Сборник упоротых яойных драбблов

В паре Титькиных роль жены обычно по умолчанию выполнял Воронин, и даже не противился этому. Но не в этот раз. Сегодня, вечером октября, когда за окнами нихрена не было видно из-за весьма плотного зоновского тумана, посреди Титькиновского же "семейного гнёздышка" стоял, недовольно скуксившись, Лукаш, и обиженно бормотал: - Ну, и где это наша генеральская задница шляется? - для полной картины свободному не хватало скалки в руках и розового в цветочек фартука на пузе. - Афанасий, ты в курсе? - сенокосец равнодушно подергал передними лапками. Лукаш тяжело вздохнул: - Согласен... На миг в анархисте проснулась совесть: "а вдруг что-то случилось?". И тут же была заткнута хозяином: - Ага, если бы... Несчастная, многократно битая Гофманом дверь тихонько скрипнула на всю округу, и в домишко как бы незаметно прокрался Воронин. Очевидно, он считал, что пришёл вовремя. - Ассасин хуев, - злобно прошипел Лукаш, наблюдая, как мастерски генерал крадётся во тьме. Дверь хлопнула, закрывшись, и в помещении повисла тишина, изредка нарушаемая странными по своей траектории шагами должанина и хихиканьем, совершенно ему не свойственным. Почти дойдя до койки, Воронин с размаху ткнулся носом в грудь лидера "Свободы". - Ауч! Больно! - это стало последней каплей. Генерал никогда себя так не вёл. По крайней мере, в присутствии Лукаша. Увидев последнего, Воронин просиял: - Привет, - и улыбнулся во все свои неполные тридцать два. - Здравствуй-здравствуй, хуй мордастый... откуда это мы такие красивые? - анархист поморщился. Ну и амбре... - Фу, бука... - генерал двумя пальцами ухватил взбешенного свободовца за нос. - ХВАТИТ! - взревел тот, ударив должанина по руке. Последний отшатнулся, широко распахнутыми глазами глядя на любовника. Казалось, вот-вот - и расплачется, а Лукаш тем временем продолжил уже более спокойно: - Не обижайся утром, король Артур... - мягко намекнул он на месть. А Воронин собрался с силами: - Ах так... сражайся, сучка! - и, подхватив с пола обломок деревяшки, отдаленно похожий на доску (при этом раз пять едва не плюхнувшись на задницу), ринулся в бой. Но долго этот рыцарь в схватке, увы, не выстоял: злющий Лукаш выхватил палку у него из рук. Генерал возмущенно замахал руками: - Отдай мой Экскалибур, я всё Мерлину скажу! Свободный аж выронил обломок. Глянул умоляюще на "жёнушку": - Но... разве не я... твой Мерлин?.. - Воронин утверждающе помотал головой. С тихим хныканьем мигом растерявший свою грозность лидер "Свободы" забился в угол. Должанин, так ничего и не понявший, уселся рядом, положил руку ему на плечо и простодушно поинтересовался: - Что случилось? - Да вот... узнал, что жена изменяет... - всхлипывая, язвительно ответил Лукаш. - М-м-м... проблема... - протянул безразлично генерал. - Бухнём по такому случаю? - и достал из-за пазухи полупустую бутыль. Свободный уже в который раз за этот вечер страдальчески вздохнул: - Бухнём...

***

Кое-как разлепив веки, Лукаш открыл глаза и попутно старался вспомнить вчерашний вечер. А из-за чего он, собственно, так нажрался-то? Видать, какой-то весомый случай был, раз заначку распотрошил. Под боком невозмутимо валялся Воронин с аналогичным состоянием. Зная, что супруг во многом адекватнее его, анархист обратился к нему: - Ты помнишь, что вчера было? Генерал отвесил ему щелбан: - День рождения у меня вчера был, придурок. - Упс...