Книга Мамоно

Если вы для себя решили, что судьба — это что-то предопределённое, чего вы не в состоянии изменить, значит, так и будет.

(Вадим Зеланд. Трансерфинг реальности)

      С детства не умел рассказывать о себе больше нескольких невнятных фраз. Замысловатое имя, которое никто обычно не запоминает, невзрачная внешность упитанного паренька с кучей маленьких комплексов. Девчонки на таких заглядываются скорее из жалости, чем по большой любви. Среднего роста, с постоянно взлохмаченными тёмными волосами. Глаза карие. Есть лёгкая сутулость из-за частого засиживания по ночам над книгой и возраст, как раз подступающий к границе взросления. Тот мимолётный период, когда перестаёшь мечтать о магии и начинаешь творить её по-настоящему. В меру своих возможностей, естественно. Я живу в удивительное время, в самом странном из миров, и нисколько этому не рад.       Память ― странная штука. Даже кинув беглый взгляд назад, видишь лишь обыденность, серость и никакого будущего. Так мне казалось раньше. Сейчас мало что изменилось, но, возможно, всё ещё впереди.        «Те, кто знал историю, жили с этим знанием. Те, кто в ней участвовал, чаще не доживали до её финала», ― так любил поговаривать наш пожилой учитель, расхаживая по дощатому полу деревенской школы. Одноэтажное здание, окрашенное синей, давно уже выцветшей краской, раньше, скорее всего, было хлевом, который наскоро переоборудовали в учебное заведение. Старые парты, такие же стулья, доска с вечно крошащимися мелками и один на всю округу преподаватель. Нас было пятнадцать ― дети, мечтающие стать воинами, но обречённые на жизнь фермеров.       Уроки казались такими скучными...       ― Кто ответит, когда была основана империя людей? ― вопрос потонул в пустоте, эхом отражаясь в головах учеников. Чтобы не затягивать паузу, учитель просто тыкал в первого попавшегося ребёнка и выжидающе смотрел на него, пока не вытягивал хоть какой-нибудь ответ.       ― В 1075 году? ― пальцем в небо. Парня звали Барди. Не помню, как выглядел, но вокруг него всегда было оживлённо. Душа компании, деревенский заводила. Постоянно лыбился своими неровными зубами и чесал нос.       ― Как ни удивительно, это правильный ответ. В 1075 году закончился период, названный Тёмным тысячелетием, когда у людей не было и шанса противостоять монстрам. Божественное явление, увиденное Лукой Первым, Святым рыцарем церкви Истинного Гласа, стало знаковым в человеческой истории, сплотив под своим началом единомышленников, опекаемых Илиас ― пресветлой богиней, спасшей нас от истребления. Когда подрастёте, у каждого из вас появится шанс вступить в армию и отдать свою жизнь за идеалы империи, ― вот на этом моменте я и перестал слышать, потому как в классе поднялся гул.       Прошло шесть веков и ничего не изменилось. Люди всё так же дрожат перед монстрами, надеясь на силу императора и его армию. Какой смысл вселять в нас надежду стать воином света, если мы дети фермеров, конюхов, охотников? Родители никогда не позволят нам отправиться в столицу, чтобы встать на одно колено в храме Истинного Гласа и прочитать молитву богине.       Звук колокола оповестил об окончании занятий, чему я был несказанно рад. Класс снова зашумел и стал спешно выбираться из душного помещения на улицу, ведь день только перевалил за полдень. Времени повеселиться было предостаточно, главное ― знать, чем себя занять.       ― Нокс, сегодня как договаривались? ― пока я собирал принадлежности, мой взгляд мазком полоснул по трещащим о чём-то девчонкам. Сена, Ули, Шани и Роз явно решили провести остаток дня с пользой и уже подбивали клинья к светловолосому пареньку ― сыну городского старосты. Похоже, им опять от него что-то нужно. Дослушать, что именно, я не смог, так как был прихлопнут ладонью по спине.       Ненавижу эту его привычку.       ― Хватит пялиться, пора бы уже и признаться, кто из них тебе нравится, смотри: Ули и Роз уже застолбили, ― это Том, соломенноголовая рыжая скотина, вечно достающая меня по поводу и без. Мы вроде как друзья, братья, соседи по комнате. Вернее, это он так считает. Я считаю, что ему выгодно ладить с помощником пекаря.       ― Тебя не спросили. Сдались мне эти девчонки, ― я, наконец, собрал сумку так, чтобы содержимое не болталось при ходьбе. Видимо, моя мысль не дошла по адресу, так как он снова завёл свою шарманку. Том был сыном доярки и плотника, поэтому наше сотрудничество было взаимовыгодно. Я на фоне этой семьи казался дальним родственником, приехавшим погостить на время, но почему-то оставшимся навсегда.       ― Ты это, брось, ведь Шани иногда на тебя заглядывается, ― сердце от его слов ёкнуло, ― не упусти шанс.       Он состроил такую слащавую физиономию, что захотелось в неё плюнуть. Может, и правда стоит?       ― Не замечал. Наверное, какие-нибудь девчачьи глупости думает. Тьфу! Да мало ли ― смотрит. Завались, ― он заржал, толкнув меня в бок, когда мы уже выходили из школы. Ещё два года, и я получу необходимый минимум знаний, чтобы стать подмастерьем. А там, глядишь, избавлюсь от этой надоедливой веснушчатой рожи. Побыстрее бы. Может, даже получу свою комнату в доме, если начну приносить настоящие деньги.       На главной улице сегодня оказалось настоящее столпотворение, не иначе какой-то праздник. Вроде нет, не намечался. Нас с Томом едва не сбила лошадиная повозка, за что мы были покрыты отборным матом с ног до головы. Старик Рал в выражениях не стесняется, да и в этом шуме не разобрать, кто и что орёт. Том схватил меня за рукав рубахи и потянул через толкучку к центру главной площади с такой силой, что завязки на груди разошлись. Мне, если честно, было не слишком любопытно, что там происходит. Ну, разве что самую малость.       ― Смотри, там глашатай из столицы, ― я не поверил. Что ему делать в такой глуши? Торговля со столицей сезонная, потому как до нас две недели пути, если на повозке. Поселение со скучным названием Велеск располагалось на севере империи, почти у самой границы пустых земель. Последний клочок плодородной земли перед высушенной почвой мёртвой степи. Если взобраться на городскую стену, то издали просматриваются пики муравейников и высокий шпиль начала скальной гряды, где обитают гарпии. Раньше здесь располагался большой имперский город, стороживший северную линию, но приказом Императора сто лет назад было решено перенести границу, а дома сравнять с землёй. Потомки тех, кто не захотел уходить, стали селиться вокруг города, основав три общины. Дети воинов стали фермерами, а их внуки продолжили дело родителей, так что на три поселения едва наберётся два десятка умелых бойцов. Вилы и топоры ― пожалуйста, но без благословения пресветлой Илиас достойный отпор монстрам дать мы не сможем. Аура света ― единственное, что может спасти от участи быть похищенным.       Даже учитывая непосредственную близость, я никогда не видел этих созданий, которыми нас с детства пугали. Жуткие твари, похищающие мужчин и убивающие женщин.       ― Именем Императора, тихо! ― слова прозвучали не слишком громко, но площадь стихла. Я сжал зубы от сильного давления чьего-то сапога на мою ступню. Надо было Тому пробиваться в первые ряды? ― Слушайте, поданные империи людей, указ вашего любимого императора Мирода Всевидящего.       Меня толкнули с такой силой, что я впечатался в чью-то широкую спину. Извинился, подтянул спадающие штаны и сделал несколько шагов к Тому. Отходить от него сейчас опасно.       ― ...все мужи от четырнадцати лет отроду призываются в столицу, дабы предстать перед ликом Пресветлой богини Илиас. Те, кто окажутся достойными, станут рекрутами и обеспечат себе военную карьеру в армии его императорской светлости. Остальные найдут себе работу в любом городе империи, либо вернутся домой. Так же...       Что было дальше, услышать уже не суждено, так как тяжёлая рука Тома дёрнула меня за шиворот и, расталкивая зевак, потянула из толпы. Едва не задохнувшись, я вырвался из его лап только затем, чтобы быть придавленным полной женщиной. Кажется, это мама Роз, но я не уверен. Минут через пять удалось выбраться и привести себя порядок под пристальным взглядом друга, который показался мне уж слишком задумчивым. Пока шли домой, он молчал, обдумывая то, что услышал на площади. Ботинок на правой ноге опять порвался и заплатку на колене перешить стоит. Есть хочется.       ― Ну и? Что думаешь? ― дойдя до дома, он остановился и прислонился спиной к забору возле калитки. Во дворе радостно залаял пёс, почуяв младшего хозяина, но Том пока не хотел показываться матери, как обычно высматривающей детей из окна после школы.       ― Думаю, что у твоей мамы сегодня на обед, ― я не врал. С самого утра ничего не ел, а мы непонятно как умудрились проболтаться час. Уму не приложу, где и как, если не считать площади. Да и шли как обычно. Чешу затылок и пинаю камень по дороге, надеясь на быстрый разговор.       ― Я не о том. Про службу? Нам уже почти пятнадцать ― это возможность! Сомневаюсь, представится ли ещё когда-нибудь подобная удача. Империи плевать на такие поселения, как наше, и следующий призыв может состояться лет через пятьдесят, ― всматриваюсь в его лицо, надеясь понять, в каком месте нужно смеяться, но рожа с веснушками говорит вполне серьёзно. Чувствую, как подрагивают скулы в предвкушении совсем невесёлой беседы. Его бледно-зелёные глаза моргают слишком часто, отражая моё непонимание.       ― Двадцать, судя по хроникам, которые я читал в библиотеке, ― несколько мгновений ушло на то, чтобы полностью сообразить, о чём он спросил. ― Ты спятил? Совсем мозгов нет. Захотел благословение, и в армию, на войну? Герой долбанный. Кто тебя отпустит? ― захотелось выбить из него эту дурь, и как можно быстрее. Что мы можем там? Пекарь и пастух. Дикость какая-то. Размышлять на тему поездки в столицу это одно, но ехать за благословением ― это совсем другое.       ― Я думал, ты меня поддержишь. Ты же умный, книжки читаешь, я бы стал рыцарем, а ты моим магом... ― вновь нескольких секунд осмысления, и я заржал. Как конь, в лицо, да так сильно, что краем глаза заметил, как его мать выглянула в окно и, увидев меня, помахала рукой.       ― Магом? Я? Аха-ха-ахах-ха-ха! Это самая бредовая бредятина, что я когда-либо от тебя слышал. Паси коров и живи мирно. Забудь о подобной глупости, иначе я расскажу всё старшим. Запомнил? ― я ткнул его пальцем в грудь и помахал в ответ другой рукой. ― Идём, обед уже ждёт нас.       ― Но послушай. Погоди!       ― Крылом молю, даже не начинай. Закрыли эту тему. Кто вообще в здравом уме пойдёт на такое? Я вздохнул и нацепил на лицо дежурную улыбку. На душе было неспокойно, и чем больше я пытался загнать вглубь его идею, тем сильнее был страх перед представившейся возможностью. Сколько людей уйдёт в поиске денег и славы? Сколько из них окажутся моими знакомыми? Что если Том всё-таки оставит меня здесь и уедет?       ― Мальчики, ну сколько вас можно ждать? Живо мыть руки и за стол, ― на это хозяйка получила утвердительный возглас.       Убедившись в том, что Том уже за столом, я зачерпнул воды ладонями и стал тереть лицо в надежде убрать пыль и грязь, прицепившуюся по дороге. Принюхиваюсь. Руки пахнут выпечкой и теперь уже мылом. Слышен окрик с кухни, значит, нужно спешить.       ― Том, положи ложку, сначала молитва, ты же знаешь.       Я положил руки на стол ладонью на ладонь и прикрыл глаза.        «Благослови, Пресветлая Илиас, нас и эти дары, которые по благости Твоей вкушать мы будем, и даруй всем людям лёгкость пера твоего и сытость духа».       Еда действительно оказалась вкусной, но вот мысли не давали наслаждаться в полной мере. Том хмурится, но делает вид, что всё в порядке, поглощая кусочек за кусочком. Пару раз он хотел сказать что-то матери, но в последний момент передумывал.        «Стать магом, он сказал?»       Это только из-за моей любви к книжкам? Маленького хобби помимо работы на пекарне. Да и что там читать? Рассказы и истории, придуманные другими людьми, учебники, руководства и ничего про монстров, магов, рыцарей. Ничего реального. Есть целый раздел, посвящённый пресветлой Илиас, но это больше религиозный хлам. Хотелось увидеть монстра живьём, только вот кто сказал, что после этого я выживу. А умирать не хочется никому. Как вдолбить это Тому?       ― Мам, сегодня на площади был вестник самого императора, ― всё же не удержался. Я даже подавился, просчитывая варианты его дальнейших действий. Может, попробовать вставить слово? Заткнуть.       ― Надо же! Последний раз, когда к нам приезжали гости из столицы, я была младше вас, ― было видно, что женщине не понравилось, как началась беседа. В её глазах промелькнула надежда, что сын не разовьёт мысль. Глашатай может приехать только с одной целью, и в прошлый раз она потеряла отца и брата. Я узнал об этом от Тома, но совсем в другом контексте. Он и раньше грезил геройствами, только это был лишь его мир, в который меня не пускали.       ― Да, и был объявлен набор на посвящение. Это мой шанс, мам! ― она поджала губы и немигающим взглядом посмотрела на собственное дитя, подбирая такие слова, чтобы ребёнок не стал в штыки и не сбежал из дома. Зная его, такой фокус имеет место быть. Том в семье единственный, а я так, приёмыш, допущенный до общего стола, и слова не имею.       ― Шанс для кого? Решил стать рыцарем и нести волю Илиас, как мой отец и твой дядя? Они погибли на той войне. Я не хочу потерять и сына, ― сказано это было ровным голосом, но атмосфера стала очень напряжённой. Эта женщина с короткими тёмно-каштановыми волосами казалась твёрдой и несгибаемой, но лишь на первый взгляд.       ― Они были героями, и мы не знаем наверняка. Тел так и не нашли, ― не самый лучший аргумент. Может, даже ещё хуже. Это значит, что они бросили семью ради чего-то, что показалось им важнее. Тела павших воинов никогда не возвращали домой, ограничиваясь небольшим мешочком серебра, соболезнованиями и указанием причины смерти. В случае этой семьи причин не нашлось.       ― Это не обсуждается, и я уверена, твой отец будет со мною согласен. Вот погоди, он вернётся вечером, будет тебе рыцарство, сесть не сможешь, ― Том инстинктивно вжался в стул. Даже я почувствовал себя некомфортно под тяжёлым материнским взглядом. Зная отца, это не пустые угрозы, ― может, у нас тут два рыцаря место одного?       Теперь, кажется, наступила моя очередь, на что я только вздохнул. Подставлять свой зад совсем не хотелось. Взвешивая за и против, понял, что друг из меня, мягко говоря, хреновый, да простит меня Пресветлая богиня.       ― В его планах я вроде как маг... ― медленно пролепетал это и стал следить за реакцией. Если морщинки на её лице станут множиться, то наказания не избежать, если разгладятся, может, и обойдётся.       ― Маг? То есть, волшебник? Ты? ― женщина улыбнулась, и из её груди вырвался слабый смешок, затем ещё и ещё. Кажется, шанс выйти из-под удара ещё есть. ― Я подумала, что вы это серьёзно. Напугали, Пресветлая вас храни, ладно, пропущу мимо ушей и не скажу отцу.       Томас шумно выдохнул, стоило ей подняться из-за стола и уйти на кухню. Видимо, он старался не дышать всё это время. А я провёл ладонью по лбу, поняв, что взмок. Такие стрессы в моём возрасте к добру не приведут.       ― Совсем! Да? У меня лишней задницы нет отвечать за твои бредни, ― я шипел на него, пока с кухни доносились звуки льющейся воды. Том, кажется, осознал всю степень своего промаха и, судя по мыслительному процессу, отражающемуся на его лице, вносились коррективы в первоначальный план. Это был ещё не конец. Не дай богиня ему ляпнуть что-нибудь в этом роде при отце. Бр-р-р-р, даже думать не хочу.       ― Мне нужно в пекарню, но сегодня вернусь до темноты. Постарайся не делать глупостей, пока меня не будет, ― он не ответил, потому что вернулась хранительница домашнего очага, вытирая мокрые руки о цветной фартук. Я уже успел встать из-за стола и дежурно поблагодарил за еду. Молиться не стал. Всё действительно было вкусно.       ― Не задерживайся и не броди по тёмным улицам, ― на лице женщины появилось беспокойство, от которого мне стало приятно. Умом я понимал, что родители Тома не мои, но всё-таки они меня воспитали, дали крышу над головой и заплатили за обучение. Всё, что заработал в пекарне, я намеревался отдать им, потому что не знал, как ещё показать свою благодарность.       ― Я сегодня пораньше, думаю, до темноты вернусь, но буду осторожен, ― беспокойство сменило облегчение, и, дабы не испытывать судьбу, я поспешил выйти на улицу.       Работа в пекарне была непыльной. Хотя нет, пыльной, очень даже, так что приходилось мыться каждый день. В основном мне доверяли простенькие задания по тасканию тяжестей, мытью посуды, отчистке чанов и нарезке овощей. Только в последнее время был допущен к лёгкой выпечке и пирожкам без начинки. За брак, естественно, постоянно ругали, но именно его и разрешали забирать на дом. На почве этого в душе постоянно разгорались противоречия. Буханка хлеба как оценка труда была введена мастером для моего обучения. Мастер-пекарь ― это, то к чему я стремился, но пока не закончится школьный курс, официально взять меня в подмастерья не могут. Гребанные два года с Томом в одном классе.        «Шани посматривает на тебя иногда».       ― Не спать! Смотри что делаешь...       Зазевался и засыпал пирожок пудрой так, что выглядело, будто его занесло снегом. Подзатыльник, несколько непечатных слов в назидание, и вновь я остался наедине со своими мыслями, только теперь стараясь не давать им воли. Не отвлекаться.       Снова вспомнилась сцена за столом и то, как забавна мысль стать магом. Почему Том решил, что я должен быть именно им? Почему не рыцарем, как и он? Если это из-за книг, то совсем глупость какая-то. Что это вообще значит ― стать магом? Если такое в принципе возможно. Бред. Нет, точно бред, и задумываться о подобном ещё глупее, чем о геройской службе. Тупой Томас. Пораньше не получилось и, как всегда после работы, я чувствовал полную разбитость. Рука мастера хлопнула меня по плечу, пока я скрёб грязную кожу, надеясь привести себя в порядок. После чистки чанов места сухого не остаётся, как и чистого.       ― Хорошо постарался. Завтра жду тебя с утра и после школы, или, может, ты собрался стать героем? ― он смеётся надо мной, и это не иначе как шутка. Мастер подмечает мою задумчивость, хмурится. На его загорелом лице явно видно, как он к этому относится.       ― Пекарю пекарево. Пусть другие грезят славой и монстрами, а меня вполне устраивает то, как я живу сейчас.       ― Вот и славно. Передай от меня кое-что родителям, ― он подал мне свёрток. По всей видимости, там был очередной шедевр мастера. Ай! Горячий.       ― Спасибо, передам. До завтра, ― я мотнул головой и побрёл в сторону дома. Если поспешу, минут за тридцать доберусь до главной площади, а там дворами можно срезать, главное ― не уронить свёрток. Пройдя половину намеченного пути, меня кто-то окликнул. Голоса были девичьи. Приглядевшись, я заметил две фигуры, топающие мне наперерез по пыльной неровной дороге.