Три четверти

Пара неторопливо двигалась в такт нежной музыке. Непонятные слова вокалистки звучали так далеко и так не нужно, что никто даже не пытался в них вслушаться. Музыка была настолько нежной, что напоминала колыбельную. Глаза, и без того утонувшие в темноте, медленно закрывались. Голова неспешно наливалась тяжестью. То ли от алкоголя, то ли от усталости, то ли отчего-то ещё... Полковник аккуратно расположилась на плече Николая. Майор нежно придерживал Рогозину за талию. - Мне нравится твой одеколон, - даже не открывая глаз, ласково прошептала Галина Николаевна, лёжа на мужском плече. Её спокойное дыхание изнеженно жгло кожу. - Это ведь ты мне его подарила, - легонько улыбнулся заместитель. - Значит, я не ошиблась, - самодовольно, но не менее нежно отозвалась Галина. - Я доверяю тебе и твоему вкусу, - спокойно добавил Круглов. - Доверяешь? – полковник приподнялась. - Именно. Их взгляды соприкоснулись. Николай Петрович потянулся к губам женщины, что так маняще блестели в сумраке. Едва майор прикоснулся к сладким устам, как Галина резко отвернулась. - Нам пора, - отпустив напарника и отстранившись от него, растеряно уронила Рогозина. - Да, как скажешь, - безжизненно согласился оперативник. Пара быстро покинула торжество, и через некоторое время они уже успешно закрылись в номере, осмысливая случившиеся. - Давай поговорим, - первым начал Круглов. Начальница сидела за столом, сцепив пальцы в замок. - Нет, - протестовала Галина Николаевна. – Это ничем хорошим не закончится. Не нужно даже пытаться начинать. - Галя... – протяжно начал майор, но не успел он сказать и слова, как Рогозина его перебила. - Что? – полковник резко встала. – Это работа под прикрытием – блажь, пустышка, пыль, - глава ФЭС демонстративно дунула на руку, - шутка. Да и мы обо всём уже поговорили. Добавить мне нечего. - Ты смеешься? – возмущался мужчина. – Неужели ты не видишь, что у нас ничего не получается?! Мы только за ручки и держимся! Можно подумать, нам по пятнадцать лет! Да любой маньяк уже давно бы нас раскусил! Стоило нам только тут появиться, как всё начало рушится! Мы даже умудрились сломать схему убийцы! Все жертвы были любовницами Чернова, и, кто знает, может, маньяк их за это и убивал?! А мы убрали этого чёртового поэта! Да какие из нас любовники?! Да мы же собачимся на каждом шагу! - Я одна в этом виновата? – протестовала Рогозина. – Знаешь, ты тоже не белый и пушистый! - Я тебе настолько противен? – Николай Петрович резко сменил тон. Полковник изменилась во взгляде. – Господи, как мы вообще в это попали? Заставить нас играть любовников – это то же самое, что двух хищников в одной клетке закрыть. Знаешь, наша проблема в том, что мы слишком много думаем. Ты думаешь о том, что подумаю я, а я думаю о том, что подумаешь ты. А нужно всего лишь раз переспать. - Думаешь, это так легко? – возмутилась руководительница. – А что ж ты до этого ни разу ничего не сделал? О чём ты думал?! - Думал о том, что мы можем просто сорвать операцию, - выпалил майор. – А ты об этом подумать не хотела? - Я боялась, что ты меня просто неправильно поймёшь! – её крик был похож на отчаянье. – А ты меня действительно не понял!.. - Зато я сейчас тебя понимаю! – Круглов грубо схватил женщину за запястье и прижал к стенке. Полковник со страхом продолжения смотрела ему в глаза. Неожиданно лжелюбовников прервала пожарная сирена, уверенно воющая за окном. И что-то внутри твердо подсказывало, что ничем хорошим это не закончится.