Море волнуется три

Эпилог Смотри в объектив

Пробуждение, как всегда, началось не с крика Сингера, а с топанья и бормотания Джареда. Чёрт бы его побрал — вечно проснётся минут на десять раньше и начинает с грохотом натягивать ботинки, бурча себе под нос о том, что его уже заколебало ходить постоянно с мозолями на пятках. Одно радовало — после этого утреннего ритуала Джаред возвращал себе радостное расположение духа, и когда Дженсен сонно плёлся к раковинам, Падалеки уже вовсю скакал, болтал и брызгался ледяной водой. Всё-таки редкая это удача — найти такого хорошего друга на войне. Друга, с которым связывает не только служба, но и взгляды на жизнь. Сегодня был один из тех мирных солнечных дней, когда взвод или драит казармы, или, если сегодня очередь горбатиться прошла мимо, сидит на улице, ограждённый колючей проволокой. Дженсен, лениво тягая гантель, едва прислушивался к болтовне Джареда. Вряд ли Падалеки скажет что-то важное, скорее, ему просто поговорить охота, а Дженсен не против послушать звук его голоса и смех. У Джареда и других слушателей полно, кто ему в рот смотрит, хороший рассказчик здесь — на вес золота, а у Падалеки всегда в запасе несколько отличных историй. Дженсен опустил гантель на землю, подпёр щёку рукой и прикрыл глаза, подставив лицо солнцу. Оно ласкало кожу, делало веснушки ещё ярче, и Дженсен наслаждался его теплом. На солнце и раны заживали быстрее, длинная царапина на скуле уже покрылась корочкой и скоро должна исчезнуть. Лишь бы побольше таких спокойных и хороших дней. Осталось-то ещё недолго — полгода… Полгода — и они с Джаредом свободны, контракты закончатся. Повезло с другом — даже из штата одного. Вернутся в Техас, выберут город неподалёку от родителей. Может, рядом с университетом Маккензи. Джаред говорил, что уже примерно решил, где устроиться, чтобы жить одновременно и подальше от семьи, и суметь к ним если что быстро приехать. Может, они выучатся. Денег на обучение хватит, первое время можно просто походить в колледж, а потом, через пару месяцев, найти работу. Залечить все раны — и устраивать жизнь. Даже если Дженсен уже десять раз пожалел, что пошёл служить, то он всё равно ни за что бы не изменил своего выбора: опыт приобрёл бесценный, да и друга нашёл. Смертей повидал. Его самого стороной всё обходило. Удача, наверно. Заслышав вдалеке урчание машины, Дженсен приоткрыл один глаз. Взметая клубы пыли, по песку к их части катил бронированный джип. Джаред подтолкнул Дженсена в бок. — Смотри, едет кто-то. — У меня у самого глаза есть, — привычно огрызнулся Дженсен, и Падалеки саданул по болящим рёбрам ещё сильнее. — Язва. Дженсен хмыкнул. Джип затормозил возле проволочной ограды. Дверь со стороны пассажира открылась, и на песок выпрыгнул человек. Он что-то крикнул водителю, не разобрать за рёвом мотора, а потом обошёл машину и направился к контрольно-пропускному пункту. Дженсен жадно уставился на него, разглядывая. Ни дать ни взять — хиппи. Мешковатые штаны, сандалии на босу ногу, просторная белая рубашка. От жары явно измучился в дороге — то и дело вытирает пот со лба. На плече — увесистая матерчатая сумка. Чёрные волосы. Не больше двадцати пяти лет на вид. Вроде бы за всеми этими шмотками можно разглядеть неплохую фигуру. Перед тем, как войти на территорию взвода, парень снял большие тёмные очки, задрал голову, подставляя лицо солнцу, прищурился. Потом окинул забор взглядом, и Дженсен вздрогнул. Парень уставился на него, казалось, с лёгким замешательством. Мир качнулся, а от взгляда парня всё пространство вокруг словно окрасилось в цвет моря на одно короткое мгновение. — Дженсен? — голос донёсся как издалека, и Дженсен большим усилием воли встряхнул головой. Темнота перед глазами расступилась, а дышать стало легче. — С тобой всё в порядке? — озабоченно спросил Джаред, крепко держа его за плечо. Похоже, он удержал Дженсена от падения в первые секунды. — Дурно стало, — заторможено ответил Дженсен. Парня уже и след простыл, одни лишь отпечатки ног на песке напоминали о том, что здесь вообще кто-то был. — Тебя так сразил этот красавчик, что ты в обморок чуть не хлопнулся? — ехидно поинтересовался Падалеки, но Дженсен только отмахнулся. — Как ты думаешь, бывает такое, что очень-очень сильно чего-то хочешь, отдаёшь за это что-то важное, огромное, и твоё желание исполняется? — Ты перегрелся. Дженсен мотнул головой. Что он несёт? Чьи это слова, почему он выпалил то, что вспыхнуло в памяти? Прочитал, что ли, где-то… Если небесных богов не склоню, Ахеронт всколыхну я.(1) Если всей душой хотеть изменить что-то… если захотеть… Виски заныли, и Дженсен с силой потёр их. Мысли перестали быть вязкими, сознание прояснилось, и забылось всё, что он говорил и думал минуту назад. Видимо, и вправду от жары плохо стало. Дженсен, поднявшись на ноги, пошёл в казармы, чтобы спрятаться от палящего солнца. Джаред следом не стал увязываться — понял, что лучше дать ему время прийти в себя. За Дженсеном раньше таких странностей не было замечено, но Джаред на то и друг, чтобы понимать его с полувзгляда. В казармах Дженсен опустился на свою койку, спрятав лицо в ладонях. Всё ещё было жарко, и он отправился умыться. Решил всё-таки зайти в медчасть — вдруг перегрелся. Да и пускай рёбра посмотрят, что там с этой трещиной чёртовой, пусть скажут, когда уже болеть перестанет. Дойдя до медкабинета, Дженсен замер перед дверью. Раньше всегда отсюда доносилась какая-то дурацкая музыка, громкая и бессмысленная, но Берта, их медсестра, просто не могла работать без неё. Сейчас же было очень тихо, лишь слышно, как кто-то внутри двигает стулья, что-то расставляет по местам. Пожав плечами, Дженсен вошёл внутрь. — Берта, я… — начал было он, но осёкся. К нему спиной стоял тот парень, который приехал сегодня. Обернувшись на голос Дженсена, он обжёг взглядом, синие глаза словно в душу заглянули — и в груди что-то заныло. Не рёбра. Сердце. — Её отозвали. Я в ближайшие полгода за неё, — медленно произнёс парень. Сердце колотилось где-то в груди, и Дженсен никак не мог понять, почему. — Проходи, — новый медбрат кивком головы указал на топчан. — Меня Миша зовут. Что тебя беспокоит? — Рёбра болят. Перегрелся. Сердце ноет. Дженсен никак не мог сдвинуться с места. Его охватило волнение, чувство, во сто крат сильнее его первой влюблённости, пламя, горячее самого солнца. — Я мог где-то видеть тебя? — сорвалось с губ, и Дженсен сам не понял, зачем спросил — он точно знал, что раньше с этим парнем, с Мишей, не встречался. Так что тогда происходит? Любовь с первого взгляда? Смешно… разум помутился на фоне перегрева? — Не думаю, — Миша приблизился к нему, внимательно глядя в глаза. Он коснулся плеча Дженсена и тут же отдёрнул руку: током ударило. — Уверен? — голос отчего-то прозвучал хрипло, и Дженсен зажмурился. — Нехорошо, — пожаловался он и всё-таки побрёл к топчану в углу. Почему он ведёт себя как придурок? Что с ним вообще происходит? — Уверен, — задумчиво ответил Миша. — Закрой глаза. Дженсен выполнил его приказ. Он услышал, как Миша приблизился. Его мягкие руки обхватили руку Дженсена, пальцы легли на запястье, отсчитывая пульс. — Но, может быть, — зашептал Миша, и его голос унёс Дженсена далеко, закачав на волнах, — может быть, я видел тебя во сне. — В эротическом? — Дженсен улыбнулся. Он не глядя положил ладонь на отсчитывающие пульс пальцы Миши, легко провёл по его руке вверх — движение было таким естественным, словно Дженсен всегда открыто флиртовал с парнями, от которых ему сносило голову. От Миши дурно стало — не от жары. — Не думаю… Снилась какая-то фантастика. Как будто ты был каким-то супергероем, который перезапустил мир и отдал все свои силы, чтобы вписать в этот мир меня. Никакой эротики… но если ты продолжишь гладить меня по плечу, то сегодня мне может присниться что-то чересчур горячее. В голосе Миши звучала улыбка, но Дженсен по-прежнему не открывал глаз. Он скользнул рукой выше, к сочленению плеча и шеи, дотронулся до мерно бьющейся артерии. Пульс Миши был учащённым. — И часто тебе такие сны снятся? — Какие? — Миша легко и коротко рассмеялся. — Эротические или про парней, которых я ещё не встретил? — Второе. Хотя первое меня тоже интересует. — Никогда раньше. Видимо, ты особенный. А первое… расскажу, когда узнаем друг друга поближе. — Надеюсь, это произойдёт уже скоро, — Дженсен положил ладонь Мише на загривок и потянул к себе, заставил чуть склониться. — Я вижу, тебе уже лучше, — горячее дыхание обожгло губы. — Да, — пробормотал Дженсен, — с рождения себя так хорошо не чувствовал. Он не считал себя напористым, не лез к парням и девушкам на первом свидании, не слишком охотно проявлял инициативу, и все его отношения развивались неспешно… но сейчас ему всё казалось правильным. Как будто этот Миша здесь появился специально для него и ради него, как будто все мечтания Дженсена разом воплотились, став человеком. Дженсен совсем не знал его, но чувствовал — всё происходящее не может быть другим. Он ещё узнает Мишу — у него впереди полгода. Но сначала… Сначала он поцелует его. Безрассудно, совсем без повода — просто притянет ближе и поцелует. Губы Миши коснулись его губ, и Дженсен понял: да, так правильно. Неважно, что произошло, что Миша за человек, но поцелуй с ним был так хорош, что голова кружилась, а мир крошился под потолком, словно его сносило волной цунами, словно всё вокруг стиралось, и оставались лишь они вдвоём. А потом всё возвратилось на свои места — и Дженсен открыл глаза и утонул в синем море Мишиных глаз. _______________________________________ 1. Цитата из Вергилия, «Энеида». От неё пошёл афоризм «Acheronta movebo», что означает «привести в движение силы подземного царства».

КОНЕЦ