Идеальная пара

Ноябрь 2008. Штефан Брюнер. Я не отношу себя к верующим людям. В церковь не хожу, и молитв не знаю. Но, честное слово, не устаю небеса благодарить за такой подарок - за своего любимого. Мой Тоффи – идеальный муж. Ну какой ещё омега так спокойно и без скандалов, без упрёков воспримет известие о том, что в его доме нарисуется Бог весть на что похожий сынуля мужа от первого брака? Я и не знал, как сказать-то ему. Это объяснить сложно тем, у кого семьи, дети – но Лео родился вопреки моей воле, рос без меня, и для меня это – чужой парень. То есть я понимаю умом, что это мой сын… Кристоф говорит, что, может быть, если мальчишка поживёт с нами, он сможет стать мне родным, а я – ему. Или мы хотя бы немного сблизимся. Но что-то на это у меня мало надежды. Его ведь Ловитц воспитывал. В смысле, допуская, что этот процесс можно назвать воспитанием вообще. Как прикажете сближаться с шестнадцатилетним пацаном, которому все эти шестнадцать лет вдалбливали в башку, что ты – враг? Мы с мужем перекусили – за ланчем мой любимый никогда не говорит ни о чём, что может отвлечь от сосисок, омлета с помидорами и сдобных булочек. Потом я уезжал по вызову в офис клуба, а Кристоф сегодня решил поработать дома. Мне показалось, что он себя чувствует не очень хорошо, а я этого не выношу. Если я сломаю ногу, меня это будет меньше волновать, чем порезанный ниткой палец моего мужа. - Всё нормально, милый, - сказал Кристоф ласково, целуя меня в щёку. – Горло побаливает. Должно быть, подстыл. Посижу в домашней мастерской, сдаётся мне, в ателье меня и продуло. Не хочу окончательно заболеть и сорвать заказ Гитты Альбах. Это не просто клиенты, это друзья и соседи. Скоро день рождения Эриха, она хотела бы успеть, это для него подарок. - Поручи помощникам. - Я ей обещал поработать лично. Ты же знаешь, я для особых клиентов шью сам, собственноручно. Для фрау Гитты это важно. - Знаю, родной. Пчёлка моя Майя, трудяжка. Поцеловал его в губы – сначала верхнюю легонько, потом нижнюю, ощутил на щеке прикосновение его тёплых пальцев. - Давай, Штеф, удачи. Надеюсь, у вас там ничего серьёзного не случилось. - Хрен их знает. Штаб лихорадит в последнее время, как бы Клемпера не попросили, что-то у меня ощущение такое нехорошее. Как с такой тренерской чехардой вообще предполагается что-то выигрывать, тут бы вообще не вылететь из бундеслиги. Ну ладно, любимый, я помчался, а ты обязательно выпей что-нибудь от простуды. И спину не студи. И ноги - в тепле. - А ещё говоришь, плохой отец, - поднял иронически брови мой омега. – Сама заботливость. - Я тебя люблю. - И я тебя… Удачи, милый. Пока я добирался до офиса «Шальке» в новом деловом квартале недалеко от Тиргартен, - правление клуба давно уже перебралось в Берлин, - всё никак не мог перестать думать о семейных делах. При этом Лео занимал в моих размышлениях не так много места, больше меня заботило недомогание мужа. Тоффи редко болеет, здоровье у него крепкое, и это хорошо – а то для меня каждая его болезнь становится испытанием моих нервов. Он же к моим постоянным травмам привык, молча сидит передо мной на полу, прикладывая лёд к растянутой лодыжке или ушибленному колену. И, не произнося ни слова, жестами, прикосновениями, касаниями мягких губ даёт понять, как переживает за меня и хочет облегчить боль. Мне настолько нравятся эти моменты, что и травмы перестали пугать. Потерпеть не проблема, но зато как приятна эта нежная забота моего всегда немного холодноватого супруга – прямо хоть прикидывайся больным иногда. Штаб команды не просто лихорадило – его штормило по полной. Генеральный менеджер, на которого я наткнулся в коридоре, орал на кого-то по телефону. Наш основной вратарь, бета-переросток Оливер Бельке, сидел на стуле у двери в конференц-зал, стараясь куда-нибудь задвинуть свои длиннющие ноги, чтобы никому не мешать, и явно пытался прикинуться шлангом. Но это ему не удавалось – при росте два метра пять сантиметров это и не удивительно. - Олли, - спросил я, пожимая его худую сильную клешню. – Что тут за дурдом? - Это ещё мягко сказано, - голосом, похожим на кислое пиво, ответствовал наш голкипер. – Там все на ушах стоят. Генеральный вопил, как вождь амазонок в климаксе. Я не так много слышал, но похоже, есть мнение, что Клемпер с помощником и Гопп слили прошлогодний матч с «Боруссией». Ну, не они одни, само собой, но известно вроде бы пока только об этих троих. Остальных ещё ищут. - Че-е-его?! В семьдесят первый вернулись?..* Нет, ну ладно Гопп, но Клемпер-то как это мог сделать? Он же сам на поле не выходил?.. - Штеф, я тебя умоляю. Через него, говорят, все переговоры и шли. Ты вспомни, откуда он пришёл к нам. Он же был помощником Венцеля, а Венц как раз тогда пытался пролезть мимо Маркеса на пост главного тренера этих дортмундских выскочек. - Ну, я, блин, не знаю… Хоть бы с кем другим, а то с этими…** Позорище, вашего папу. Даже думать противно. А тебя-то чего дёрнули? - Да все здесь, вся команда. Но Виттенбах не хотел без тебя начинать. Ты ж у нас звезда. - Да у нас полный клуб звёзд, толку-то. Я сунул нос в кабинет Виттенбаха. Наш президент хмуро тыкал толстым, похожим на волосатую сосиску пальцем в кнопки клавиатуры – как только несчастный мак это выдерживал? Президент поднял на меня мрачную физиономию, дополненную для пущей острастки жутковатого фасона бифокальными очками, и волосатая сосиска уткнулась почти в меня: - Штефан, наконец-то. Ступай в конференц-зал. Только тебя ждали. Дома я появился уже вечером, злой как собака. Жизнь казалась настолько отвратительной, что желание пойти напиться могло пересилить только одно – немедленная порция ласк от любимого. Но раз уж не везёт, то, как правило, по полной. И в этом меня тоже поджидал облом – но зато благодаря ему я совершенно отвлёкся от клубных неурядиц. Своего Кристофа я нашёл в гостиной на диване, укутанного в шарф и плед и обнимающего тонкими пальцами кружку с чем-то горячим. Вид у него был неважнецкий: бледный, на лбу испарина, глаза покраснели. Позабыв о собственных бедах, я ломанулся к нему – прямо в куртке. - Милый мой, да что это с тобой? Господи, ты всё-таки заболел?.. - Ангина, - трагическим шёпотом сообщил Кристоф. – Чёрт бы её подрал. Опять она. Я умудряюсь схватить эту гадость на ровном месте. - Тогда молчи, - я обхватил его руки поверх кружки. – Не напрягай горло. И вообще, ты почему не в постели? Доктор тебя смотрел? - Не настолько мне плохо, - тряхнул головой мой обожаемый омега. – Просто горло болит. Как у тебя дела? - Да ну их всех, - махнул я рукой. – Как выяснилось, Клемпер с Димельсом и Гопп слили тот матч с дортмундцами в прошлом году. Сейчас наши ищут, кто ещё. Оказывается, расследование идёт уже несколько месяцев. - И что будет? – Кристоф, при всех своих блестящих достоинствах, в наших футбольных делах вообще ничего не понимает. Но с удовольствием слушает, когда я ворчу на коллег. – Тебе ничего не будет? - Если они не возьмут на пост главного тренера моего до боли, до ужаса любимого Венцеля, то ничего, - засмеялся я. – К моему счастью, шанс на это не больше шанса падения метеорита на «Фельтинс»***. Наиболее вероятный кандидат – Свенссон. Ты не знаешь, кто это, но знаешь, что шведы, про которых до позапрошлого года ни одна живая душа не слышала, стали вице-чемпионами Европы – так вот, они это сделали под руководством этого типа. Лично я его не знаю, но дядя, говорят, колоритный. - Желаю тебе с ним поладить, с этим шведом. Ну, или кого они там возьмут. – Кристоф прикрыл глаза, с трудом, поморщившись, глотнул из кружки. Видимо, на моём лице отразились все мои чувства, так что он слабо, но весело улыбнулся. – Не надо, Штеф, не беспокойся, это ангина всего лишь. За последние десять лет я не вспомню ни одного ноября, когда не подхватил бы её. Конечно, не самые приятные ощущения, но ничего опасного. Да, кстати, чуть не забыл. Звонил этот мерзавец, Адам. Он настаивает на том, чтобы Лео переехал к тебе до Рождества. И он просил тебя перезвонить. - Сволочь, - мрачно сказал я. – Хоть бы пожалел мальчишку, не так явно вышвыривал его из дома. А на кой чёрт ему я, он не сказал? - Нет. Просто просил перезвонить. На кой, на кой… Адам боится Кристофа. Поэтому предпочитает с ним даже не разговаривать. Почему-то считает, что мой муж способен ему как-то навредить. Идиот. Да Тоффи его сто лет бы не видел, не говоря уже о том, чтобы в делишки его лезть. Но Ловитцу этого не объяснишь. Как и того, что он – бесполезное и противное создание, приносящее сплошные неудобства и неприятности всем, к кому прикасается. Без личностей – объективно, так оно и есть. Кажется, я начинаю жалеть Лео. Усевшись рядом с больным супругом, я обнял его – Кристоф устроил голову у меня на плече. Мне даже показалось, что он дремлет, но когда я глянул ему в лицо, наклонившись чуть вперёд - глаза у него были открыты. - О чём ты думаешь, конфетка? – Услышав это совершенно ему не подходящее, но нежное прозвище, мой муж усмехнулся. Я тихонько коснулся губами его волос. – Лучше тебе лечь в постель. На тебя смотреть жалко. Не выношу, когда ты болеешь. - Сам не выношу, - почти шёпотом сказал он. – Пожалуй, ты прав, я прилягу. Прямо здесь, на часок. Сделай одолжение, приглуши свет, Штеф. - Сара ещё возится в кухне? - По-моему, да… - Попросить её, чтобы она сварила тебе бульон? - Нет, милый, спасибо. Я не голоден, перед сном просто выпью молока. Он улёгся поудобнее на софе, подложил под голову подушку и устало сомкнул влажные ресницы – а я укрыл его пледом, приглушил свет почти до минимума и собрался было выйти из гостиной. Кристоф любит отдыхать в полном покое, когда он болен – ему так легче восстанавливать силы, и как бы мне ни хотелось не отходить от него ни на шаг, мешать ему не стоило. Пусть поспит. Я начал раздумывать на тему – а не позвать ли всё-таки врача, когда муж проснётся, но, едва успев выйти в холл, услышал в этот момент стук дверного молотка. Почти девять вечера. Кого это принесло, да ещё без звонка? Мог бы и не задавать таких вопросов. Без предупреждения в любое время суток к нам может заявиться только один человек, почему-то решивший, что имеет на это моральное право. Сара, наша домработница, бета лет тридцати семи, натуральное воплощение фрекен Бок, с достоинством поплыла открывать – и впустила в холл невысокого, щуплого альфу с крашеными волосами и лицом, которое когда-то, лет пять назад, было ещё смазливым, а теперь напоминало мальтеза-астматика. Увидев визитёра, я какое-то время молчал. Думал – ну сколько же нахальства в некоторых людях! Но – Тоффи приходится мириться с Ловитцем и нашим общим отпрыском, ну а я обречён терпеть Арни Кляйна, хотя моя бы воля – давно бы ему шею свернул. Пришелец нервно хихикнул. Я не дал себе труда соблюдать политес и рявкнул: - Какого чёрта ты являешься сюда, как к себе домой? Ты хоть бы позвонил. - Я тоже рад тебя видеть, Штефан, - язвительно ответил Арни. – Прости, конечно, но я не успел позвонить. Дело очень срочное. Поверь мне, вот как-то не до звонков. - Ага, не успел. Опять на телефоне денег нет? - Да хватит уже мои деньги считать, делать тебе нечего, - отмахнулся он. – Крис дома? Муж мой, надо сказать, не выносит, когда его называют Крисом. Ему эта англизированная манера не нравится. Даже против Тоффи он меньше возражает, а вообще предпочитает полный вариант. - Кляйн, - сказал я ласково. – Пошёл вон. Кристоф болен, он лёг отдыхать. - Болен? – скис этот недоумок. – Вот так прям болен, что даже и поговорить не может? Ну пусть выйдет на минуточку, не при смерти же он… Дело важное… Ну он мне позарез нужен… - Арни, - мой тон стал ещё ласковее, – ты что, по-немецки разучился понимать? Убирайся, кому сказали. Мой муж бо-лен! Принял лекарство и лежит в постели! И ради твоих очередных затей идиотских я его дёргать не стану. Ещё вопросы есть? - А с чего ты взял, что моё дело – идиотское? – разобиженной болонкой насупился Кляйн. – Что, если тебя лично не касается, значит сразу – идиотское? У меня были ошибки, я и не пытаюсь скрывать или там врать, но всякое бывает, кто без греха-то? Ты, между прочим, и сам тоже… Не ангелочек. - Дать бы тебе по шее, - искренне поделился я ощущениями с гостем. Арни и ухом не повёл – он весь в этом. Только вздохнул тяжко и моментально сменил тон: - Слушай, Штефан, я знаю, что ты меня ненавидишь. Так что эти твои инсинуации для меня не новость. Я только не могу понять, что я тебе такого сделал? Лично тебя я, по-моему, ничем не обидел. - Ну, раз до сих пор не понял, значит, не дано. Переживать вообще-то не только за себя можно, Кляйн, но тебе-то эта мысль небось и в головёнку твою не приходила никогда. Кляйн грустно посмотрел на меня большими оленьими глазами. Бэмби, мать его за ногу. Сейчас я ему и в самом деле врежу. Естественно, что весь этот шум поднял из постели моего мужа, и он появился в арке позади меня, укутанный в свой полосатый аргентинский плед – в нём он и вправду напоминал пчелу. Глядя на своего бывшего, он хмуро сказал: - Арни, добрый вечер, - вежливость ему никогда не изменяет, но голос из-за ангины звучал хрипло и потому совершенно обречённо. – Ты немного поздновато, тебе не кажется? - Да уж, - заметил я. – Пора бы знать в твои годы, что всяким левым личностям в семейные дома не принято таскаться на ночь глядя. Арни меня проигнорировал. Это его обычная тактика – делать вид, будто меня тут нет. Меня это бесит. В нашем с мужем доме этот сучёныш Арни умудряется вести себя так, будто это я здесь гость, временное явление, а и сам дом, и его синеглазый хозяин только и ждут, когда вернётся он, Арнольд Кляйн, бывший муж, первая и единственная любовь. Дело в том, что Арни уверен, что Кристоф вышел за меня из-за денег, а любит на самом деле по-прежнему его. Ну-ну… Фантазия буйная у этого господина, и он, по-моему, сильно путает её с реальностью. И я время от времени его в эту реальность возвращаю. Бывает, что довольно жёстко. Ну, а что делать, если по-другому не понимает человек. Он может сколько угодно делать вид, что меня тут нет – но я есть, и не намерен стоять и покорно терпеть его выходки. Я повернулся к мужу, взял его руки в свои и сказал тихо: - Родной, тебе лучше лечь. Ты больной совсем. Прошу тебя, вернись под одеяло, а лучше всего – иди в спальню. Я принесу тебе твоё молоко. В зеркале от пола до потолка, украшавшем холл, я увидел физиономию Арни – кисло-презрительную, и смотрел он с этим выражением на Кристофа – мол, эх ты, ведешься на телячьи нежности, и про меня-то, самого дорогого и любимого человека на свете, забыл совсем, не хочешь ради меня всё бросить и на край света идти. Я, радуясь, что муж не может из-за моей широкой спины видеть эту рожу, подавлял сильнейшее желание запустить в Кляйна тапочком. Задребезжал телефон. Кристоф, который был ближе всех к аппарату, бросил на бывшего мужа быстрый взгляд (выражение его мне чрезвычайно понравилось, так как весьма красноречиво советовало Арни зайти в другое время) и снял трубку – передал её мне: - Штеф, ответь, - прошептал он, указывая на своё горло. – Я… - Да-да, любимый. А ты иди ложись. Я сам провожу нашего гостя. Звонил помощник президента клуба – завтрашнюю встречу перенесли на десять утра. Пока я с ним любезничал, мой супруг вернулся на софу – но этот паскудный Кляйн прямо в своих грязных кроссовках увязался за ним! Мой омега тяжело лёг, укрываясь одеялом, его, похоже, начало знобить. Рядом с ним шмякнулся в кресло Арни и что-то ему зашептал, оживлённо жестикулируя. Кристоф, не разобрать - слушал или нет, но лицо его было серьёзным, на бледных красивых скулах проступил болезненный, пятнами, румянец. Я опять с трудом подавил сильное желание огреть герра Кляйна чем-нибудь тяжёлым, ну хотя бы так удобно лежащей у меня под ногой собачьей гантелей. Он что, не видит, как Кристофу плохо, и что ему не до идиотских проблем своего никчёмного бывшего? Нет, похоже, а если и видит, то класть на это хотел. _____________________________ * В семьдесят первый вернулись?.. – В 1971 году после расследования громкого скандала вокруг матча «Шальке-04» и «Арминии» 13 игроков «кнаппенов» были дисквалифицированы за «сдачу» матча. ** Дортмундский клуб «Боруссия» - давний и принципиальный соперник «Шальке» («рурское дерби»). ** «Фельтинс-Арена» - клубный стадион «Шальке» в Гельзенкирхене.