Капитан Эдвард Кенуэй

Эдвард распахнул дверь таверны и вальяжно зашёл, скидывая капюшон с головы. Какой чёрт снова занёс его в Гавану, он не понял, но, судя по всему, этот город был его камнем преткновения. Ну, и пусть! Город как город — не хуже и не лучше других. Наличие вездесущих испанцев не придавало ему обаяния, но четыре пистолета, да два верных меча уменьшали испанскую популяцию до терпимого значения. Кроме того, в такие таверны, как эта, солдаты не заглядывали. Кенуэй упал на стул и закинул ноги на соседний. Из окна таверны виднелась мирно покачивающаяся на прибрежных волнах Галка. В последние полгода Эдвард поднакопил денег и хорошенько улучшил любимый корабль. Ну, как поднакопил? Не сам, конечно. Кто-то поднакопил, а он украл, но все это были несущественные подробности, на которые никто никогда не обращает внимания. Эдвард громко потребовал рома и осмотрелся вокруг. Заведение ломилось от народа. За другими столами сидело множество людей, таких, которых всегда можно встретить в портовом городе: пираты, тщательно и не очень скрывающие свою профессию, торговцы, прямо за кружкой спиртного проворачивающие легальные и не очень сделки, а также женщины, обслуживающие и тех и других. На стол Эдварда прямо-таки обрушилась бутыль с ромом, а следом за ней и не уступающая в размерах кружка. Девушка стояла с подносом в ожидании положенного вознаграждения. Кенуэй усмехнулся, вытащил из кошеля золотой, подбросил в воздух, но поймать не успел. Ловкая женская рука перехватила монету. — А кружку забери, красавица, она мне ни к чему. Девушка хмыкнула, и стоило ей наклониться за посудой, как Эдвард обхватил её за талию и быстро усадил себе на колени. — Хотя, знаешь, я передумал, — сообщил он, плеская в кружку ром. — Оставь её, а заодно и сама оставайся. Девушка соблазнительно улыбнулась, выхватила бутыль и наполнила сосуд почти до краев, отдавая Эдварду остатки напитка. Она сделала несколько глотков из кружки, не обращая внимания на ошарашенный взгляд мужчины. Громкий звук шлепка отвлёк всех обитателей таверны от дел. Все головы повернулись к стойке, где разворачивалось действие. — Убери свои руки! Ты ещё за прошлую ночь не заплатил! — верещала девушка. — Ну, зачем так жестоко, дорогуша? — отвечал ей нетрезвый голос. — Ты же меня сто лет знаешь. Я тут постоянный клиент… — И постоянно не платишь, сукин сын! — Мне нравится, когда ты такая грубая, Кристин. — Мэри, идиот! — Конечно же, Мэри, — не отступал мужчина. — Я за все заплачу, но чуть-чуть позже. Кредит, смекаешь? — Принеси-ка ещё бутылочку, красавица, — Эдвард поднялся, как кошку сгоняя с колен возмущённую девушку. Она недовольно цыкнула и виляя бёдрами, удалилась. Но Кенуэй этого не заметил: он не отводил взгляда от барной стойки и ругающейся пары. Пират медленно пошел сквозь толпу, отодвигая зазевавшихся посетителей. — У меня, сегодня, может быть, день рождения. Почему бы тебе не сделать мне один маааааленький подарок? — слащавый голос старался быть убедительным. — Пошел к черту, ублюдок! — девушка не очень эффективно пыталась вырваться из цепких пьяных рук. Тем временем Эдвард приблизился почти вплотную. Лицо дебошира от него скрывала женская спина в чересчур уж откровенном платье. Но обхватывающие дамскую талию руки, а точнее множественные перстни на них, Кенуэй ни за что бы ни спутал. — Разве ты не видишь, что даме неприятно твоё общество? — произнёс он, обходя девушку и встречаясь лицом к лицу с пиратом. — Потопи меня Летучий Голландец, если это не малыш Эдди! Как поживаешь, маленький сукин сын? — Уж явно получше тебя, попугай, — ответил на приветствие Эдвард, ловким, но твёрдым движением, высвобождая девушку из пиратского плена. — А ты, я смотрю все ещё мучаешься с плохой памятью? — Джек раздосадованным взглядом проводил убегающую куртизанку. — Воробей. Капитан Джек Воробей, дорогуша. — Кажется, мы это уже проходили, «капитан»? — перебил ассасин издевательским тоном. — Ты пригнал мне мой корабль, Эдди? Или твоя ворона окончательно развалилась и ты добирался вплавь? Эдвард раздраженно рассмеялся и облокотился на стойку, ненавязчиво положив руку на эфес. — Только и можешь что кудахтать, Воробей. Видимо, с тех пор как мы виделись в последний раз ничего не изменилось. Ах, да, теперь ты остался без рома. Джек, покачнувшись, поднялся со стула и обворожительно улыбнулся, дыхнув на Кенуэя перегаром. — Как видишь, не остался, дорогуша. Но боюсь, у меня нет времени с тобой болтать, Эдди, — он схватил шляпу и водрузил на голову. В этот же момент раздались тяжелые шаги. Из внутренней двери кабака показался мужчина, слишком сильно похожий на, мягко говоря, раздосадованного хозяина таверны. Так, предположил Эдвард, раздосадовать человека могут только деньги, причём не полученные вовремя. — Попридержи коней, пьянчуга, ты ещё на заплатил за девушек и выпивку! — Вот видишь, Эдди! — Воробей возмущённо взмахнул рукой, роняя опасно стоящую на краю стойки бутылку. — Море дел, ни капли времени. Джек попытался юркнуть в окружающую их толпу. Его затея даже увенчалась бы успехом, если бы капитана не предал его самый верный друг — ром. Воробей поскользнулся на луже вылившегося из разбившейся бутылки напитка, широко размахивая руками, подобно птице, давшей Джеку его прозвище. Он развернулся на каблуках, и ухватился за высокую спинку стула, тем самым сохраняя остатки равновесия. Толпа во главе с Эдвардом вознаградила Воробея за неуклюжий танец оглушительным хохотом. «Капитан» поднялся и быстрым движением выхватил меч из ножен. Все одновременно затихли. — Знаешь, Эдди, я понял, что на такого старого друга как ты, я всегда найду время, — Воробей элегантно отсалютовал ассасину треуголкой. — О, да, — усмехнулся Кенуэй, медленно вытягивая палаш, — ты, кажется, как-то обещал, что ещё найдёшь меня. Когда же это было? Хм… — он сделал вид, что задумался, разминая запястье. — Ах, да, точно! Когда я оставил тебя с горой солдат и бутылкой рома на берегу Гаваны. ⁃ Смотри-ка, к тебе начала возвращаться память, — улыбнулся Воробей, кидаясь в атаку. Он бросился вправо, но рука его двинулась влево, описывая дугу. Эдвард среагировал мгновенно. Толпа расступилась, не желая попасть под удар. — А ты неплохо держишься для последнего пьяницы, Воробей, — рассмеялся Кенуэй, отталкивая чужой клинок и атакуя в ответ. — Пил бы столько же, может быть тоже так держался, — парировал словом и клинком Джек. В своей типичной манере капитан налетал на ассасина, и пьяно отшатывался от проходящего в дюйме лезвия, к удивлению всей толпы оставаясь на ногах тогда, когда это казалось невозможным. — Хотя нет, Эдди, — улыбнулся капитан. — Ром тут не поможет, это врожденный талант! Комично оббежав противника, Воробей сделал новый выпад, но наткнулся не на один, а сразу на два меча. Кенуэй хищно скалился, разводя в стальном круге клинки. — Эй, дорогуша! Это нечестно! — обиженно бросил Джек, уходя от очередного удара. — Да что ты знаешь о честности? — воскликнул Эдвард, делая разворот, чтобы ударить сверху, и разом окончить весь этот балаган. Но не успел он повернуться лицом к противнику, как столкнулся с дулом пиратского мушкета — Абсолютно ничего не знаю, — подвёл итог Джек, взводя курок. — Ах, ты ублюдок… — начал Кенуэй, но не успел закончить. В ту же секунду двери в таверну распахнулись и в них влетел моряк с громким криком: — Испанцы! Тут же опоздавшего гонца отпихнула с выхода толпа солдат в красных мундирах, быстро наполняющая таверну. Клиенты как тараканы полезли изо всех щелей заведения, оставляя недопитый ром и недолапанных девушек. — Черт! — выругался Эдвард, пряча клинок в ножны, и незаметно открывая поясную сумку. — Что ж, удачно протрезветь в испанской тюрьме, Воробей. Кенуэй резким движением кинул на пол таверны дымовую бомбу, и ринулся к окну, на ходу отталкивая хаотично суетящихся пиратов. Он лишь напоследок оглянулся и выскочил на улицу. — Уходит! — услышал он себе в спину. — Я его узнал, ловите быстрее, дураки! Эдвард ещё раз чертыхнулся и припустил изо всех сил. Маленькая улица выворачивала к торговой площади, и Кенуэй направился туда, в надежде скрыться в толпе торгашей и куртизанок. Солдаты почти отстали, а ассасин позволил себе сбавить ход именно в тот момент, когда из еле заметного проулка наперерез ему вывернула новая толпа испанцев. — Да сколько же вас тут?! — Эдвард развернулся на бегу, выхватывая из грудной портупеи два мушкета и разряжая их в ближайших преследователей. Эффекта было мало: к первоначальному отряду присоединилась несколько мундиров, до того без дела шатающихся по площади. — Что б вас! Эдвард резко поменял направление, в надежде скрыться в какой-нибудь телеге с сеном где-нибудь за поворотом на ближайшей улице. Он свернул с площади, проскользнул под арку здания, взобрался на крышу противоположной стены и спрыгнул оттуда прямо в удачно оказавшееся рядом сено. Ассасин тяжело дышал, он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Где-то там раздавался топот испанского отряда, то приближающийся, то отдаляющийся от укрытия Кенуэя. В тот момент, когда солдаты, казалось были где-то поблизости, прямо на Эдварда свалилось что-то большое и неприподъемное. Воздух с хрипом вырвался из груди ассасина. Эдвард изо всех сил попытался выбраться из-под свалившегося груза, но нечто начало шевелиться само. — И ты уверен, что это хорошее укрытие, Эдди? — вопрошал груз. Кенуэй распахнул глаза, увидев прямо над собой улыбающуюся физиономию, все также распространяющую аромат выпитого рома. — Черт тебя подери, Воробей! — воскликнул Эдвард. — Сваливай отсюда, ты меня сейчас раздавишь. Ассасин выбрался из-под «капитана», отталкивая вместе с ним и значительную часть сена. Остатки сухой травы теперь служили плохим укрытием. — Если вы решили развлечься, пиратские отродья, — смеялся стоящий над ними испанский офицер, — могли бы найти более уединенное место! Смех солдата поддержало ещё десяток мундиров, но резкий звук выстрела заставил всех замолчать. От улыбающейся физиономии офицера осталось сплошное кровавое месиво, а дымящийся мушкет уже висел на поясе Эдварда. — Хорошо сработано, Эдди, но грубовато, конечно, — заметил главный ценитель прекрасного всего Карибского архипелага. — Заткнись и выбирайся отсюда! — крикнул Эдвард, хватая пирата за шкирку и вытаскивая из телеги. — Нужно успеть, пока они не очнулись. Теперь вдвоём капитаны во весь опор неслись по узким улицам Гаваны. Эдвард издалека заприметил несколько ящиков, поставленных будто специально для того, чтобы забраться по ним на самую крышу. На секунду он задумался, что где бы он ни был, он встречал такие вот «ступени», но долго размышлять над особенностями карибский архитектуры времени не было. Он легко вскочил на первый ящик и уже почти забрался на крышу маленького дома, когда заметил, что за ним никто не следует. Джек Воробей самозабвенно нёсся дальше по улице, в конце которой, Эдвард это точно знал, был абсолютно недружелюбный тупик. — Воробей! — крикнул он, сам не понимая, зачем спасает горе-капитана, который полчаса назад собирался его убить. Джек обернулся и не сбавляя хода, понёсся в обратном направлении. Он подбежал к самому высокому ящику, времени оббегать их не оставалось — стража уже показалась за поворотом. — Руку давай! — воскликнул Кенуэй. Джек Воробей недоверчиво взглянул сначала на поданную руку, а потом на саму крышу. — Ты хочешь, чтобы я шею себе свернул, Эдди? — как ни в чем не бывало вопросил пират. — Либо ты сам, либо за тебя это сделают испанцы, — прикрикнул Кенуэй, теряя терпение. — Что ж, — пожал плечами Джек, хватаясь за руку ассасина, — я всегда уважал свободу выбора. Эдвард не без труда подтянул к себе пирата, откровенно выругавшись. С головы «капитана» слетела пресловутая треуголка, и Джек уже потянулся за ней обратно, когда Кенуэй беззастенчиво схватил его за воротник и потащил за собой на крышу. — Ты мне теперь шляпу должен, дорогуша! Какой я капитан без треуголки? — Треуголка без головы не смотрится! — гаркнул Эдвард, не оборачиваясь и перепрыгивая с одной крыши на другую. — Да, и какой из тебя капитан? Корабля — и того нет. — Но ведь однажды будет! — ответил Джек, прыгая за Эдвардом. Он долетел до самого края и комично замахал руками, чтобы удержать равновесие. Эдвард обернулся и заметил, что солдаты полезли за ними, а с соседних крыш уже целились немногочисленные стрелки. — Вот найдёшь корабль — подарю шляпу. А пока прибавь ходу, иначе ни того, ни другого тебе не видать! Воробей последовал совету, и понёсся за ассасином. Мимо них свистели пули, а позади уже послышались окрики стражи. Эдвард спрыгнул на канаты, соединяющие один дом с другим и, не оглядываясь, понёсся вперёд, только уже на другой стороне вспомнив про Джека. Тот неуклюже раскинув руки семенил по шаткому пути. Эдвард в который раз удивился его странной вечно пьяной походке. Он заметил, что даже по более устойчивым крышам Воробей не изменял своей манере двигаться. Он будто нащупывался каждый следующий шаг и одновременно нёсся сломя голову. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Джек добежал до Кенуэя. — Напомни мне больше не встречаться с тобой в тавернах! — в сердцах воскликнул «капитан», возобновляя бегство. — Меня и самого не прельщает такая перспектива, — отозвался ассасин, не замедляя бег ни на секунду. — Кстати, давно хотел спросить, ты всегда так странно бегаешь? — Ты просто плохо знаешь Гавану, Эдди. Кенуэй обернулся на секунду, удивленно взглянув на капитана, и тут же почувствовал, как нога теряет опору. В следующий момент он уже летел в образовавшийся пролом. Он упал на жёсткий глиняный пол и жмурясь от боли, посмотрел вверх. Оттуда ему сквозь дыру улыбалась пиратская физиономия. — В Гаване очень хлипкие крыши, — сообщил горе-капитан жеманно взмахнув рукой, мол, «ну, что же поделать?» — За корабль не беспокойся, он будет в хороших руках, а треуголку я тебе прощаю. Счастливо оставаться, дорогуша. Джек возобновил бегство, не услышав вслед крик о том, что в следующую их встречу Эдвард точно убьет его. Кенуэя оглушил женский визг. Он огляделся и понял, что застал даму и её кавалера в довольно щекотливом положении. — Прошу прощения за беспокойство, господа, — он элегантно поклонился и уже открыл дверь, чтобы выбраться из дома, как на него налетел отряд испанцев. — Когда вы научились так быстро бегать, господа офицеры? — вопросил он, незаметно потянувшись за мешком с бомбами. Рука его нащупала пустоту. Он устало вздохнул и неспешно разрядил оставшийся мушкет в ближайшую испанскую физиономию. С трудом, в брызгах чужой крови, Эдвард пулей вылетел из не очень гостеприимного дома и ринулся на всех парусах в сторону причала. На улицах почти никого не осталось: видимо, вооруженные отряды немного распугали свободолюбивых жителей Гаваны. Эдвард почти не сомневался, что на причале он натолкнётся на ожидающих его испанцев. Но теперь ему было абсолютно плевать. «Эти ублюдки испортили мне отдых, за что и получили. И получат ещё, если вдруг решат проводить меня до "Галки". Черт, "Галка"!» Эдвард вдруг вспомнил о корабле и команде, ожидавших его. К сожалению, его людям придётся прервать свой небольшой отдых. «Надо будет в Нассау поставить им всем выпивку и дать лишний выходной», — решил Кенуэй, выбегая к причалу. Вполне ожидаемый отряд испанцев ринулся к нему навстречу. — Я тоже рад вас видеть, мальчики! — крикнул им Эдвард и резко повернул к торговым судам. Задев нескольких особо смелых торговцев, выносящих свои товары на продажу, он уцепился за швартов близстоящего судна, использовав его как опору. Кенуэй почти взлетел на неприметную палубу, перебежал к противоположному борту под возмущённые вопли торгашей, и нырнул в воду. Эдвард плыл, безошибочно угадывая верное направление. Чутьё всегда приведёт капитана к его кораблю. Он старался не всплывать до того самого момента, как добрался до "Галки". Легкими, отточенными движениями, он взобрался на борт к удивлению команды. — Чего стоите, как вкопанные?! — крикнул он так, что его, должно быть, услышала даже та сконфуженная пара в доме с хлипкой крышей. — Отдать швартовы! Поднять паруса! Отходим! — Но капитан! — воскликнул один из матросов, — несколько ребят все ещё на берегу! — Вплавь доберутся! Сматываемся отсюда! Курс на Нассау! Швартовы были отданы, попутный ветер наполнил паруса, а Эдвард уже со всей силы крутанул штурвал, направляя Галку прочь от причала. С берега послышались голоса солдат и даже несколько пуль пролетело где-то совсем рядом. Эдвард не обратил на это внимания, полностью отдавшись управлению кораблем. Галка быстрым ходом удалялась от Гаваны. — Так держать, команда! — похвалил Эдвард. — В Нассау всем выпивку и девушек за мой счёт! С громким радостным криком пираты подняли вверх кулаки и разбежались каждый по своим местам. Кенуэй удовлетворенно хмыкнул, сбросил намокший капюшон с головы и ещё раз крутанул колесо, выравнивая курс. Он внимательно вглядывался в чистый горизонт, ветер приятно развивал выбившиеся из хвоста пряди волос, а Эдвард был в прекрасном расположении духа, какое он обычно ощущал после ухода от ненавистной погони и перед новым многообещающим плаванием. — Нассау это же грязная дыра, Эдди. Может, в Тортугу? Эдвард моментально обернулся, хватая положенную ему на плечо руку. Джек довольно улыбался, пресловутая треуголка неровно сидела на пиратской голове, а в свободной руке Воробей держал початую бутылку рома. — Ты что здесь делаешь, Джек Воробей? — со всей возможной ненавистью бросил ему в лицо ассасин. — Позвольте, — он манерно вытащил руку из захвата. — Капитан Джек Воробей, вообще-то. Что я делаю? Судя по всему, иду с тобой в Нассау. — А вплавь не желаешь? — Эдвард вытащил незаряженный мушкет и направил его прямо в довольную физиономию «капитана». — Воу-воу, потише, дорогуша. В этот момент на мостик взбежал один из матросов. — Капитан, что-то случилось? Все члены команды, бывшие в тот момент на палубе, остановились и посмотрели в сторону Эдварда. — Кто из вас, ослов, — обратился к ним Кенуэй, продолжая держать на прицеле Джека, — додумался пустить на борт этого ублюдка?! Толпа мужчин начала лепетать что-то в своё оправдание, а стоявший ближе всех юнга выпалил. — Так ведь вы же его и послали, капитан! — Что? — не понял Эдвард, выхватывая из руки Джека бутылку, к которой тот уже снова собрался приложиться. — Это мой ром, сволочь! Я жду ответа, юнга! — гаркнул Кенуэй на молодого парнишку, вот-вот собиравшегося провалиться сквозь палубу. — Он пришёл и показал вашу сумку. Сказал, что вы её дали, чтобы мы взяли его на борт. Сказал, что если вас не будет через полчаса, то вы передаете ему командование кораблем. Кенуэй перевёл взгляд на «капитана», дулом мушкета отодвинул полу его плаща и сорвал с пояса свою сумку с дымовыми бомбами. — Чертов пират! — выругался Эдвард. — А вы, — добавил он команде, — о девушках и выпивке можете забыть! Всю стоянку в Нассау будете драить палубу, олухи! Разойтись! Или хотите пойти с этим оборванцем накормить акул?! Какими бы недовольными не были члены команды, они быстро разбежались, не желая лишний раз попадаться на глаза разозлившемуся капитану. — Эдди, ну, зачем ты так сурово с парнями? Они у тебя послушные такие, исполнительные… — А ты заткнись, попугай! Я прямо сейчас готов связать тебя и выбросить за борт, и тут уж никакие испанцы мне не помешают, — хищно осклабился Кенуэй, наступая на «капитана». — Эдди, Эдди, дорогуша, давай договоримся! — затараторил Джек, медленно отходя от надвигающегося на него ассасина. — Назови мне хотя бы три причины, по которым я должен с тобой о чем-то договариваться. — Я назову тебе одну, — со всем возможным обаянием улыбнулся Воробей. — А точнее, покажу. Горе-капитан начал рыться в поясных сумках. — А, вот и она, — сказал он демонстрируя Эдварду свернутый трубочкой и сильно побитый временем пергамент. — Это твоя причина? — усмехнулся Кенуэй, взводя курок. — Слабовато, Воробей. — Какой ты не терпеливый, Эдди! — Джек развернул пергамент, оказавшийся картой, на которой были нанесены несколько аккуратных пометок. А в середине Розы Ветров был расположен знак ассасинов, в точности такой же, какой был вытеснен на ремнях украденного Эдвардом костюма. — Откуда это у тебя? — резко сменив тон, спросил Кенуэй. Он потянулся к карте, но Джек отодвинул её. — Не-не-не, Эдди. Тут как с дорогой куртизанкой, на которую у тебя нет денег. Смотреть — смотри, но руки держи при себе. Смекаешь? — А что мне мешает пристрелить тебя и отобрать карту? — А вот что, — Воробей занёс пергамент над водой. Ассасин не успел заметить, как загнал пирата к самому борту. А «капитан», видимо, этого и добивался. — Сделаешь лишнее движение, и будешь вечность вылавливать рыбу, которая съест твою драгоценную карту, — Джек задумался. — Ну, или то, что от неё останется. Расплывшиеся чернила плохо читаются, — предупредил он. — Допустим, — согласился Эдвард, убирая мушкет. — Так откуда она у тебя? — Ммм, нашёл. — То есть украл? — То есть реквизировал, — возмутился Джек. — За кого ты меня держишь?! — За пирата, мошенника и вора, разумеется, — ответил Эдвард. — Лестная характеристика, благодарю, — театрально поклонился пират, мошенник и вор. — Давай к делу, Эдди. Ты доставляешь меня в Нассау, а я отдаю тебе карту. — Какие гарантии ты мне дашь? — недоверчиво поинтересовался ассасин, скрещивая руки на груди. — Неужели ты не поверишь моему честному слову, дорогуша? Скептический взгляд и саркастически поднятую бровь можно было трактовать однозначно. — Тогда никаких, Эдди. Но зачем же так сурово? Разве ты не помнишь, как весело мы путешествовали в прошлый раз? — Ты ударил меня по голове, связал в трюме, объявил себя капитаном «Галки» и пошёл под моим именем кутить в Гавану. — Но ведь как весело было! — Джек с надеждой улыбнулся, но Кенуэй оставался неумолим. Воробей только пожал плечами и грустно выпятил нижнюю губу. — Все равно, у тебя только два выхода: поверить мне, довезти меня до Нассау и получить свою пресловутую карту, либо не поверить и выкинуть за борт, только твоя дорогая бумажка отправиться плавать вместе со мной, если не впереди меня. Ассасин устало вздохнул и махнул на горе-капитана рукой. — Договорились, — буркнул он. — Ты не пожалеешь об этом, Эдди! — Уже жалею, — заверил он пирата. Воробей на удивление ловко выхватил из руки Эдварда ром и подскочил к штурвалу. — Итак, ребята, — крикнул он немногочисленной команде, — курс на Нассау! Теперь с вами не кто-то там, а капитан Джек Воробей собственной персоной! — возвестил он и отпил из бутылки. — Пошел вон от штурвала, пернатый. Не испытывай моё терпение! — огрызнулся Кенуэй, отталкивая Воробья и корректируя курс. — Не кипишуй так, Эдди, — в очередной раз попытался успокоить ассасина пират. — Хватит звать меня «Эдди»! Я не Эдди, а Эдвард Кенуэй, — он резким движением сорвал треуголку с головы пирата и взгромоздил на свою. — Капитан Эдвард Кенуэй!