Сборник упоротых яойных драбблов

Лукаш, подозрительно ярко сияя от счастья, зашёл в их с Ворониным убежище, волоча за собой что-то большое, светлое и шуршащее.  — Что притащил? — спросил уже давно дожидающийся его генерал тоном Сидоровича, а про себя подумал, что для него это хорошим не обернётся.  — Помнишь, я обещал тебе свадьбу? — начал свободовец с хитрой улыбкой.  — Ну и? — Воронин съежился. До него начало медленно доходить.  — Надевай! — Лукаш, немного повозившись, представил взору Воронина пышное свадебное платье, которое немедленно заполнило собой добрую половину помещения.  — Чего-о-о? — генерал аж задохнулся от возмущения. — Ты там часом не охренел?  — Нет. — Свободовец невинно захлопал ресницами. — Я серьёзно. Я даже кольца приготовил. Вот, смотри!  — Из колючей проволоки, мудак!  — Не ворчи, — отмахнулся от долговца Лукаш. — Ну, платье-то примерь хотя бы? — он умоляюще посмотрел на Воронина. Тот же, краснея и матерясь, удалился с глаз фримена. — Ой, да что я там не видел…  — Сейчас договоришься.  — Всё, молчу. — Лукаш поджал губы.  — Даже фату где-то нарыл, засранец… — Не унимался генерал. Не успел свободовец ответить, как перед ним предстала его «невеста». Растрепанная, раскрасневшаяся и злющая «невеста». Лукаш с почти детским восторгом завертелся вокруг Воронина.  — И с размерчиком я не прогадал, — хихикал он. — Так, юбки придержи, не вози по полу, испачкаешь. — На этом моменте у долговца задёргалось нижнее веко.  — А фрак где? — неожиданно для фримена спросил он, поправив тому зеленый капюшон, однако от ответа Лукаша спасла с грохотом раскрывшаяся дверь, а точнее тот, кто эту дверь по привычке с ноги открыл. Тряхнув растрепанной копной рыжих волос, вошедший оглядел парочку горящими азартом глазами и ухмыльнулся, что-то предвкушая. — К-к-к-какого… — Воронин в который раз за день оказался в ступоре. — Это кто? — медленно повернул он голову к Лукашу.  — Это Гофман. — Как ни в чём не бывало, сообщил Лукаш.  — Это многое объясняет! — рявкнул генерал, окончательно выходя из себя. Но его быстро остановили.  — Привет вам с кисточкой, камрады! Женить вас буду, ага. — Тут Воронин вспомнил, что он стоит перед незнакомцем в платье.  — Какого хрена? — злобно зыркнул долговец на Лукаша.  — Прости. Мне пришлось. — Теперь лидер «Свободы» опустил глаза словно нашкодивший ребенок. — Он спёр фотку. Ту, где ты…  — Я понял. Стоп, что? Ты хоть помнишь, что это за фотки?! Ты представляешь, в каком виде я там?!  — Эй, успокойся! Кроме него их никто не видел!.. Только не по лицу! — пока лидеры решали семейные проблемы, Гоф успел заскучать. Посвистывая, он под аккомпанемент криков и грохота выглянул в окно. Улыбнулся гаденько проходящему мимо Шраму, отчего тот немедленно шарахнулся в кусты.  — Так, всё, хватит, — наконец возмутился он нарочно противным голосом и повернулся к парочке, когда наёмник окончательно исчез. — Воу-воу, полегче, ему ещё «Свободой» рулить! — сделал Гофман замечание Воронину, душившему Лукаша остатками фаты. Лукаш, почувствовав моральную поддержку (физически Гоф ленился ему помогать), кое-как вырвался из захвата генерала и поднялся на ноги, заодно вырывая у долговца фату и пристраивая тому на голову. — Ну что, начнём процесс бракосочетания! — торжественно проговорил Гоф, по-хозяйски уперев руки в бока. Лидер «Свободы», снова заулыбавшись, подхватил Воронина под руку. — Согласны ли вы, Вячеслав Воронин, — начал фримен, вспоминая фразы из типичных мелодрам, которые мельком видел по телеку в детстве, — взять в законные мужья Павсикакия Петровича Титькина? — тут и Гофман, и генерал заржали, вгоняя теперь уже Лукаша в краску.  — Да, — трясясь от смеха, кивнул Воронин. — Стой! Я же смогу оставить свою фамилию? — с плохо сдерживаемым хихиканьем спросил он уже было успокоившегося и набравшего воздуха в грудь свободовца.  — Естественно. Я бы и врагу не пожелал такой фамилии, — как бы по секрету шепнул Гоф генералу, прищурив хитрый глаз. — Итак, продолжаем. Согласны ли вы, Павсикакий Петрович Титькин, — Гофман зажмурился, пытаясь выглядеть серьёзно, а Воронин уже давно уткнулся лицом в плечо Лукаша, беззвучно рыдая от смеха, — взять в… эм-м… жёны? Ладно-ладно, пусть будет «в мужья»! — осёкся свободовец, потирая ушибленную коленку. — Кого там? А, Вячеслава Воронина?  — Согласен. — Ответил надувшийся лидер «Свободы».  — Объявляю вас мужем и женой! — счастливо закончил Гоф, забыв про боль в колене. — А теперь меняйтесь кольцами и целуйтесь! — воскликнул он, умиляясь.  — А может, ты выйдешь? — Лукаш продолжал хмуриться.  — Да ладно вам, стесняшки…  — Пшёл вон, вонючий кетчуп.  — Хорошо. — Гофман с понурым видом вышёл. Лукаш, проследив за ним, взял руки генерала в свои и поцеловал. Уложив Воронина на кровать, чтобы логически завершить этот весёлый вечер, лидер «Свободы» краем глаза заметил, что что-то наблюдает за ними с улицы. Повернувшись, он увидел развесёло-умильную рожу Гофмана, заинтересованно наблюдавшего за молодожёнами с фирменной улыбкой а-ля «тридцать два — не норма».  — Ах ты мелкий засранец! — вопль Лукаша заглушил тихий вздох Воронина и злостный ржач Гофмана.