Паранойя

Как хорошо. Мягонько так, как на перьевых подушках. Не, даже не так, словно лежишь на облаках. Пушистых, невесомых облаках. Тишь да благодать. Хо-ро-шооо. Да, лежится просто замечательно. Только голова с этим не совсем согласна. В ней сейчас бьют колокола и скребут все по тому же колоколу перенюхавшие валерьянки коты. Хреново, надо поднимать свое бренное тело с обители прекрасной поверхности и идти выпить таблетку, что ли. Блин, даже глаз открывать неохота. Вставай, Нишикидо, вставай! А то коты с приглянувшимся им колоколом в голове совсем разбушуются. Ооочень медленно, словно в «рапиде», я сел. Оказывается, лежал я на диване. Только вот почему-то раньше этот диван не казался мне настолько дивным местом для сна. После него обычно все болело, словно меня всю ночь избивали гномы, досконально так, побив по каждой косточке. А тут я словно на облаках спал. Глаз я все так и не отрывал, хватаясь за голову и размышляя над свойствами необычного дивана. Ну и что было бы неплохо тогда его купить и утащить домой. Чтобы в полной мере насладиться дуновением райских сновидений на своей территории. Пока мои мысли были заняты прикидыванием, во сколько мне обойдется клубное имущество, я почувствовал - да-да, именно почувствовал, - какое-то движение на том месте, на котором я только что лежал. От неожиданности, как только до меня допер сей факт, я отскочил от дивана и напоминал приготовившегося к атаке кошака. Это когда шерсть дыбом, гибкая спинка полетела вверх, они «пшыкают» и напоминают спятившую четвероногую балерину. Всю мою дрему как рукой сняло, и я, часто-часто хлопая глазами, взирал на объект движений на так было понравившемся мне диване. Видать не один я являюсь претендентом на его обладание. Ну ничего, сейчас разберемся. Эээ??!! Оооппа!! Мааать!! Как я мог забыть о своей вчерашней компании. Об офигенных телодвижениях, прежде чем меня вырубило. Как раз вчерашняя компашка и валялась сейчас на том месте, с которого я парой минут назад восстал. Вот так нежданчик. Так те перьевые подушки — это вовсе не набивка дивана и вовсе не ее чудодейственные, невиданные ранее мной свойства, а... широкая, обнаженная мужская грудь?! Ре, дружок, да ты совсем спятил, мальчик мой. Хмм... хотя чего это я, это уже даже не диагноз, а факт. Капитан очевидность. Ох черт, а картина на диванчике тем временем была что надо. Охохо, надо сфоткать, пока спит. Для дальнейших утех пригодится, ну там, в одинокие деньки в своей комнате, в ванне, да и вообще компромат неплохой. Такая вещь как компромат всегда полезна, и надо не упустить момент ее добыть. Парень, на которого сейчас этот самый компромат набирался под щелчок телефонного фотика, спал себе преспокойненько и ни о какой подлянке не подозревал. Умиротворенное лицо со слегка подрагивающими длинными ресницами, аккуратный носик, раскрасневшиеся губы, так и просящие их поцеловать. Темные волосы, рассыпанные в сонном беспорядке по диванной обивке, так и охота в них зарыться. Слегка вытянутая шея, сильные плечи, в меру накаченные руки с изящными, не совсем длинными, но красивыми пальчиками. Рельефные мышцы груди с двумя изюминками, по которым хочется, для начала, пробежаться легкими прикосновениями, подтянутый живот с кубиками пресса, полурастегнутый ремень на брюках с растегнутой ширинкой, красные труселя, торчащие по бедрам, являя надпись "Кельвин Кляин". Так и охота вкусить этот совершенный плод. И странный итог: на нем не было носков и обуви. Эээ, штаны есть, значит, и даже ремень, хоть и полурастегнут, но носков и обуви словно и не бывало. Я огляделся. Ох, моя голова. Носков и ботинок моего нового «собутыльника» нигде не было видно. Блин, и чего теперь, в обувной за тапочками бежать? Не возвращать же его босым, еще заболеет. Да и отец, если увидит сею картину, не обрадуется; думаю, он быстро догадается, в чем причина потери обуви. Ладно хоть время еще есть, можно спокойно подумать, прикинуть план действий. Я выпил «Аспирина» и приложился ко второй бутылке воды. Видать, смешивать все подряд вчера было плохой идеей. Но мне не привыкать, ничего, сейчас очухаюсь. И кстати, как бы мне не хотелось, но надо будить Томо и двигаться дальше. После обеда, каких бы у меня там связей не было, нас выпрут, а до обеда осталось всего ничего. Я подошел к мирно спящему парню. Склонился к нему. Блин, до чего же хорош. Держись, Ре, скоро он будет твой. Уже совсем скоро ты сможешь лапать его без зазрения совести не только во сне, но и наяву. Я улыбнулся своим мыслям. Да, все сладкое впереди, в недалеком будущем, а пока укрепляем связи. Я потряс его за плечи. Томо поморщил нос, но просыпаться не собирался. Хм... Вот же спящая красавица... поправка - пьяная спящая красавица. Тут меня осенило. Нехорошая улыбочка заиграла на моем лице. Значит, не хотим просыпаться, да? Ну что же... Я взял микрофон, лежащий у музыкального центра. Прочистил горло, еще раз ополоснув его водой, негромко проверил микрофон на звук иии... - КАРАУЛ! НАСИЛУЮТ! СПАСИТЕ!! Ааааа!!- завизжал я что есть сил в несчастный микрофон. Ой, эхехе... кажись, переборщил. Я, конечно, ожидал эффекта, но не настолько же действенного. Бедный парень, именуемый ранее просто – Томо, - резко прозрел, крутанулся вокруг своей оси, подпрыгнул на месте, а потом почему-то оттолкнулся от дивана и полетел с него, причем полетел с вытянутыми ногами, филейной частью прямо на встречу полу. Приземлился очень смачненько. Мне даже стало стыдно за свое поведение. Я чуть ли ножкой по полу не водил в осознании своего поступка. Томо тем временем излагал полу свое крайнее недовольство в матерной форме. Очень досконально разжевывая каждое свое слово. От некоторых его слов даже у меня, кансайского парня, уши горели. Они с Каме один и тот же матерный словарь что ли учили? Охренеть, сколько в этом парне еще, оказывается, нескончаемых открытий. Ямашита же, закончив разборки с полом и теперь кряхтя и потирая пострадавший зад, направил свой праведный гнев на меня. Все в той же досконально разжеванной матерной форме, у него чуть ли пар из носа не шел от злости. Ну, а я, а что я мог сделать? Смотреть, хлопать глазами и улыбаться. Улыбаться как можно миролюбивее. И кажется, моя улыбка лишь еще больше выводила его из себя. Пылающий от злости Томохиса - это что-то. И страшно вроде, и в то же время жутко завораживает. Блин, изнасиловать его что ли? Не, ну как тут можно держаться, я скоро умру от перевозбуждения. Думаешь, куда уж идеальнее, а он открывается с еще более и более разнообразных раззадоривающих сторон. Пока Томо все кипел и не мог успокоиться, а его зад походу все еще горел, я глянул на дверь. Ага, закрыто. Время. Так, у нас есть еще полчаса, пока нам не дали нежный пинок под зад. Ну ладно, отлично. Я посмотрел на парня, тот уже немного остыл и теперь оглядывался в поисках некоторых элементов одежды, попутно поджимая пальцы на ногах в поисках так нужной сейчас обуви. Ну что же, не будем больше медлить. Да начнется чистая импровизация. С этими словами я двинулся к Ямашите и встал к нему вплотную. Он поморщил лицо и сделал шаг назад, я за ним. - Ты вторгаешься в мое личное пространство! - не выдержал парень. - Да неужели? Я же просто тебе помощь пытаюсь. - И в чем же заключается эта помощь? Стоянием над душой? Сначала чуть ли не доводишь до инфаркта, а потом реанимировать пытаешься? Я хитро улыбнулся. - Хватить так лыбиться, ты мне психику портишь. - Обижаешь, разве улыбка не располагает к хорошему настроению и душевному успокоению? - Твоя - нет. - Ну раз так, то переходим ко второму плану: "Успокоить Ямашиту и загладить вину". - И в чем же он заключается? Лучше помог бы мне обувь отыска... Договорить парень не успел, так как я впился ему в губы жадным поцелуем. Впиться-то я, конечно, впился, только вот ведь незадача - парень остолбенел. Глаза выпучились, в них заскакал ужас, имя которому - «Что за? Что за? Нажмите на стоп и верните меня в нормальную реальность! Я сойду!». Ну а я решил воспользоваться ситуацией насколько получится и не терять момента. Пусть раз уж влетит, то за дело. А дело надо сделать хорошо, чтобы потом обидно не было. Так что я продолжил проталкивать язык в его рот, покусывая столь сладкие пухлые губы. Реакции не было:, видать, сознание парня совсем отказало, и теперь миллионы Ямашит в его голове бегали и искали, переворачивая все вверх дном, ответ на вопрос: "Что за?.." Я же совсем оборзел и прошелся своей не поддающейся контролю обнаглевшей ручонкой по его груди, спускаясь к паху. И охренеть! Да там стояло! Да это же победа! Или у него просто утренний стояк? Я слегка погладил столь пикантную часть и снова двинулся вверх, пробегаясь по прессу и ощутимой груди, задевая соски. Парень издал срывающий с катушек стон, и мои тормоза окончательно помахали мне ярким платочком, удаляясь восвояси. Я продолжил гладить и лапать все дозволенные и недозволенные части его тела. Пробежался по спине, забегая за незастегнутый ремень и дико желая содрать с него штаны. Потом подтолкнул его назад, и он повалился на диван. Я сел сверху и снова поцеловал в раскрасневшиеся губы. Парень все также оставался вне зоны действия сети. Что мне было только на руку, хотя и чертовски хотелось ответных действий. Я снова пробежался по его груди, заползая под штаны и медленно их опуская. Оторвался от губ, прикусил шею, целовал ключицы. Его охота было съесть. Я не мог остановится, во мне полыхал огонь страсти, такого никогда не было за всю мою жизнь. Был секс, жаркий секс с громкими стонами и отличным минетом, но такого огня, такого горячего желания во мне никогда не было. Внутри настолько сильно не разжигалось. Настолько сильного, срывающего с катушек и уносящего в столь жадный необузданный мир - нет, такого сильного голода, граничащего чуть ли не с одержимостью, во мне еще не наблюдалось. Но теперь - вот он, лежит прямо подо мной. Черт подери, кто же знал, что меня так снесет, к тому же от парня. А я еще на Джина гнал, вот ведь жизнь что творит. Хее, надо будет потом перед ним извиниться что ли, хотя нет, таблеток в моей выпивке и того мелкого хитроумного я все равно ему не прощу. Ну да ладно, сейчас не до них. У меня стояло и так сильно давило желанием, что я пошел ва-банк. Соображалка-то уже была далеко, а моя рука была уже у него под трусами и массировала гордо стоящий аппарат. Откуда-то появилось сумасшедшая затея сделать ему минет, оживить уже и заставить стонать как можно громче. Я уже спускал с него труселя, как... Мои руки жестко схватили, самого меня толкнули назад. Виртуозно устроились сверху, пресекая любые движения и теперь кидали на меня грозный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. "Ну все, мне хана", - подумал я и вспомнил, что забыл поесть рамена перед смертью и написать завещание. Ну ничего, мама еще молодая, родит. А отец наконец отделается от моих постоянных выходок и будет нянчить новое потомство под более серьёзным надзором. Интересно, он меня просто задушит или сначала хорошенько отдубасит, вырвет мое достоинство и в стену закатает? Я посмотрел в глаза своей прекрасной смерти и понял, что второе. Зря только недавно зубы лечил, он все равно сейчас от них ничего не оставит. Но это стоило того, хотя хотелось бы, конечно, еще больше и глубже, но и это было прекрасно. Продолжу, когда стану призраком и наведаюсь к нему в палату. Надеюсь, у них там не скрипучие кровати. Прибывая в размышлениях, я не сразу заметил, как яростно горящие глаза склонились ко мне и теперь выжигали на моем лице большие бездонные дыры. - Ты совсем что ли спятил?! - выплюнул парень слова мне прямо в лицо. Думай, Нишикидо, думай! У тебя, кажется, есть еще шанс остаться в живых, теперь все зависит от твоей врожденной кансайской изворотливости и удачи. Я серьезно посмотрел в его глаза и начал новую серию своей хитроумной импровизации. - У меня просто давно не было секса (ага, целую неделю между прочим). Но не в этом дело, просто я принял не те таблетки, когда проснулся. Реально, я думал они от головы, а они оказывается.. не знаю, с глюком каким-то оказались. Видать, кто-то тут забыл до нас, а я принял по ошибке. - И ты думаешь, я поверю в эту чушь?! - Я думаю, ты поверишь в эту правду, - не остался я в долгу даже в своем неустойчивом положении. У Томо в глазах все также полыхала жажда крови. В моем случае, крови избранно-кансайской, первой группы. Так как я был виноват (хотя и он тоже, но я все же больше), сопротивляться я особо не собирался. Он уже даже было замахнулся на меня, и я, зажмурившись, подумал: "Прощай, жизнь". Но удара так и не последовало. - Так, ладно, слушай внимательно, мотать срок из-за твоей костлявой тушки я не собираюсь. - Костлявой?! - Перспектива растянуть свое пребывание в клинике из-за твоего избиения меня тоже не радует. Так что мы сейчас возвращаемся обратно, а дальше ты держишься от меня на расстоянии, понял? - Слушай, Томо, ты просто не так... - Понял, говорю?! - больно сжимая мои руки. - Хорошо. Блин, а ведь все было так хорошо, ну нафига я не сдержался? Но черт с два, я вижу свет в конце туннеля, я так просто не отступлю. Хорошо, пусть пока остынет, подумает, но я буду рядом и буду наблюдать. Выработаю какой-нибудь план, да черт подери, на крайняк выкраду его и увезу куда-нибудь в неизвестном направлении, но в итоге все равно сделаю его своим. Мда, и буду надеяться, что все же он не порешит меня на кусочки, когда пронюхает весь мой замысел. Хотя я, кажется, итак уже все наглядно продемонстрировал. Томо тем временем отыскал свою футболку, но, так и не отыскав ботинки, стоял босой у двери. Зашел вчерашний официант: напомнить, чтобы мы валили. И хотел было удалится, но Томо показал ему на ноги и попросил о помощи. Мол, не найдется ли у них какой-либо обуви, его бесследно исчезла, а заявиться домой босым, согласитесь, очень странно. В нашем случае заявиться так в клинику еще и опасно. Увидит отец или кто-то из врачей повыше - пиши пропало всё и мои планы насчет Ямашиты, начнутся допросы, а отец еще больше извратится в наказании для меня. Или, еще хуже, Томо может заболеть, порезаться и тому подобное. Босым - это не выход. Хотя я думал зайти в ближайший обувной и исправить эту ошибку, но теперь, думаю, Томо со мной никуда не пойдет. Официант вернулся через пять минут с парой ботинок разного размера. Нам повезло, первая же пара была Томо как раз, и он, поблагодарив, пообещал вернуть их в скором времени. Понятно, что возвращать их буду я, но он, сразу видно, просить меня об этом не собирался, он вообще старался не смотреть в мою сторону. Не то, чтобы сказать: "Ре-чан, занесешь потом, ладно?" Ну что же, уже ничего не исправить. По закону подлости у выхода из клуба я наткнулся на мелкого психолога, о котором старался забыть как о туманном сне. Тот как всегда лыбился, а в глазах, глазах-то чего, чуть ли не щенячья преданность плескалась. За что он на мою голову, тем более сейчас? - Привет, Нишикидо-кун! - чуть ли не промяукал парень. Я краем глаза глянул на стоящего позади Томо. Что и ожидалось. На его лице читалось нескрываемое презрение, он злобно усмехнулся, издав что-то вроде "пи*д*ц", и прошел мимо, выходя на улицу. - Ой, я кажется не вовремя, да? - наконец осенило Юю. - Ты всегда не вовремя! - злобно бросил я и последовал за Ямашитой. Через десять минут приехало такси, и мы молча доехали до клиники. Все в том же пропуске, охранник у ворот поставил свой штамп, мол, пациент успешно и, главное, вовремя вернулся обратно, и вот мы снова здесь. В обители для душевнобольных, о чем я, между прочим, тоже позабыл, когда полез на парня, что шел теперь хмурый по левую руку от меня. Черт, черт, черт! Вернуть его расположение будет очень трудной задачей. Отец был доволен, что все прошло хорошо. Мы живы, здоровы и не просто вовремя вернулись в клинику, а раньше на целых три часа. Ну просто чудо какое-то. Похлопав меня по спине и сказав: - Ты оправдал мое доверие. Так держать. Отец скрылся по делам. Я же проведал Уэду, который то и дело рассказывал о впечатлениях от фильма, а затем пошел домой. Томо в общий зал так и не явился. Ну конечно, не дурак, понимал, что и я не заставлю себя долго ждать и заявлюсь. Так начался новый этап в моей жизни. Редкое посещение учаги (да, я все же иногда там появлялся), на которых я, тем не менее, больше слушал рассказы Джина, нежели учился. Работа в клинике, на которой я как всегда много писал, а потом шел проведать Татцую, а за его рассказами все время поглядывал на дверь, ожидая, что вот сейчас появится Томо. Но он не приходил, если я был в том же зале, он туда не заявлялся, предпочитая, по рассказам Уэды, отсиживаться в палате или коридоре. Сказать, что я скучаю - значит, ничего не сказать. Я очень скучал, даже просто по его молчаливому обществу. Хотелось, чтобы он, как и раньше, подобрав к себе ноги, сидел и смотрел в окно, а я бы смотрел на него. О боже, в какую сопливую мелодраму я влип. Но против фактов не попрешь, а все было именно так, да не признавать «этого» и дальше было уже глупо: я влюбился в него. Какое открытие. Нет, я понимал, что он мне очень нравится, не зря же я мечтал о нем как о своем парне, но я думал, это пройдет со временем, мы немного развлечемся, поиграем в пару и разойдемся. Как бы не так. Не думал, что все настолько уже кануло в это слово, в это значение - любовь. И чего мне теперь делать-то? Мой план, в котором я думал разговорить его при встрече в клинике и начать все сначала уж что ли, с треском провалился. Парень не то что сидеть со мной в одном помещении, он даже проходить со мной по одному коридору не хотел. Блин, ну вот тоже интересный, а кто мне все это позволил с собой делать и даже и не думал сопротивляться, сознанием пребывая за пределами реальности. К тому же у него стоял, а это тоже о многом говорит. И вообще, ну да, я немного увлекся, но дальше-то уж это бы не зашло... эммм, наверно. Ааа, черт, угораздило ведь! Я от злости на себя и досады от всей этой ситуации чуть ли волосы на голове не рвал. Томо так и продолжал обходить меня, если понадобится, десятой дорогой. Он не прятался, не запирался в своей палате, просто старался со мной не пересекаться. И у него отлично это получалось. Но и я был не лыком сшит и биться об стенку от неразделённой любви не собирался. Если мне хотелось его увидеть, оставаясь незамеченным, я находил способы. Основным местом такой шпионской деятельности являлась столовая. Откуда я, между прочим, разузнал еще немного о Томо. А именно - то, что он очень любит поесть. Черт возьми, он даже ел сексуально. Есть люди, которые едят как свиньи, есть, которые культурно, также есть те, у кого это зависит от случая, ну а Ямашита был в четвертой категории - тот, кто ел именно сексуально. Та категория, за которым глотаешь его же еду. Когда чертовски хочется попробовать то же, что ест он. Глотаешь новый и новый поток слюней, когда на сладких губах остаются остатки соуса, и он так ловко слизывает их шустрым языком. Зрелище не для слабонервных, как оказалось, не для слабонервных вроде меня. Так как после каждого такого дубля приходилось спортивным шагом добираться до кабинета и, запираясь в душе, предаваться освобождению под соблазнительные картинки, приукрашенные "отсебятиной" в голове. А дома довольствоваться прекрасными фотками в телефоне и воспоминаниями о пьяном, но таком ярком танце в клубе (который, как жаль, но я так и не досмотрел, а он не дотанцевал). Таким образом я восстанавливал свое психическое состояние и самочувствие дружка. Особенно самочувствие дружка: в свете последних событий он был очень недоволен и часто требовал активных действий. Такими темпами я скоро или в сталкера (хотя воровство чужого нижнего белья, я думаю, это уже слишком), или в извращенца превращусь, ну или откину копытца от постоянного, рваного освобождения, в итоге просто умерев от перевозбуждения. Вот это реально грустно. Какого хрена я! Я! Дошел до такого состояния! Где тут выход, покажите, я сойду. Я и сошел, только снова в клинику, в знакомый кабинет к нелюбимым бумагам. И по-прежнему с мыслями о парне в палате этажом ниже. Я по-прежнему не был в депрессии или в чем-то подобном, такой настрой был не для меня. Просто я все так же скучал. Мне нужен был мой молчаливый друг. Писать сегодня не хотелось, мне снова снились эротические сны с небезызвестным персонажем. И все чаще казалось, что режиссер этих сновидений, живущий в моей голове, надо мной не то что издевается, а сидя на заднем ряду, тычет в меня пальцем и откровенно ржет как спятившая лошадь, поевшая не той травы. Через смех, выкрикивая что-то вроде "бхахахаха, твой удел дрочить, холоп!" Сволочь, мой собственный мозг измывался надо мной как только мог. Я вздохнул. - Чего вздыхаешь, мой конь ретивый?! Это еще… Что за?! Я выпучил глаза и уставился на против себя. Когда, как он вошел?! Они точно меня скоро доведут или, может, уже?..