another life - другая жизнь

POV Автор

― Она уже вторую неделю не спускается к нам ужинать, ― Британи прислонилась ухом к двери старшей сестры, но мать тут же оттащила девочку за ухо к себе ― Что еще? ― тихо вторил матери мужчина лет сорока, а потом утыкался в свой блокнотик, делая какие-то записи. ― Она перестала говорить со мной, ― встряла Бри. ― Она вообще перестала разговаривать. Лишь изредка скажет «да» или помотает головой, если ей что-то не нравится. ― Она вас пускает в комнату? ― поинтересовался доктор, поправляя манжеты своей рубашки. ― Да, но притворяется, что спит или что-то читает, ― Британи пожала плечами, прижимаясь к отцу, которому с трудом давались эти слова. ― Иногда я боюсь, что она что-то может сделать с собой и… ― Не стоит, ― доктор кивнул, а потом открыл дверь и зашел в комнату к девушке.       Ная подняла взгляд на вошедшего, а потом так же спокойно опустила его в дневник, который девушка стала считать своим. Доктор медленно придвинулся к кровати и сел на ее спинку, но девушка снова никак не отреагировала, продолжая аккуратно выводить слова на серых страницах ежедневника с переплетом из коричневой кожи. Мужчина оглядел брюнетку: болезненной худобы нет, лицо свежее и здоровое, то есть он явно мог предположить, что никакой болезни нет. «И когда одиночество через край переполнит уставшее сердце, Нам снится кем-то обещанный рай, Место, где мы бы смогли отогреться.»       Совершенно пустые и легкие строчки она считала самым важным высказыванием в этом дневнике. А как девушке иначе описать свои чувства. Ная вернулась на десять страниц назад и прочитала самую последнюю заметку, сделанную почерком владельца. Девушка незаметно улыбнулась, пробегая глазами по одному лишь предложению. «Я думаю, что не я найду свою любовь, а любовь найдет меня, так неожиданно, шокирующее и чуть-чуть неприятно, но заполнит собой мои мысли и сердце.» ― Вам позвонила мама? ― тихо спросила Ная, закрывая дневник; от немалого шока доктор лишь кивнул, забыв представиться девушке. ― Она думает, что я сошла с ума или у мен какое-то психическое расстройство? ― мужчина хмыкнул, но опять кивнул, следя за тем, куда девушка убирает свой дневник. ― Вы психолог? ―Да, я пришел поговорить… ― Я завтра возвращаюсь на работу, сегодня последний мой день отпуска. Я не знаю, почему они так забеспокоились обо мне! ― Ная широко улыбнулась, даже тихо посмеялась. ― Что плохого в том, что мне захотелось побыть одной? ― То есть… ― Я думаю, что Вы зря приехали, ― Ная пожала плечами. ― Вы можете сказать моей маме. Что со мной все в порядке. Я как раз собиралась сегодня пригласить сходить семье куда-нибудь вместе. Вам пора к клиентам, ― девушка пожала руку доктору. ― Спасибо, что не отказались приехать. ― Рад был помочь.       Девушка улыбнулась и снова достала дневник, решив в последний раз перечитать его от корки до корки за сегодняшний день. В какой-то момент ей стало жаль и себя и владельца дневника, ведь все, что было у него, она забрала себе, а все, чтобы было у девушки, она потеряла. Читая быстро и почти между строк, взгляд девушки остановился на маленькой заметочке. «Никогда ни о чём не сожалей: иногда неприятности случаются во благо, а мечты не исполняются к лучшему. Я сожалею лишь об одном. Сожалею, что зарекся быть одиночкой, пока мои мысли не окажутся на воле.»       Гарри в полной растерянности стоял в своей комнате, выбирая какие же лучше шорты прихватить с собой в багаж. Джемма, которая наблюдала за молодым человеком, сидя на кровати, про себя сравнила брюнета с маленьким мальчиком, который никак не может определиться с игрушкой, чтобы взять в долгую поездку. Гарри, забросив мысли о выборе, кинул оба предмета одежды в сумку, принимаясь выбирать футболки. ― Не понимаю я тебя, ― фыркнула Джемма. ― Тебе одежду стилисты все время подбирают. Зачем ты свои тряпки везешь? Там все от Гучи или Кляйна… ― Это дерьмо, Джемма, ― изумленно отозвался Стайлс и покачал головой. ― Я хочу носить свои тряпки, а не тряпки, которые подбирает нам пиар-компания. О, ты, действительно, не понимаешь?       Джемма рассмеялась своему брату в лицо, ведь вид у парня был такой сосредоточенный и озадаченный, что Гарри, правда, был похож на ребенка. Парень не ответил на выпад сестры и продолжил собирать свои вещи к завтрашнему отлету. Энн, которая пыталась уговорить сына не ехать на совместные каникулы с коллегами, которые придумала та же пиар-компания, все никак не могла себе найти места, видя перемены в сыне.       За последний месяц молодой человек стал более скованным и закрытым. Он беспрепятственно разговаривал и общался только со своей сестрой, которой доверял все тайны, в то время как родителям отвечал уклончиво, уходя от сути вопроса и переводя темы разговора. Когда мама спрашивала Джемму о ее младшем брате, девушка отмахивалась и говорила, что он просто в дурака играет, но Энн верить в это никак не хотела. ― Можно? ― Джоанна мягко улыбнулась, заглядывая в комнату к сыну поздно вечером, когда уже все дома спали. ― Мам? ― Гарри тут же поставил блокировку на экране телефона и спрятал его под подушку. ― Ты чего не спишь, мам? Входи. ― Нет, я ненадолго, ― женщина прислонилась лбом к двери. ― Гарри, с тобой все хорошо? Я знаю, что ты сейчас ответишь, мол «все отлично, не переживай», но мне видно же, Гарри! ― Мам, я просто до сих пор переживаю, что потерял тот ежедневник. И еще я не хочу уезжать, но это моя работа, поэтому я должен, ― брюнет улыбнулся, обнажая свои белые зубки. ― Мне вставать рано, мам, в четыре утра, а сейчас полночь. Можно я буду спать? ― Будить меня не будешь? ― Гарри глухо засмеялся, когда мама подошла к его кровати и крепко обняла своего сына. ― Эх, я так по тебе скучаю, Гарри. А ты все в разъездах. ― Мам, ― молодой человек приобнял маму, а потом быстро чмокнул женщину в щеку. ― Иди спать. «Воскресное утро сулит свободу, которой невозможно воспользоваться… Нет, даже не так. Свободу, которой нет. Свободу, которая на самом деле является всего лишь короткой передышкой.»       Ная «пробежала» взглядом по написанным строчкам, закрыла дневник и положила его в свою сумку, которую уже перекинула через плечо. Девушка тут же оглядела себя в зеркало. Снова эти неудобные туфли, снова та же синяя юбка и несуразный красно-синий жилет поверх синей блузки, которая снова оставит синие разводы на запястьях девушки. Остался только чемодан.       Встретившись со своими коллегами, Ная чуть было не потерялась от страха. Девушке стал страшно, что кто-то может посмотреть в ее сумку, что кто-то может открыть ее дневник и прочесть то, что она пыталась сказать Гарри, хотя прекрасно понимала, что у нее ничего не выйдет. Он никогда не поймет и не увидит то, что происходило с ней весь месяц. «Нельзя сидеть и ждать солнца, надо гнаться за ним самому.» ― Что делаешь? ― Ная чуть взвизгнула и захлопнула ежедневник, а потом обернулась к подруге. ― Не пугай так, Крис, ― брюнетка убрала дневник в сумку, а ее отправила в специальный ящик в полу. ― График сверяла полетев. Ты Спайка видела? ― Да, он в кабине, а нам пора по местам, Уорлок! ― Крис рассмеялась, поцеловала свою подругу в щеку. ― Первый раз в задней части самолета!       Ная ничего не сказала, лишь кивнула в сторону, подсказывая девушке скорее помочь одному из пассажиров. Брюнетка осторожно протиснулась между двумя потными мужчинами, которые никак не могли умоститься рядом, и прошла в хвостовую часть, осторожно нагнулась к последнему сидению, чтобы поправить ремень безопасности. Но тут девушку толкают в бедро и, Ная упала на колени в проходе, чтобы не удариться головой о сидение. Девушке тут же помогли встать, попутно говоря какие-то извинения. ―Я не хотел, я очень сожалею, ― девушка поджала губы и повернулась к пассажиру.       Ей больше не хотелось улыбаться. Ей казалось, что она задохнется или голова ее лопнет от перенапряжения и пустоты. В мгновение ей показалось, что она ушла в себя от мыслей, которые она снова и снова всплывали в ее голове. Будто бы душа сломалась, оставив маленькую девочку посередине людной площади. ― Гарри, я… ― девушка запнулась и прикусила губу. ― Простите.       Она резко отстранилась от пассажира и поспешила занять свое место. Точно сзади него. Ная, дрожащими руками закрепила ремень безопасности и закрыла глаза. «Неправильно!» ― твердило ей сознание, не давая девушке потеряться в своих мыслях. Страх вновь посетил ее тело, сдавив легкие. Девушка отстегнула ремень, поднялась с кресла и бросилась на кухню, игнорируя предупреждения стюардов о готовности.       Ящик в полу никак не хотел поддаваться. Девушке пришлось спуститься на одно колено, Ная резко потянула ручку на себя, и все же ящик ей поддался, только оцарапал руку. Брюнетка быстро достала свою сумку, а из нее выудила тот ежедневник с переплетом из коричневой кожи. Он был сильно потерт в некоторых местах, а страницы, так плотно прилегавшие друг другу, казались темно-серыми. Девушка обреченно фыркнула и открыла его. Записи, записи, записи и ничего такого криминального. Ничего криминального, кроме ее мыслей, записанных в чужом дневнике. Девушка поднялась с пола и вновь оказалась в салоне самолета.       Гарри аккуратно провел рукой по своим волосам, убирая кудрявые пряди со лба. Он недовольно сморщился, заметя, что рядом с его местом встала стюардесса. «Снова силиконовая шма…» ― его внутренний голос тут же оборвался, стоило ему лишь посмотреть на стюарда. Парень внимательно посмотрел на девушку, стараясь поймать ее взгляд, который она прятала, как могла. ― Гарри, я… ― девушка запнулась, вдохнув в себя больше воздуха, а потом поджала губы и опустила глаза, протягивая юноше тот злосчастный дневник.       Если перебрать хоть половину того, что подкидывала жизнь юному Стайлсу, то он был должен забыть, что такое удивление, то есть разучиться удивляться напрочь. Молодой человек нахмурился и протянул руку, ловко обхватывая свою потерянную вещь. Гарри украдкой посмотрел на девушку, которая все никак не хотела разжимать пальцы. ― Ты позволишь? ― его голос дрогнул; девушка встрепенулась, тут же отпустила дневник и села на свое место позади Гарри, готовясь к взлету.