданий. — Ничего еще не кончено, Фирлесс! Я был полон решимости растерзать голыми руками ненавистного Фирлесса, но тот задорно ухмыльнулся, что-то прошептал, из его палочки со свистом вылетело синее проклятье и угодило мне прямо в грудь. Тьма накрыла меня. * * * Передо мной была пропасть, бесконечно уходящая в даль расщелина, на глубине которой отдаленно виднелись всполохи огня и слышался непонятный, холодящий душу, гул человеческих голосов. Сверху светились мириады звезд. Я стоял на узком, переплетенном растениями, мосту, без намека на поддержку. Мост был бесконечен и с той, и с другой стороны. Мне не было страшно. Не было больно. Я ничего не чувствовал и сделал шаг в пропасть. И не полетел. Воздух под моими ногами словно загустел, я пошел вверх по воображаемой лестнице, помогая себе руками, продираясь сквозь непонятный густой и смрадно пахнущий воздух вокруг пропасти. Вверх... Небо разорвалось под моими пальцами словно фетровая ткань, звезды посыпались вниз, а я был ослеплен светом, проникавшим сквозь дыру в потолке. С огромным трудом я выбрался наружу. И оказался по пояс в алой теплой крови. Вокруг меня простирался океан крови, сверху светило обжигающее солнце, и кровь тут же загустевала на моем теле, скатываясь в неприятные комки. В крови стояли деревья, на ветвях которых висели, держались или были нанизаны люди, и пустыми глазами смотрели на меня. Я упорно представлял лестницу, карабкаясь, оскальзываясь руками и ногами на ненадежных ступенях. Вверх... Солнце было холодным, как лед на ощупь, осыпаясь колкими льдинками в моих окровавленных пальцах. Я вынырнул, оказавшись в ледяной проруби. Я выполз на лед, сотрясаясь от жуткого холода. Все мое тело словно пронзали миллионы осколков. Вокруг меня был темный, непроходимый лес, и я не видел просвета. Я судорожно закашлялся. Воздух, такой же тягучий, как над пропастью, со свистом вылетал из моей груди, мгновенно леденея, превращаясь в изморозь на моих пальцах. Холод сковывал душу и сердце. Оледенелыми ногами я ступил на лед, оскальзываясь, побрел к берегу. Темная гладь озера тускло отражала лунные блики, и сквозь адамантовый прозрачный лед виднелись люди, со страданием на лицах. Посмотрев вниз, понимая, что эти люди что-то кричат, но лед заглушал их голоса, я охнул от ужаса, и устремился к берегу еще быстрее. Но тот не приближался, а, казалось, еще больше отдалялся, и мертвые люди под водой простирали с мольбой ко мне руки. Тогда я снова представил лестницу, ощутив сгущающийся воздух, дрожащими пальцами хватаясь за стропила, полз, не оглядываясь на мертвых. Луна под моими пальцами дрогнула, расширяясь, и поглотила меня. * * * Я оказался в городе с пустыми захламленными улицами, с порушенными домами и мертвыми телами повсюду. Оглядев себя, я понял, что на мне надет аврорский китель и в руке зажата палочка Драко. Медленно шагая по мостовой, я смотрел по сторонам, не замечая признаков жизни. Кажется, я был в центре разгромленного Лондона. Тут впереди я увидел скрючившееся в пыли тело. Человек слабо стонал, скребя сломанными ногтями по асфальту. Это был Драко. Я бросился к нему, подхватив на руки. — Гарри? — тихо спросил он, проводя холодными пальцами по моей щеке. — Это я, Драко. Он вцепился мне в китель, прижимаясь всем телом, медленно вдыхая и выдыхая. Я чувствовал холод его кожи, но сердце под ней не билось. Драко посмотрел в мои глаза, и на его бледных губах мелькнуло подобие улыбки. Так мы простояли бесконечность. — Драко, где мы? — решился спросить я, когда он поднялся на ноги и стал отряхивать свой пыльный китель. Он деловито огляделся, отнимая у меня свою палочку, и спокойно проговорил: — Судя по всему, в маггловском аду, Поттер. Кстати, — он порылся во внутреннем кармане и протянул мне мою палочку. — Не знаю, что это за хитрости смерти, но, похоже, у нас есть шанс выбраться отсюда. Ты как сюда попал? — Я представил себе лестницу в небе. И взбирался по ней. — Угу, а я полз по канату. Вот дурак, — ухмыльнулся он. Он переменился в лице, внезапно хватая меня за плечи и притягивая к себе. Его губы обжигали холодом, но с каждой секундой теплели. Он поцеловал меня, не стремясь доставить себе или мне удовольствие. Он словно пытался удостовериться в том, что я реален. Я прижался к нему всем телом, дрожащими ладонями касаясь его плеч и груди, зарываясь пальцами в пепельно-серые волосы, к которым с каждой секундой возвращался их блеск. По нашим щекам то и дело пробегали слезы, горячие и соленые, Драко все крепче прижимал меня к себе, хватаясь за мою одежду. — Драко, прости меня, — зашептал я, захлебываясь словами, изо всех сил целуя его. — Прости меня за ненависть. Прости за твои страдания. — Гарри, ma vie, mon convoit?, mon bien-aim?*, — срывающимся шепотом ответил он и, рассмеявшись, продолжил: — Ты все мне отработаешь, идиот. В десятикратном размере. После этих слов и я рассмеялся, снова целуя его. Воздух вокруг нас уплотнился. Мы внезапно начали падать. Драко радостно улыбнулся, запрокидывая голову. Я крепко прижал его к себе, начиная чувствовать тепло его кожи, тепло вокруг нас. И мы падали… Драко Я летел сквозь бесконечно пересекающиеся и перемешивающиеся между собой облака. Я не ощущал себя, как человека, я знал, что мертв, и мне почему-то было спокойно и тепло. Думать о чем-то постороннем было приятно. Но тут мой мозг пронзила мысль: «Гарри». Я почувствовал сильный толчок в нематериальную грудь, словно сердце судорожно вздрогнуло. «Спас ли я его?» Падение внезапно прекратилось, и я оказался по шею в чем-то вязком и теплом. Я почувствовал металлический запах и, если бы у меня был желудок, он сейчас бы сжался в комок. Вокруг меня была кровь. Море крови. В ужасе, я попытался осмотреться, но нигде не увидел ничего похожего на сушу или хотя бы дерево. Тогда я представил, что с неба ко мне спускается толстая веревка, как лассо оплетая мои руки и вытягивает меня наверх. Так и случилось. Через мгновение я оказался в белоснежном, ослепляющем снегу. Все мое тело пронзил нечеловеческий холод, и я не хотел ничего другого, как оказаться в тепле. Я представил, что все вокруг полыхает в огне, и мне стало немного теплее. * * * Наконец-то я встретил Гарри. Мне не хотелось ничего другого, как забыть все прошлое, навсегда распрощаться с той болью, что я испытывал и просто быть рядом с Гарри. Рядом с тем самым Гарри, которого я полюбил когда-то… Я понял, что хочу, чтобы все было, как раньше. Мы снова начали падать, и сквозь гул в ушах я услышал теплый голос: — Мой Дракон, я принимаю твою просьбу. *моя жизнь, мой желанный, мой возлюбленный