Паранойя

Вот он, любимый, всегда веселый клуб. Знакомый бармен разливает высококлассный алкоголь. Люди вокруг смеются, танцуют, подрагивают пьяными телами, пытаясь поймать бешеный ритм оглушающей музыки. Некоторые зажимаются по вип-зонам, шепча друг-другу на ушко всякие нежности, не исключено, что и пошлости. Если заглянуть в туалет, думаю, и там можно обнаружить парочку обжимающихся голубков. Вокруг привычная для подобного места веселуха и расслабон. Особо пишущие энергией (по большинству - энергией алкоголя в крови) идут на полный отрыв, уже по шестому кругу, вытанцовывают под "Оппа Ганнам стайл" из-за всех сил пытаясь пародировать самого исполнителя, Сая. Еще немного понаблюдав за отчаянными ребятами, которые уже успели заразить своими бешеными танцульками еще парочку людей, я присел за барную стойку и осушил бокал пива (ну да, вечер начинается обычно с глотка пива), что без промедлений налил мне знакомый бармен. Узнал у бармена, что звездочка Джин и его луна Каме сейчас находятся в нашей вип-зоне и тоже направился туда, прихватив с собой скромный мохито и шепнув текиле "увидимся позже, детка". Вошел тихо, хотя в этом не было необходимости, кругом была музыка, да и парочка была сильно занята, так что меня и так бы не заметили. Занятие голубков можно было описать одним жарким словом - страсть. Парни ни на что не обращали внимания. Ну еще бы, эта вип-зона давно принадлежала нам с Джином, и никто не посмел бы войти сюда без приглашения или как-либо помешать. Епрст... что они творили! Я решил понаблюдать за ничего не подозревающими пташками. Так что, присев в углу и припав к трубочке от коктейля, спокойненько наблюдал сие кино. А посмотреть было на что (ну, для начинающего извращенца вроде меня, точно). Двое разгоряченных парней слились в жадном поцелуе. Джин развалился на диване, а на его коленях, обхватив его ногами к нему лицом сидел Каме. Одна шаловливая рука Аканиши прощупывала задницу парня, другая проворно забралась под футболку и уже во всю исследовала территорию под ней. Вот Каме опустил руки к паху парня, видимо, надавил. Джин застонал в поцелуй, его парень же усмехнулся. Музыка вокруг затихла и снова заиграла, но уже не настолько громко, так что я даже услышал звук расстёгивающейся... ширинки?! Ой, так, стоп, где тут пульт с кнопкой паузы?! Так, ребятки, стоять, стоять! Надо нажать на паузу, а то еще немного действий и поворотов, и вся порнушка, просмотренная мной за всю мою недолгую жизнь, будет просто нервно курить в сторонке. Нет, опыта, конечно, не помешало бы, но лучше личного плана, а не извращенно-подсмотренного. Не найдя нужного пульта, я решил прервать бурную деятельность на диванчике своим способом, так, чтобы эффект был видимым и запоминающимся. В общем, я присосался к трубочке и втянул оставшуюся там жидкость так, чтобы послышались хлюпающие, всасывающие звуки. Звуки произвели достойное впечатление: обжимающаяся парочка в паре метрах оценила мои старания. Однако я сам чуть не подавился, наблюдая за произведенным успехом. Как в замедленной съемке я наблюдал следующее: вот наполненные страстным желанием парни улавливают странный звук неподалеку от себя. Каме реагирует первым, просто слетая с Джина и хорошенько приложившись задницей об пол. Благо, в той части комнатки нет ковра: филейная часть парня, я думаю, будет болеть еще долго. Ну, учитывая, какой трехэтажный мат изрек парень, хватаясь за пострадавшее место, так оно и есть. Даже я не знал некоторых особо щекотливых фразочек из его словесного поноса. Джин же, как всегда расширив глаза а-ля блюдца и все еще находясь в шоке, выискивал в полутемном помещении напугавший их неведомый звуковой источник. Я же просто ржал. И из-за этого был быстро спален. Каме сдерживаться не стал. - Нишикидо, бл*, ублюд*к кансайский, ты ж нас чуть до инфаркта не довел! "%:???%5554??/\\\- зашифрованный мат с особо тяжелым уклоном на все виды смертельных казнь и бонусом в виде отправки в лес в разных пакетах с оправданным рейтингом в "21+". Подобная речь лилась из него еще минут десять: теперь я даже знал, к кому обратиться в случае, если придется прятать чей-то труп так, чтобы его никогда не нашли, а на меня ни за что не подумали. Заинтересованно все выслушав и пополнив свои знания, довольный собой, я крутанулся пару раз на стульчике, на котором восседал ии... Ну а что я мог еще сделать? Конечно же, только ржать, ржать, как ошалелая лошадь. Непонятно, когда надо мной выросла фигура Джина. Тот уже успел вернуть глаза в орбиты и даже сузил их, видимо, чтобы больше походить на типичного китайца. Мне поначалу даже показалось, что он на этом самом китайском и заговорил. Неужто тетя Акашиши опять заставила учить его иностранный язык? Корейский-то он именно под ее нежным принуждением выучил. Все же трудно, когда срочно надо попасть к родственникам в незнакомом городе, а как проехать туда знает лишь мать, которая на все вопросы отвечает только на корейском. И если хочешь понять, учи, милый, язык. И вот, я смотрю, теперь в ходу китайский. Или нет? Я прислушался. Ааа... так это китайско-матерный. А, ну тогда тетя Аканиши тут не при чем, тут уж его парень постарался. А я-то думал они наедине делом поинтересней занимаются, а они вот что изучают. - Аканиши, захлопнись, я не понимаю китайского. Расширь обратно глаза и говори уже на японском, - насчет расширения глаз друг, конечно же, послушал, но китайский все еще мелькал в его теперь уже английской речи. От шока японский что ли позабыл? Неженка, что внешне, что внутри. Ну ничего, поход к психотерапевту исправит эту ошибку. Я даже достал телефон и записал в напоминания "сводить "баку" к мозгоправу", кинул на него еще один быстрый взгляд и добавил "и побыстрее". Тяжелый случай! Разобравшись с этим, я встал, прошёл мимо Джина и сел на диван, на котором пару минут назад пылала страсть. А то какого я на стульчике в углу-то сидеть должен? Я вроде ничего плохого не делал, чтобы меня в угол сажать. - Ну, голубки, выходите из состояния онемения и давайте уже бухать, - я забросил в урну трубочку с пластиковым стаканчиком от допитого мохито и поудобнее развалился на диване. - Рё, да ты совсем охренел! Нет бы извинится, ты еще требуешь выпивки, развалившись на согретом нами диване?! - наконец-то изрек из себя на родним языке Аканиши. - Оо! Ну наконец-то ты вспомнил японский. Ладно уж, давайте порадуемся и выпьем еще и за это. Джин, с тебя... "Джин". Тут вмешался Каме. - Нишикидо, кто-нибудь говорил, что наглости в тебе столько же, сколько и любви к выпивке?! Ну... Да-да, что-то такое мне уже нашептывали, хотя то было в постели, и от девушки, с которой я был знаком еще только полчаса, но тем не менее заявил ей в спальне, что я любитель секса со сдержанными стонами. Блин, ну а как я должен был сказать ей, что, если нас услышат предки, с утра мне будет несдобровать? Те ведь вечно удивляли меня неожиданным появлением в гостиной, хотя я всегда был уверен, что их дома нет. У меня не родители, а прямо шпионы. К чему я должен был распинаться и все это объяснять? Так, ладно, хватит воспоминаний, вернемся к нашим напыщенным петухам. - Все, ребятки, успокойтесь, возьмите себя в руки, нервные клетки не восстанавливаются. Простите, что ли, раз уж вам станет так легче, не хотел я доводить вас до срыва. Хватит ломать драму, как две разъяренные бабы, заставшие своего парня с третьей персоной, да еще и своего пола. Почему-то мои искренние извинения с точным примером произвели обратный эффект. Эти двое нахохлились пуще прежнего, нависли надо мной темными кровожадными фигурами и почему-то потирали ручки. "Упс, кажись, попал..." - только и успел подумать я, прежде чем был ласково завернут рулетиком в местное покрывало и, как мне сказали эти два хищника, "для убедительности" еще и обвернут скатертью, ловко сорванной со стола. Но на этом мои мучения не закончились. Эти двое, продолжая ухмыляться пострашнее маньяков в фильмах, плюхнулись на мое несчастное тельце и, подпрыгивая, как детишки на батуте, решили, не слезая с меня, обсудить голод в Африке. Чтобы не ухудшать свое и без того неудобное положение я решил помолчать и даже не вскрикивать, когда кости в их филейной (да-да, я не шучу, у одного из них в этой части были очень выпирающие кости) части упирались в мои нежные ребра даже через такую броню. Костляжопые! - подумал я и смирился со своей участью. К счастью, эти садюги все же решили распутать меня, когда нам внесли выпивку. Видимо, осознавали, что пить без меня им будет скучно, ну или просто боялись, что завтра их настигнет месть намного похуже. Уж Джин-то точно должен помнить, что моя месть славится своей извращенностью и тонко продуманным садизмом. Пусть сейчас они победили, но позже им было бы несдобровать, тем более если они начали бы распивать при мне мою же текилу и гаденько улыбаться. Мол "а фиг тебе, ухуху!". Короче, итог был положительным, я был освобожден, хотя и прилично помят. Разминая шею, я все же решил высказать свое небольшое, но все же требующее внимания недовольство. - Каме, ты испортил моего друга! Раньше Джин не был таким агрессивным. Не матерился на китайском и уж точно не умел так кровожадно улыбаться. Кошмар, что ты с ним сотворил. Вас, оказывается, опасно оставлять наедине. А я-то наивно полагал, что вы заняты изучением элементов телесных соединений, а ты ему характер портишь. Опасный ты человек, а с виду и не скажешь. Джин, сидящий со мной рядышком, как-то нервно заулыбался. А Каме, стоящий напротив него, потрепал того по волосам и нежным тоном проговорил: - Мне показалось, что он слишком глу... добрый, и остроты в его характере не помешает. Зато теперь он составляет достойное мне химическое, физическое и даже духовное соединение. Теперь мы идеальная пара. Правда, милый? - А-ага... - все так же нервно улыбаясь, промычал Джин. Я присвистнул. Нифига. Что Каме, интересно, сделал, чтобы достичь такого результата? Надо будет как-нибудь разузнать про это с подробностями, ну а пока... Я взял стопку текилы и, даже не поморщившись, залпом выпил, а потом пошло-поехало. Одна стопка заменяет другую, мелькает лайм и соль, между делом проносятся сырные шарики. Царит расслабон, полное освобождение от тягостных мыслей. Но я все равно еще помню, что должен поговорить с отцом и лучше бы мне оклематься прежде, чем он меня увидит и учует, а то фиг мне светит туса с Томо в ближайшем будущем. Вовремя уловив момент, я остановился. Отказался от очередной рюмки чего-то на этот раз дымящегося и, под удивленные взгляды друзей, провалился в сон на местном диване, предварительно установив будильник на телефоне. Утро встретило меня скверно, ну, оно и не удивительно, если вспомнить, в каком состоянии я отключился. Обычно поздней ночью из клуба всех выкуривали, но нас и еще пару клиентов это не касалось. Тут надо сказать спасибо братишке Джина, который был с управляющим клуба друзьями не разлей вода, и такую почесть, как остаться в клубе на всю ночь, нам иногда спускал. Голова побаливала, но не как обычно, а так, легкими покалываниями. Поза, в которой я проснулся, тоже не осталась без последствий, и теперь вместе с шеей у меня болела еще и спина. Чувствовал я себя разваливающимся стариком после попойки на скамейке у подъезда. Остальных собутыльников вокруг не наблюдалось. Умотали по домам, а Джину я, кажется, говорил не отвозить мое бренное тело домой, тут оклемаюсь. Молодец, друг, послушал. До работы мне еще оставалось два с половиной часа. Я специально поставил будильник так рано, чтобы успеть привести себя в достойный вид и всем своим видом показать отцу при встрече примерного, вставшего на путь истинный и сияющего новизной паренька. Пусть хоть на время поверит в подобное волшебство. А в голове мысли все неустанно шептали: "Разговор... Разговор... Томо... Туса... Томо... Губы, созданные для поцелуев... Взять! Взять!" - так, так, стоять... стоять, говорю! Последние мыслишки что-то ошалело бежали впереди паровоза. Главным сейчас был разговор. Тяжелый разговор с задействованием всего моего природного обаяния, хитрости и вида подающего надежды на светлейшее будущее примерного сына. Отца провести будет трудно, но и я не лыком шит. Разберемся, я готов к бою. В порядок я себя, как и хотел, привел. Выглядел так, словно не бухал полночи, а ездил к бабушке в деревню, конечно, не для того, чтобы в огороде копать, а просто проведать. Для полноты картины мне только пирожков в корзинке - гостинцем от этой самой бабушки, - не хватало. Надо бы, кстати, проведать бабулю, а то опять напечет пирожков с васаби и заставит есть. Вот, мол, кушай, внучок, кушай. Я себя так же чувствую, когда жду, у ворот вас высматриваю, в бинокль на шоссе глазею, жду и все жду, чтобы вы хоть один раз в месяц меня проведали. "Ощути всю мою боль, смертный!" - обычно мило приговаривает она в такие моменты, драматично вытирая с трудом выжатую скупую слезу. "Я вас, неблагодарных, даже копать не заставляю, так, если только немного сорняки на клумбах пощипать," - все говорит и говорит она обычно, когда наши тени оказываются в ее владениях. "Немного" в понятии моей бабули имеет очень растяжимое значение. И поэтому папа, мама, я (дружная семья) стараемся пореже появляться у ее порога. Ограничиваясь долгими телефонными звонками матери, она то и дело спасает нас от гнева бабушки и от частой поездки к этому кровному стареющему (вроде как, хотя не понятно, в каком месте) созданию. Отец вообще, кажется, ее боится. Видимо, сказалась какая-то моральная травма, нанесенная бабулей, когда он просил у нее благословения. О подробностях тех дней история умалчивает. За мыслями о горячо любимой бабушке я уже дошел до выхода из клуба и, предварительно вызвав такси, поехал (для начала) домой. Дома мама уже во всю хозяйничали на кухне, отец, как и полагается, читал газету за столом в гостиной. А я вот думал, поговорить с ним сейчас или потом. Быстренько зыркнув на меня и оценив, что я вполне в дееспособном состоянии, отец лишь поприветствовал меня в своей обычной манере и продолжил читать свою макулатуру. Разговор я отложил. Мы спокойно позавтракали и двинулись на горячо любимую работу. Как всегда, на столе в кабинете, который уже практически полноправно перешел ко мне по наследству, в ожидании меня лежали милые бумаженции. И приветливо мне ухмылялись. Да-да, если приглядеться, можно было увидеть, как их бумажные края немного изогнулись в кривой ухмылке. Дожили, мне уже даже бумажки скалятся, кажется, болезнь прогрессирует. Так, где там, отец говорил, кабинет мозгоправа? Надо бы заглянуть на днях, хотя тут вокруг сплошь одни мозгоправы в халатиках шляются. Да я с одним из них даже под одной крышей живу! Ладно, отодвинем эту затею пока подальше, сейчас мои цели имеют совсем другое назначение. Надо бы эту цель проведать, или "ненароком" на нее наткнуться. Так и сделаем. Показав язык стопкам бумаженций, я вышел из кабинета и направился вдоль по коридору к знакомому месту обитания субъектов моих извращенских фантазий. Ребятки были на месте и очень близко сидели к друг другу. Почти в обнимку?! Уэда что-то рисовал, а Томо, практически дышащий ему в шею, хмурил брови и, тыкая на рисунок, указывал тому на ошибки. Временами, проводя по руке Уэды и даже положив свою на его, помогал ему правильно что-то нарисовать. Не знаю, почему, но меня сильно бесила такая идиллия. Блин, лучше бы Томо и дальше разглядывал свои рамы, сидя на отдельном расстоянии, чем прижимался к Уэде. Что за фигня вообще, что они там так увлеченно рисуют?! Я, ничего не говоря, подошел к сконцентрированной на деле парочке и навис над ними темным силуэтом. Они меня все так же не замечали. У них, видите ли, процесс кипел. То, что я увидел, то, над чем они так упорно трудились, это... это... Черт, мне скоро эта мадам точно в ужасах снится будет. Да, там была эта самая. Динь-динь, чтоб ее! Твою ж налево, он и Ямашиту в это втянул, черт подери, а может, эта зависимость передается воздушно-капельным путем?! Ну, если так, то и мне кранты, скоро она пропитается в мой мозг, и через пару деньков я нацеплю крылья, возьму палочку и полечу спасать леса к "Гринписам". Отлично, вот только этого мне не хватало. Может, сфоткать их, перед тем как отвлечь? Компроматом на будущее запастись. Два взрослых парня, упорно рисующие фею с такими лицами, будто поднимаются на Эверест. Вот умора! Да, этот момент надо запечатлеть, а потом срочно их разлепить. Я достал телефон, быстренько открыл камеру, навел её на ничего не подозревающих ребят и щелкнул. Упс, забыл убрать вспышку и теперь лицезрел два офигевших лица. Пока они не догадались, в чем вся соль, я скорее спрятал телефон в карман. А то была возможность того, что мой сотовой мог оказаться летящим на другой конец комнаты, жестоко отшвырнутый двумя очухавшимися, разгневанными парнями. Так, теперь надо было придумать оправдание своему поведению. - Привет, - о-о, гениально, Нишикидо, просто гениально! Эти слова имеют такой магический эффект, что они ни за что не станут задавать вопросов! Моего привета ни один из них не оценил, конечно же. Не быть мне магом. - И что это было, Ре-чан?! - требовательно спросил Томо. - А что-то было? - вопросом на вопрос ответил я, улыбаясь, как чеширский кот. - Зачем ты нас фоткал? - все также укоризненно глядя на меня, допытывался Томохиса. Ну, хоть стул немного отодвинул от соседа, и то хорошо. А то их близость как-то странно подбешивала. Уэда же молчал. Сразу было видно: он быстро потерял интерес к нашему разговору и все время кидал взгляд на недорисованный рисунок. - Не зазнавайся, Ямашита. С какого это перепугу мне бы понадобилось вас фоткать? Я просто наблюдал за вами, никому не хотел мешать, а телефон находился у меня в руках. Залюбовавшись вашим творчеством, нажал видимо не туда, ну он и щелкнул, - почему-то оправдываясь, ответил я. Реально, а чего это я оправдываюсь? Это свободная страна! Что хочу, то и делаю. Кого хочу, того и фоткаю. - Ну-ну... - пробормотал Томо, но продолжать разговор не стал, по-видимому, понимая, что все равно ничего более развернутого от меня не добьется. Он развернул стул в сторону стола, бросил взгляд на рисунок и отодвинулся немного в сторону, тем самым говоря, что с рисованием на сегодня закончено. И порадовав меня еще большим пространством между собой и соседом. Я же присел на стул напротив и тоже посмотрел на рисунок, который теперь Татцуя решил продолжить в одиночку. Переместил взгляд на Ямашиту, тот в свою очередь смотрел на меня. А, понятно, наверно, хочет разузнать касательно своего вопроса. Надо сделать вид, что не понимаю. Позже, Томохиса, позже. - Так вы теперь на пару осадой Динь-динь занимаетесь? - решил разузнать я. - Если ты о рисунке, то я просто помогал. Немного учился в художке в свое время и знаю, как располагать тени так, чтобы рисунок казался реалистичнее. Вот и вызвался помочь, в остальном на счет этой мисс я не шарю, - спокойно ответил Томо. - Угу, - коротко закрепил его ответ Уэда. Мой пациент был сегодня на удивление неразговорчив и почти меня не замечал. Вот что значит отдаваться своему делу полностью. Перебросившись еще парой слов с необычайно общительным сегодня Ямашитой, который не сводил с меня глаз до самого моего отступления в кабинет, и пару раз бросив взгляд на сосредоточенного Татцую, я решил не тянуть с их просьбами. Надо поскорее закачать фильмец и поговорить с батей. Так и сделал. Сначала на местном компьютере в кабинете зашел на торрент и скачал фильм, потом заполнил несколько дел и закончил записи к историям болезни. Ну а когда пробил час, пришел отец, и мы поехали домой. Я решил больше не тянуть, и как только он, поужинав, расположился в гостиной с книжкой в руках, я был тут как тут. Не теряя не минуты более, пошел в наступление: - Па... почка, мне нужно с тобой поговорить, - ослепительно улыбаясь, начал я. Моя улыбка, к сожалению, не произвела должного эффекта. Отец убрал книгу и, хмуря брови, вперил в меня грозный взгляд. У меня даже глаз задергался от такой жуткой необоснованной ауры, что исходила от него. И тут начался допрос: - Кто-то умер? - Нет. - Он в реанимации? - Э... Нет. - Пишет заявление об изнасиловании? - Нееет. - О Господи, Ре, тогда что ты натворил? Из твоих уст "папочка" - это самое страшное, что я могу сейчас услышать. - Да ничего не случилось. Просто обычный разговор. Все живы, ни у кого ничего даже не сломано. Отец немного облегченно вздохнул, и даже его грозный взгляд немного смягчился. - Слава Богу! А то я уже думал, кого бы сначала набрать - адвоката или регистратуру в знакомой нам клинике. - Все нормально, пап. Не нужно таких мыслей. Я по другому вопросу. - Ну что же, говори и постарайся не довести меня до инфаркта. Я слушаю. - Ладно, перейдем сразу к делу. В общем, в нашей клинике есть один пациент, Ямашита Томохиса. Ну, знаешь, он еще дружит с Уэдой Татцуей, которого ты мне навязал. Так вот, выполняя свои обязанности, общаясь и следя за состоянием Уэды, я имел любопытство понаблюдать и за Ямашитой. И знаешь, отец, пришел к выводу, что он вполне здоров... - К чем ты ведешь? Ближе к делу, сын. - Короче, я прошу выписать Ямашите пропуск за пределы клиники. На один день, конечно, под моим чутким присмотром. Я и понаблюдаю за ним, заодно и компанию составлю, ну и согласен вести еще и его дело. Отец, я обещаю, мы приедем на следующий же день с утра, и он снова будет на месте. - Ямашита итак идет на поправку, его уже скоро выписывать. Зачем мне делать ему этот пропуск? К тому же не ухудшится ли его состояние в твоем обществе? Мы-то все наслышаны о твоих подвигах за пределами дома, да и в нём тоже. - Отец, поверь, я не подведу. Просто хочу помочь хорошему человеку. Ничего дурного, мы просто погуляем, он отдохнет от стен больницы, а на утро я верну его обратно, и он снова будет в палате. Жив, здоров и бодр. - Просто помощь хорошему человеку, говоришь? Такие слова - и от тебя? То, что ты просишь за кого-то, так это вообще в разряде сверхъестественного. Что-то тут точно не так. Но я тебе поверю. Не знаю пока, к чему все это, но ты хорошо поработал за время пребывания в клинике, даже учитывая твои прогулы в состоянии недееспособности. Ладно, я выпишу пропуск. Но подведи меня в этот раз, и я не ограничусь еще одним пациентом на твое имя или чем-то таким простым. А отправлю тебя в военную школу, прежде сопроводив на недельку в отделении для буйных пациентов. Ну так, для профилактики. Ээ... так просто? Не стоп. Что? Военная школа? Отделение для буйных? Меня? Фантазия у отца с каждым новым разговором, смотрю прогрессирует, развиваясь в скорости. Так ладно, пропустим последнее мимо ушей, я все равно не собираюсь делать ничего такого. Ну по крайней мере пока, я ничего такого не задумывал... ну, почти ничего. Сейчас главное выполнить просьбу Томо и вернуть его вовремя на место, после небольшого загула. Ну, а прямо сейчас: - Спасибо, что почти веришь в меня, отец. Все будет хорошо, я тебя не подведу, - как примерный сын поблагодарил и пообещал я отцу, счастливо улыбнувшись. Для полноты столь теплой сцены оставалось только встать, подойти к нему и добавить: "Папочка, ты даже не понимаешь, как много для меня это значит, дай обниму!" Хе-е... фи... какие сопли. Конечно же, ничего подобного я не сделал, а скорее встал и слинял в свою комнату. Лег спать я с улыбкой на лице, предвкушая, как порадую Томо и, что еще важнее, останусь с ним наедине. Подружиться бы покрепче, выпить так, чтобы успеть с утра отрезветь, и чтоб не было заметно следов попойки. Разговорить, узнать побольше... и чего там может еще... Обнять, к примеру, для начала. Ну, это уже на месте сообразим. Узкий диван, полутемный свет. Твои пьяные глаза жадно обводят мои губы. Не спешишь, просто смотришь. А я уже изнемогаю, притягиваю и вовсе заваливаю на кожаную мебель. Располагаюсь сверху, задираю майку. Я не такой терпеливый, как ты. Томно вздыхаешь, прикрываешь глаза, отдаваясь ласкам. Слегка приподнимаешься лишь для того, чтобы я стянул с тебя ненужную ткань. И снова эта жара, приоткрываешь глаза. И одного этого взгляда, что ты сейчас бросаешь на меня, хватило бы для того, чтобы кончить. Расстегиваешь мою черную рубашку, проводишь по груди, скользишь к животу, ухмыляешься, дойдя до ремня брюк. Останавливаешься, дразнишь. Играешь со мной? Сам расстегиваю ремень сначала на себе, а потом, голодным зверем терзая твои губы, и на тебе. Ты стонешь в поцелуй, отчаянно сплетая языки. Спускаешь мои штаны до колен, я же довершаю, сняв и отбросив их и вовсе. Наша плоть уже изнывает, но я тоже хочу тебя подразнить. Снимаю с тебя брюки и, оседлав сверху, сжимаю твое немалое достоинство, вырывая громкий стон с припухших губ. Сбившееся дыхание, раскаленный воздух, окутывающий нас, только больше опьяняет и без того затуманенный рассудок. Сколько можно терпеть эту пытку? Резким движением спускаешь мои боксеры, сжимаешь ягодицы, вырывая не менее страстный стон. Ласкаешь, проворными пальцами исследуя пульсирующую от нетерпения плоть. Другой рукой на ощупь копошишься в поисках чего-то под диванной подушкой, на которой лежишь. Вытаскиваешь незнакомый тюбик и, не дав мне рассмотреть, снова начинаешь терзать, просто съедать мои губы своими. Так жадно, так страстно, словно мы ограничены временем. Приподнимаешься, утягивая меня за собой, и теперь сам оказываясь сверху. Разрываешь поцелуй. Снимаешь все еще оставшиеся на себе трусы, открывая вид на гордо стоящий внушительных размеров аппарат. Открываешь крышку тюбика, обмакиваешь пальцы в содержимое в нем. Немного пошире разводишь мои и без того обхватывающие тебя по бокам ноги и устраиваешься между ними поудобней, завлекая в новый поцелуй. Твоя рука с чем-то скользким двигается вдоль моих ягодиц. Мои руки зарываются в темные волосы. Дергают их в нетерпении, хочется узнать продолжение... Будильник. Чертов, гребаный будильник, чтоб его, чтоб его производителей... С громким "Заткнись!" швыряю отвратительно пищащую штуковину со всей проснувшейся силой об противоположную стенку. Секундой насладившись его молчанием и запчастями, долетевшими аж до двери, обратно заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза. "Вернись! Вернись! Вернись!" - шепчу, как молитву. Да вот только хрен! Ничего. Пусто. Блин, ну на самом интересном. За что эта гадкая железка надо мной так постебалась, а?! Сволочь, хотела быть беспощадно убитой? Дерьмо. Проклятый будильник, чертов стояк, чертов "секс на ножках", что доводит мои сны до такого поворота, но не довершает дело. Я же был уже на все согласен. Я! Нишикидо Ре под парнем был готов на все. Это же уму непостижимо! Это, блин, за гранью фантастики, за чертой всех мыслимых и немыслимых норм! А он!.. Что он делает? Обламывает? И нифига?! Не стану возвращаться, и так сойдет?!? Может, как-нибудь потом? Аривидерчи?! Ну, я с ним за это еще отыграюсь, и плевать, что он не знает о своей роли в моих фантазиях, все равно. Доведу до такого, что он целыми днями, заперевшись в ванной, на мои фотографии дрочить будет. Ну, Ямашита, держись! Раз я определился с целью, теперь ты никуда от меня не денешься. Остается только хорошенько пообщаться, подружиться... Очень крепко подружиться, чтобы после выписки из клиники первым делом со мной бухать пошел. Ну, а там уже дело техники. Переместить дружбу на другой уровень и надеяться, что он все же не конченный натурал. Хотя я ж тоже им был, исправим это недоразумение. Так, а пока надо бы умыться, исправить другое недоразумение, находящееся ниже пояса, дать ему немного порезвиться под душем и идти собираться на работу.