Он, как наркотик.

Впервые он изменил мне 4 месяца назад. - Милый, буду поздно. Не жди! – пьяный голос в телефоне заставил на миг забыть, как дышать, а дальше: “Абонент временно недоступен..” Поначалу не придал этому большого значения. Возможно, очередной корпоратив в честь дня рождения троюродной бабушки, дяди матери секретарши босса. Тогда в последнее время было слишком много пьянок, много опозданий. Надоело ужинать в одиночестве, если честно. Черт! Который час? Пол третьего… Где его носит? И, как назло, телефон вне досягаемости… Страшно. Слишком сильно дрожат руки, слишком сильно колотит сердце. Черт бы побрал тебя, Пак Чанёль! Где же ты? Обычно ведь раньше приходишь. Обычно… Тогда еще не знал, насколько сильно начала рушиться моя жизнь. Начало конца. Ближе к утру, какой-то безумец, как бешеный, начал лупить в дверь. Честно – испугался. Почти бессонная ночь давала о себе знать. Схватив бейсбольную биту Чанёля, тихо подошел к входной двери, при этом замахиваясь. - К-кто там? – голос дрожит, вполне выдавая мое замешательство и так некстати подходящую панику. - Это я. Открой, - бархатный голос на миг заставляет расслабиться. Бита в тот же момент выпадает из рук и с характерным звуком падает на пол, а я подлетаю к двери, стараясь дрожащими руками как можно быстрей справиться с непослушным замком. Благоверный вернулся. Вспоминаю наши встречи до того, как мы начали жить вместе. Как же было здорово. До дури здорово. Скованные объятья, поцелуи. А то, как он водил носом по шее, при этом шумно вдыхая воздух… Блин, становлюсь лужицей от одних только воспоминаний. - Малыш, я ключи потерял, - растеряно улыбается, входя в квартиру. Такой потрепанный, синяки под глазами. Да, тяжело быть душой компании: со всеми выпей, всех контролируй, чтоб никто не отлынивал. Тяжело на него сердится, да я и толком не умею. Несмотря на усталость, живо помогаю Чанни разуться и снять пальто. Затем, слегка взвалив его себе на спину, тащу в спальню. Пока нес, Чанёль еще что-то бормотал на ухо про соджу, закуски и хомячков (?), но, как только его спина коснулась кровати, он тихо засопел даже не удосужившись переодеться. Все я должен брать в свои руки! Немного усилий пришлось приложить, что бы снять кофту. С рубашкой под ней проблем должно быть меньше. Всегда ругал Чана за эти застегивания на все пуговицы, а он лишь примирительно улыбался и сваливал все на привычку. Глупый. Расстегнув первые 3 пуговицы, с ужасом вглядываюсь в еле заметное красное пятнышко на шее. Руки предательски начали дрожать. С силой прикусив губу, всматриваюсь в целую дорожку из засосов, ведущую от шеи к ключицам. Но… Но ведь эта шея и эти ключицы принадлежат мне! Как их посмели целовать чужие губы? Как… Чтобы не сорваться на крик, накрываю Чанни… нет, Чанёля, одеялом и спешу скрыться в ванной. И только сейчас до меня доходит, что от него не пахло его духами, морем, только приторный мускусный запах, от которого просто выворачивало. Честно признаюсь, плохо помню то утро. Больно душили слёзы. Сердце рвалось в клочья. Холодный пол в ванной, на котором я осел, слегка приводил в чувства… Хотя какие здесь, мать вашу, чувства?! Истерзанная душа, рвущийся наружу крик, немая истерика и целое море слез. Больно заламывал пальцы, с силой кусал губы. Стать под ледяной душ было единственным логичным решением. Спустя минут 20 я все же кое-как успокоился. Озябшие пальцы совсем не хотели удерживать полотенце, а лужей по дому бродить уж совсем не хотелось. Тогда, казалось, весь мир рухнул. Крепкий кофе не спасал и оставалось только ждать. Заснуть я тогда так и не смог. Слишком шумны мысли. Да и каждый удар сердца эхом отбивался в голове и ноющей болью в груди. Но тот ужасный день я все же пережил. Сидя на кухне, я слышал, как Чанёль проснулся, издавая характерные для похмелья стоны, слышал, как шоркая тапочками, побрел в ванную, слышал, как течет вода. В тот момент, казалось, мог услышать все, кроме самого Чанёля. Не хотел или не мог – причину выбирайте сами, результат один и тот же. Чанни, ты такой бездушный. Раз добивать, так контрольным и в голову… Сидя спиной к… к Чанни, я мог чувствовать его каждой клеточкой и даже угадывать каждый шаг. Он подойдет к холодильнику и достанет воду. Жадно припадет к бутылке, а потом счастливо жмурится, опустошив её. Затем посмотрит на меня и улыбнется, обнимет со спины и промурлыкает на ушко: - С добрым утром, - Чанни нежно целует в висок. Предательская дрожь по телу выдает меня с потрохами. - Вообще-то, уже обед, - недовольно бурчу себе под нос. Слегка помедлив, добавляю: – Ты ничего не хочешь мне… - Бэкки, родной, прости меня! Ну засиделись вчера, да еще и зарядка села. Только не обижайся, - он стал передо мной, - ладно? Поверх толстовки на шее плотно намотан длинный вязаный шарф серого цвета. Мой подарок. - Что с горлом? – спрашиваю как бы невзначай, вертя в руках пустую чашку. Чанёль, либо ты сейчас признаешься, либо… - Да я простудился, по ходу, - для убедительности кашляет и понижает тон, делая и без того грубый бас еще более насыщенным. – Вот, видишь? Срываюсь и бегу в ванную, закрывая сразу же за собой двери. Слезы нещадно бегут по щекам. Оседаю на колодный кафель и обнимаю себя дрожащими руками. - Бэкки, Бэкхён! Открой! – по ту сторону слышится голос Чанёля. Он неистово бьет по двери, пытаясь её открыть. – Что случилось? Что с тобой, Бэкки? Ну же, отвечай! - Все нормально, - дрожащим голосом пытаюсь говорить спокойно и уверенно, что получается с огромным трудом. – Кажется, отравился. - Может, врача? – голос обеспокоенный. - Нет, пройдет… Еще спустя 5 минут переговоров, Чан удаляется и все же оставляет меня одного. “Все, что не делается, все к лучшему” – сказал кто-то. Вранье. Чистейшая ложь, а её так много в нашей жизни. - Бэкки, я знаю, что у меня сегодня выходной, - Чанёль начал из далека. Прошло больше 40 минут, но я так и не покинул ванной. – Меня вызывают в офис. Говорят, что-то срочное. Ты справишься без меня? Волнуется. - Да. - Приеду в офис позвоню, а по дороге домой куплю тебе лекарства. Хорошо? - Да. - Пока, я скоро, - звон моих ключей и звук захлопывающейся двери. Мне опять нужен душ. Холодный. Да, я тогда действительно в нем нуждался. Пак Чанёль, ты – слишком сильный наркотик.