Возвращение тетради смерти

— Ты… Вы… То есть… — запинаясь, сбивчиво и растерянно проговорила девочка, изумлённо всматриваясь в неизменные, стабильные черты Бога смерти. — Говоришь… выбирать? Сейчас? Синигами ничего не ответил. Он лишь молча смотрел на неё немигающим взглядом вертикальных зрачков, тем самым подтверждая: она вольна решать сама. Бог выглядел чрезмерно спокойным, даже безучастным. По его виду можно было сказать — ему всё равно, какое решение примет этот человек. Его это не волновало. — Но я… не знаю, — с какой-то обречённостью произнесла Мико. Всё её существо переполнило чувство неопределённости. — Подумай, — спокойно сказал Сидо. Его звериные глаза заинтересованно скользнули из стороны в сторону, словно обыскивая ближайшее пространство. А затем божество задало довольно странный вопрос: — А у тебя случайно не найдётся шоколада? Он спросил об этом непринуждённо, но девочка от неожиданности слегка опешила. — Шо… шоколада? — изумилась она. Лицо её сильно вытянулось: и без того округлившиеся глаза распахнулись ещё шире, а брови взметнулись высоко вверх, встав парой изогнутых мостиков. — Да, — подтвердил синигами, коротко кивнув. — Мне понравилась эта людская пища. Я бы не отказался попробовать её ещё раз, представься мне такая возможность. Девочка медленно и неуверенно запустила руку под подушку. Немного там пошарив, вытащила нераспечатанную продолговатую конфету. — Вот, — произнесла она довольно уверенно, протягивая сладость гостю. — У меня есть шоколадный батончик. Подойдёт? Сидо изучающе взглянул на протянутую вещь, оценивая, сгодится ли она. — А по вкусу он такой же, как и шоколад? — поинтересовался бог, наклоняясь ближе к предложенному угощению. Мико на мгновение задумалась, прикидывая, как бы точнее и правдивее ответить. — Ну-у… в общем-то… да, — пожав плечами, произнесла девочка. В её голосе слышалась еле заметная растерянность. — Можно сказать и так. Синигами потянулся к сладости и взял её своими длинными тонкими пальцами-когтями. Шелестящая обёртка конфеты разорвалась. — Подумай пока о своём ответе, пока я ем, — произнёс он, с хрустом откусывая первый кусочек. — И вылезай уже из-под одеяла. Я ничего тебе не сделаю. Он говорил невнятно, медленно разжёвывая каждую откушенную часть батончика. Делая паузу, чтобы полноценно влиться во вкус, ломая хрупкие пластины вафель, скрытые под слоем густого молочного шоколада и тягучей карамели. Девочка сбросила с плеч нагретое покрывало и перешла в расслабленное сидячее положение на кровати. Со смешанными чувствами она наблюдала за тем, как отошедший к окну Сидо сосредоточенно поедает отложенную про запас конфету — ту самую, которую она ему только что отдала. За оконной рамой всё ещё бушевала гроза. Было слышно, как истошно подвывает ветер в такт барабанящим по крыше каплям дождя. А изредка наносящий свои удары раскатистый гром всё так же сопровождался очередной ослепляющей вспышкой ветвистой молнии. Но теперь они уже не так устрашали. Здесь, в этой комнате, уже значительно меньше ощущалась та депрессивная аура, которая ясно чувствовалась буквально каких-то пять минут назад. Девочку перестала колотить неведомая прежде дрожь. Неудержимый вихрь сильных эмоций стих, оставив после себя лишь остатки волнения, лёгкую неловкость и неуютность. Свет от ночника хоть и был довольно блёклым и неравномерным, но его хватало, чтобы в комнате ощущалось немного уюта. Мико почувствовала, что её уже не так тревожит внезапный гость. Скорее, теперь она была заинтересована в нём. Как бы странно это ни звучало, но синигами и его появление в доме всё меньше казались ей необычными. Она уже сталкивалась с подобным — правда, тогда имела дело с пришельцами, а не с богом. Но что пришелец, что бог — отношение к обоим у людей своеобразное. Здесь уже зависит от каждого: верить или нет. Однако тогда она была невероятно поражена и просто не могла измерить степень своего восхищения увиденным! Та судьбоносная встреча породила множество последствий. И, как и сейчас, это знакомство не сможет пройти бесследно, не оставив отпечатка на сознании и в душе девчонки. Даже если она постарается забыть, что здесь произошло, вряд ли у неё это получится. Разве что только… скажет «нет». Со стороны синигами донёсся растянутый удовлетворённый звук. — М-м-м, — довольно протянул Сидо, мусоля в полной острых зубов незакрывающейся пасти шоколадный батончик. — Понравилось? — поинтересовалась Мико, не отрывая взгляда от фигуры у окна. — Вкусно, — с чувством удовольствия ответил бог. Его голос никак не вязался с красотой внешности. — Тот шоколад, который мне дал тот парень, Мелло, тоже был вкусный. Правда, в отличие от твоего, он был не таким сладким. — Наверное, ты пробовал горький или полусладкий шоколад, — предположила девочка. Бог смерти заглотил последний кусок продолговатой конфеты. Прожевав его, он мельком облизнул когтистые пальцы. Его немигающий взор — глаза с вертикальными зрачками — впился в человека, словно гипнотизируя. — И твой ответ? — обрывисто, с ощутимой требовательностью проговорил синигами. Мико смутилась. Она так и не смогла обдумать этот вопрос. Девочка слегка зажалась. Её глаза скользнули к закрытой двери, где бесхозно лежала школьная сумка. Она встала с кровати и, провожаемая взглядом со стороны, подошла к школьной принадлежности. Мико опустилась перед ней на колени, чиркнула молнией, раскрыла её и достала оттуда чёрную тетрадь. Молча, с несколько опечаленным видом, девочка подошла к синигами, который громоздко возвышался над ней. Сидо изучающе смотрел на неё, видя очевидную нерешительность человека. Та отчаянно прижимала тёмный предмет к груди и опустила голову вниз. — Отказываешься? — произнёс он с долей недоумения, подводя итог. Мико, на чьё тело косо упала тень от стоящего перед ней существа, молча оторвала от себя чёрную тетрадь на несколько сантиметров. Бог смерти уже приготовился принять её и потянулся к ней тонкими длинными когтистыми руками. Но его действия внезапно прервал голос девочки. — Я ведь уже являюсь владелицей тетради, верно? — в словах Мико снова пробежал прежний задор. Она становилась всё увереннее. Синигами замер, ощутив пробравшее его удивление. — Пока что я точно не уверена, нужна ли мне на самом деле такая вещь, — настойчиво продолжила девочка. — Но и так поспешно отказываться от неё я не решусь. Хоть я и знаю, что применять её к человеку, я думаю, не стану, но и вручать её в руки какому-нибудь следующему Кире я тоже не намерена. — Значит, оставляешь себе? — произнёс бог со странной пассивностью. — Да, — уверенно подтвердила Мико, чувствуя, что наконец-то ощутила искренность своего желания. — Пусть остаётся у меня. И, кстати, — заманчиво подметила она, — раз уж так всё вышло, хочу спросить у тебя… Сидо слегка скосил голову набок, еле заметно прищурив звериные глаза. — Раз уж я остаюсь владелицей тетради, — с интригой, размеренно и с дерзкой бодростью проговорила девочка, — ты действительно будешь следовать за мной повсюду, куда бы я ни пошла? Синигами выпрямился и спокойно ответил: — Моя тетрадь ведь у тебя. Значит, я буду следовать за тобой до тех пор, пока моя собственность не вернётся обратно ко мне тем или иным способом. Мико просияла довольной усмешкой. Такой расклад событий вполне её устраивал. «Здорово, — мысленно обрадовалась девочка, но тут же вздрогнула, с неприязнью вспомнив: — Ох, Раф ведь тоже увидит Сидо!»