Сборник упоротых яойных драбблов

Это было прекрасное зимнее утро. В Зоне выпал снег (что было большой редкостью), мутанты, прячась от холода, поутихли и в это время года гораздо реже донимали сталкеров, которым тоже подсознательно хотелось тишины и покоя. День начинался безупречно. Но не для Воронина. Для того, кто привык просыпаться под боком неугомонного лидера "Свободы" Лукаша, утро без всяческих помех и унижений было непозволительной роскошью. Однако сегодня Лукаш, похоже, достиг совершенства. - Славк... - издалека начал анархист, удобно устроив голову на коленях генерала. - Я ребёночка хочу... Если бы Воронин в этот момент пил чай, он бы непременно поперхнулся. Но чая не было, и несчастному должанину пришлось захлёбываться слезами и болью. Прежде, чем по-девичьи завизжать "ой, всё!" и счастливо скрыться в закате, он попытался воззвать к разуму нерадивого муженька, с поистине генеральским непроницаемым лицом на ладони продемонстрировав таракана и паука-сенокосца: - Вот твои дети, - сказал он замогильным голосом. - Семья большая, материнский капитал получаем. Чего тебе ещё? - Ты не понял меня, - Лукаш хихикал, глядя на окаменевшую рожу долговца. - Я человечка хочу. - При чём тут я? - выделяя каждое слово, молвил застывший аки статуя Воронин, забыв, как дышать. - Роди мне, - свободный уставился на него так, словно тот сказал несусветную ересь. Генерал смотрел на него тем же взглядом. - Но... я же... мужик... - Воронин предпринял последнюю попытку. - Да кого это останавливает? - зная, как разрешить затруднение супруга, моментально оживился Лукаш, вскакивая. Немного пошарив рукой под кроватью, он выудил оттуда задрипанную книженцию, что выглядела старше обоих лидеров. - Я нашёл подробную инструкцию. С её помощью мы сможем зачать малыша! - радостно воскликнул анархист, протягивая супругу книжку. - Сразу заявляю: я мальчика хочу! - Посмотрим, что здесь... - вздохнув и частично смирившись, генерал принялся листать вручённый ему дар. - Для начала скажи мне, где это дерьмо, а то тут только рекомендации по питанию для беременных. - Тридцать вторая страница, - подмигнул Лукаш растерянному должанину. Тот ещё раз мученически вздохнул и продолжил поиск. Найдя нужную страницу и нужный абзац, Воронин, тихо поскуливая, едва подавил в себе желание застрелиться. - Спрячьте под подушку топор, а под спину женщины положите солдатскую шапку... - дрожащим голосом цитировал он читаемое. Глянул на свободовца. Тот выглядел серьёзным. Набравшись мужества (хотя хотелось просто набраться), генерал продолжил: - Это ещё ничего... дальше... Употребляйте больше мяса, рыбы, острых и консервированных блюд... - снова мимолётный взгляд на Лукаша. Молчит, собака. - Ладно... Голова женщины, - на этом моменте Воронин кашлянул. - Во время зачатия должна быть обращена на север. Ты серьёзно? - фримен кивнул. - Зачатие должно происходить в сухую погоду. - Да, с сезоном я что-то напортачил... - Рекомендация для супруга: носите широкие "семейные" трусы, чтобы яички проветривались, - голос Воронина приобрёл весёлый и даже издевательский тон. Генерал явно вошёл во вкус. - Ежедневно устраивайте мошонке холодный душ, - тут должанин не удержался и огласил округу конским ржачем. - Всё, папаша, готовься. Я тебе самолично буду яйки льдом зажимать. - Ну, ради ребёнка я готов потерпеть, - растерянная морда лица Лукаша говорила о том, что фримен инструкцию до конца не дочитал. Генерал завершил прочтение шедевра: - Во время зачатия мужчина должен петь! - и снова захохотал, видимо, представляя эту картину. - Всё, я теперь тоже ребёнка хочу! Лукаш просиял. - Так ты согласен? - Естественно, - Воронин широко улыбался, утирая слёзы веселья. - Если ты будешь выполнять все условия... - Ради вас я готов на всё! - горячо обещал ему Лукаш, ещё не подозревая, на какие пытки он подписывается. Пока генерал выходил на улицу, свободный попытался рассуждать: - Только с зачатием придётся потерпеть до лета... в жару же... - Да ты не парься. За это время ты и песню выберешь, - Воронин зашёл обратно в дом, держа в руках два снежных комка. - И яичницу твою закалим... - вот тут-то Лукаш и понял свою ошибку. Вот только бежать уже было некуда...