Сборник упоротых яойных драбблов

Лукаш широкими шагами кружил по оккупированной им с Ворониным комнатушке, время от времени устало вздыхая. Генерал с тоже весьма изможденным видом лежал на койке и скептически посматривал на свободовца.  — Лукаш, ты решил своей бессонницей со мной поделиться?  — Молчать, женщина! Чем язвить, помог бы лучше.  — А я что стараюсь делать? Ты же меня не слушаешь. Вот я уже третий час талдычу, что вместо того, чтобы топать как псевдогигант, лучше бы лёг и глаза закрыл, а в идеале ещё и рот. И дурь твоя, то есть бессонница, мигом улетучится.  — А я тебе говорю, что так не пойдёт. Я так, между прочим, одну ночь уже просрал, пока ты сладко дрых у меня под боком! — фримен, надув губы, сел на кровать. Долговец, шумно выдохнув и пробормотав что-то вроде «где ж я так нагрешил?», уселся рядом.  — Хорошо, попробуем по-другому. После чего тебе засыпается лучше всего?  — Ну… — Лукаш задумчиво почесал репу, — после хорошего секса, — вдруг хитро улыбнулся он и потянулся к Воронину за поцелуем, но тут же получил по лбу.  — Не катит. Пробовали. — Воронин был серьёзен как никогда. — Может, вспомнишь, как тебя в детстве мать укладывала?  — Укладывала, так укладывала, это да… — Лукаш поморщился, — вот, помню, я как-то вазу её любимую разбил, дорогу-ую, сука…  — Да я не об этом, балда. Спать в детстве как ложился?  — Ну, под сказку обычно… Точно! Расскажи мне сказку! — свободовец с довольной лыбой улёгся к должанину на колени. Воронин ехидно усмехнулся:  — Как дед насрал в коляску?  — Нет, — Лукаш не обратил внимания на колкость, — какую-нибудь хорошую, романтическую сказку. Можно с примесью эротики, — он лукаво подмигнул генералу.  — Романтическую, говоришь… хорошо. — Воронин на секунду призадумался, а потом выдал: — Я тебя люблю. — Поймав вопросительный взгляд свободовца, он добавил: — Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец.  — Что? — свободный немного охренел от такого поворота событий и уставился на генерала, в то время как тот с самым ласковым выражением лица гладил его по голове.  — Спи, говнюшонок мой маленький, завтра трудный день, завтра снова доставать меня будешь… «Ну, точно как мамка», — со страхом подумал Лукаш, а сам заорал: — Воронин, ёб твою, что это значит? Что это за сказки? Эй!