294444.
21 мая 2016 г., 00:48
Flashback
Когда Бэкхён поцеловал меня, я думал, что задохнусь. От счастья.
***
Держаться в строю было ох как не просто. Глядя на Чанёля из-под приоткрытых ресниц, я в который раз усомнился в правильности своей идеи. Когда мы молча вошли в квартиру, едва ли успел спрятать в карманы толстовки сильно дрожащие руки. Я - в гостиную, Чан – на кухню. И стоило ему лишь скрыться с моего поля зрения, как внутри что-то оборвалось. Жгло и неприятно душило. Я сел на диван, напряженно зарыв потные пальцы в волосы.
Когда-то Чанёль пообещал мне котенка. Маленького такого, пушистого. А в итоге принес игрушку. Маленькую и пушистую. Таки да, котенка. Я улыбнулся, принял подарок. А потом лупил им Чана 2 недели. Я – романтик, и такова моя благодарность.
Когда-то Чанёль поставил мне на руке засос. Вру, три. И все чуть выше локтя. Летом. Плюс 35. Ходить по улице в одежде с длинным рукавом было крайне неудобно. Но я улыбался. И ходил. А потом я нарисовал Паку усы. Маркером. Водостойким. Жирно выводил каждый штрих, вкладывая в проделанную работу всю душу. Теперь неудобно по улице стало ходить Чанёлю. В плюс 35. Он взял отпуск.
Когда-то Чанёль сделал мне ванну с пеной. Но вместо пены по ошибке налил кондиционер для одежды. Две бутылки. Тогда ванну принимал он сам. Со слезами. А я тер ему спинку.
Стоило Чанёлю сесть напротив, как в глазах потемнело. Легко ущипнул себя за руку. Вроде уже и пришел в себя. Разговор будет долгим.
- Бэкхен, где ты…
- Был? – интуитивно огрызаюсь.
- Я серьёзно, - он хмурит брови и складывает пальцы в замок.
- И я, - ухмыляюсь.
Моя внутренняя стерва не вовремя рвалась наружу. Слишком давно я похоронил её в себе и вот… Она впивается когтями в душу, то и дело прося кормёжки. Бесит.
- Бэкки… - приподнимается и хочет сесть ближе.
- Не называй меня так, - встаю и подхожу к окну. Меня колотит. – Для тебя Бэкхён.
Чанёль шумно вздыхает. Он разочарован. И уставший. А я делаю вид, что плевать.
- Бэкхён, что случилось? Ты… Ты ушел. Я даже понятия не имею почему.
- Ты спал с другим.
То, что терзало мене более полугода, вот так легко и не принужденно совалось с моих губ. Чёрт. А ведь должно было быть все иначе. Я уже и представлял его растоптанного у своих ног. А что вижу? Болезненно бледное лицо и с силой поджатые губы. Ему стыдно.
- Тебе не жаль. Знаю. Ты меня не искал. Не волновался. Без меня было вообще все отлично, - желчь слов вместе со слезами неприятно душили. – Я… Я верю в это, Чанёль, - мои губы дрожат. – В то, что больше тебе не нужен. В то, что без меня – легче, проще. Для ахуенного тебя, - сглатываю, - предатель.
Чанёль молчит. Трус.
- Я прав.
- Нет, Бэк, ни капли не прав. Сам это понимаешь.
- Ты мне изменил! - первый крик. Первые слезы.
- Я был неправ. Во всем, - Чанёль подходит и начинает осторожно вытирать влагу с моих скул. Будто током по коже.
- Не трогай. Противно, - пытаюсь оттолкнуть, но оказываюсь прижатым к теплому телу. Гадко.
- Прости меня, Бэкхенни, - целует в макушку.
Пытаюсь вырваться, да сил нет.
- Прости, идиота. Ты пропал, а я с ума сходил, - шепчет. Тише ударов собственного сердца.
- Изменил, - мантра не сходила с уст.
- Заплутал. А когда вернулся, рядом не было тебя. Такого хорошего, родного…
Его руки держали очень нежно, а губы повторяли слова, в которые хотелось верить. Снова и снова. Что-то о “до сих пор люблю”, “он для меня никто” и “ты мне нужен”. Лицемер.
- У меня есть парень. И это не ты.
Когда-то Чанёль пообещал любить меня вечно. На клятвенное заявление я лишь глупо заулыбался, но про себя решил то же. Дурак.
