another life - другая жизнь

      Девушка резко распахнула глаза и села в кровати. За окном, которое каким-то чудным образом открылось само, было темно. Ная потерла глаза и смахнула капельки пота со лба. Это был всего лишь сон и ничего серьезного. Девушка включила лампу, что стояла на тумбочке, взяла на колени дневник и ручку. «От кошмаров, обычно, просыпаются, а вот у меня сложилось такое ощущение, что я, проснувшись, погрузилась в новый, еще страшнее.»       Она вздохнула и посмотрела на дисплей своего телефона: четыре утра. Самое время вставать и начинать собираться на свою работу. Последнюю неделю, что Ная провела дома, девушка сильно похудела, стараясь как можно реже обращаться к находке. Но чем больше Ная старалась отдалиться от мыслей Гарри, тем больше ей хотелось закрыться в комнате, где нет ничего, кроме этого ежедневника.       Ная «пробежала» взглядом по последнему предложению, которое успел записать реальный владелец книжонки, закрыла дневник и положила его в свою сумку, которую уже перекинула через плечо. Девушка тут же оглядела себя в зеркало. Снова эти неудобные туфли, снова та же синяя юбка и несуразный красно-синий жилет поверх синей блузки, которая снова оставит синие разводы на запястьях девушки. Оставалось только зайти в комнаты к спящим родственникам, осторожно, чтобы не разбудить, поцеловать в лоб, а потом взять чемодан и уехать в аэропорт.       Ему второй раз снился кошмар, будто бы девушка висела на краю пропасти, а он не успевал подать свою руку. Она падала, не двигаясь, и упорно смотрела ему в глаза. Джемме пришлось будить Гарри в первый раз, ведь юноша просто душераздирающе кричал на всю квартиру. Второй раз он проснулся сам ночью, в четыре утра, но долго не мог успокоиться. Но все отвлекся приготовлениями к отлёту в Рим на совместные каникулы со своими коллегами. ― Добрый день! Вам чем-нибудь помочь? ― Гарри поднял глаза и посмотрел на стюардессу: русоволосая, с большими глазами и широкой, даже детской улыбкой; не то, это было не то. ― Нет-нет, ― Гарри покачал головой. ― Спасибо. Он был самым первым пассажиром, почему-то пришел аж за два часа до полета и попросил, чтобы его пустили на место. Пустили по непонятным и самому парню причинам. К нему несколько раз подходили разные стюарды и интересовались : все ли хорошо у молодого человека? Неожиданный звук, будто бы что-то упало, заставил Гарри посмотреть на выход из самолета.       Девушка сделала два шага вперед, а потом обернулась. По щекам текли горькие слезы, оставляя на ее чистом лице темные полосы, ведь «глупая водостойкая тушь никакая не водостойкая». Спайк, которого Гарри уже знал в лицо, зашел следом и резко дернул девушку за плечо, стараясь подтолкнуть брюнетку дальше от выхода. ― Да что с тобой такое? Ты никогда так по-глупому себя не вела! Идиотка! ― его голос набирал обороты, а девушка стала больше плакать. ― Мне надоело жить, мне надоело так жить. За мое решение меня никто не будет критиковать больше! Никогда! ― Что я плохого сделал тебе, Ная? ― молодой человек попытался взять девушку за руку, но она лишь сделала шаг назад; парень замолчал и удивленно посмотрел в сторону пассажира.       Ная обернулась в ту же сторону, что и Спайк, не прекращая лить свои соленые слезы. Парень рыкнул и хлопнув дверь, скрылся в кабине пилота. Двое молодых людей сверлили друг друга взглядами, ведь как назло все стюарды испарись из самолета. Брюнетка подняла свою сумку, что соскользнула с ее плеча, а потом поспешила по проходу к туалетам, чтобы закрыться там и привести себя в порядок.       Девушка закрыла рот рукой, чтобы ее отчаянный крик никто не услышал. Гарри напрягся и, как раз где девушка должна была проходить мимо него, встал, закрыв собой проход. Он осторожно положил руки на плечи остановившейся девушки, а большими пальцами погладил ее шею, пытаясь хоть как-то успокоить брюнетку. Ная прижалась к Стайлсу, судорожно выдыхая, постепенно приходя в себя и успокаиваясь. ― Что он сделал? ― низким и тихим голосом спросил молодой человек. ― Ему не нравится, что я влюбилась, ― девушка поджала губы, и отошла на шаг назад, девушка открыла свою сумку и достала дневник; руки молодого парня опустились. ― Что я влюбилась в тебя.       Гарри не думал, что может презреть кого, считать ничтожным, подлым, недостойным внимания и ниже всякого уважения. Девушка же лишь просто осталась спокойной, больше протянула руку, прося Гарри забрать эту вещицу. Молодой человек осторожно взглянул на нее, пытаясь прочитать хоть какие-то мысли или эмоции, но все было тщетно, девушка оставалась спокойной.       Если перебрать хоть половину того, что подкидывала жизнь юному Стайлсу, то он был должен забыть, что такое удивление, то есть разучиться удивляться напрочь. Молодой человек нахмурился и протянул руку, ловко обхватывая свою потерянную вещь. Гарри украдкой посмотрел на девушку, которая все никак не хотела разжимать пальцы. Ная ухмыльнулась, обошла Стайлса и отправилась в туалет, куда и собиралась.       Гарри сел на свое место, открыл свой дневник и уткнулся в записи, которые явно отличались от его. Красивым и ровным почерком были написаны эти строки. Юноша встрепенулся, продолжая исследовать глазами тексты, которые были выгравированные здесь. Именно выгравированы, ведь девушка просто нажимала на ручку, выдавливая все слова на бумаге, как и прошлый владелец. «Он помог мне почувствовать нужной кому-то. А ведь так хочется его отблагодарить. Но как? Как я найду его и отдам дневник? И пишу я здесь только для того, чтобы показать, как я благодарна, чтобы не потерять мысли этого человека.» «Каждому нужен кто-то, кто его выслушает. Никто не хотел быть моим слушателем. Разве плохо то, что мне хочется стать слушателем для этого человека?» «Он обладал огромным даром надеяться. Мне кажется, мы все в этом нуждаемся — в надежде. Так почему же кто-то умеет умел, а я не умела? Не умела раньше, зато сейчас у меня есть идея надеяться на то что когда-нибудь этот ежедневник вернется к владельцу.»       Гарри вздохнул и потер переносицу. Какая-то бизнес-леди попросила его подняться, чтобы она смогла пройти к своему месту. Юноша не отказал и даже помог поднять её багаж в верхний отсек. Его мысли находились где-то далеко-далеко от этого места, а вся голова была занята лишь той девушкой, что отдала парню ежедневник.       Он видел ее однажды, когда столкнулся в рукаве аэропорта. Тогда в первый раз он не смог сказать ничего. Ни извинения, ни слова гнева или возмущения. Он просто решился не отрывать от ее глаз свой взгляд. Ведь когда-то он решил для себя, что если увидит свою любовь, то просто будет молчать и смотреть в упор, пытаясь запомнить каждую черточку. Гарри сглотнул и продолжил читать свой дневник. «А, может, уже не твой?» ― подзуживало его сознание, и парень сломался, согласившись со своими мыслями. Тем временем самолет уже набрал высоту. «Мне нравится видеть, как люди встречаются, может это и глупо, что тут скажешь, нравится, как люди бегут навстречу друг другу, нравятся поцелуи и слезы, нравится нетерпение, рты, которые не могут наговориться, уши, которые не могут наслушаться, глаза, которые не могут вобрать в себя все перемены сразу, нравятся объятья. Я бы хотела встретить его так, но не буду. Нужно просто отдать ежедневник Гарри.» ― Простите, ― Гарри подозвал мимо проходящую стюардессу, то сразу отозвалась, натянув на себя улыбку. ― Вы не могли бы позвать стюардессу… такую… ее, по-моему, Ная звали. ― Да, минутку, ― девушка сделала два шага в сторону, а потом негромко обратилась к брюнетке, которая сидела около заднего выхода. ― Уорлок, подойди к пятому месту. ― Да, конечно, ― Ная улыбнулась, привстала с сидения и подошла к месту Гарри. ― Чем могу помочь?       Их глаза снова встретились. Девушка не спешила начинать переживать, ведь прекрасно знала то, что Гарри не оставит эту ситуацию просто так. Девушка сама решила для себя, что любая не устраивающая ее ситуация — это не повод для переживаний, а всего лишь повод для размышлений о причинах происходящих событий. Она лишь улыбнулась и продолжила стоять, ожидая слов пассажира. Но все ее наставления самой себе рухнули, когда Гарри нахмурился. Молодой человек, напротив, стал переживать слишком сильно и переживал, почему эта девчонка так спокойно стоит и улыбается. ― Ты присядешь? ― он не узнавал свой голос, когда предлагал девушке устроиться рядом. ― Простите, ― она покачала головой, продолжая искренне улыбаться. ― Мне нельзя, правила. ― Пожалуйста, сядь, ― его голос приобретал властность, так что девушка уже поколебалась и сделала шаг вперед. ― Мы скажем, что мне стало плохо. Теперь я имею большое влияние на главного стюарда. ― Хорошо, ― Ная кивнула и присела рядом с Гарри, продолжая так же спокойно реагировать на его слова. ― Так, чем я могу помочь? ― Я… ― Гарри запнулся. А потом усмехнулся и пожал плечами. ― Я просто… я не знаю. Я не знаю, зачем позвал Вас…тебя… ― Гарри, успокойся, ― девушка тихо засмеялась и положила свою руку на его, подсказывая, чтобы он не волновался. ― Я посижу тут, пока ты будешь собираться мыслями. ― Тогда мы отсюда выйдем минимум через неделю, ― Гарри, как и девушка, тихо рассмеялся, чувствуя, что ему намного лучше, что неловкость отступает. ― Думаю, что теперь не хочу устраивать тебе расспрос с пристрастием. Здесь, ― он закрыл дневник и покрутил его в руках. ― Все понятно написано. ― Ная, ― девушка протянула молодому человеку руку. ― Очень приятно, ― Стайлс ловко обхватил ее руку своими длинными пальцами, а затем поцеловал тыльную сторону ладони. ― Гарри.