Три четверти

Оказавшись во дворике, Галина вдохнула полной грудью. Она посмотрела на небо. Ни одной звезды. Только бегущие куда-то чёрные тяжёлые тучи. Любимый запах дождя. Ночная пустота. Полковник прогуливалась вдоль аллеи. Где-то далеко послышался шорох. Глава ФЭС замерла и прислушалась. Шуршание мгновенно исчезло. Галина Николаевна продолжила путь. А чужие шаги снова показались совсем рядом. Рогозина обернулась. Никого не было. Мурашки пробежали по коже. Она с силой сжала мобильный в руке. Вновь чужая тень нагнала страх. Владимирова снова продолжила свой путь. Руководительница Экспертной Службы успела сделать лишь несколько коротких шагов. - Рогозина! – неожиданный оклик из-за спины. Полковник машинально обернулась. Мгновенное ощущение влажной ткани на лице и противный запах медикаментов. Сотовый с глухим звоном упал на мокрую брусчатку. Инквизитор с силой придавил к женскому личику ткань, пропитанную хлороформом. Рогозина, всё ещё пытаясь сопротивляться, со страхом смотрела в глаза нападавшего. Секунда, две... Ноги обмякли. Жертва уснула, отдавшись в руки нападавшего. Круглов появился у стен министерства. Набрав номер, бесцеремонно вырвавший его из объятий любимой начальницы, майор молчал, нервно ожидая, когда монотонные гудки превратятся в живой человеческий голос. Первый пропущенный на телефоне неизвестного. Второй. Третий. Нервы накалились. - Иван? – Николай Петрович набрал номер спящего гения. – Не в службу, а в дружбу... Бесконечная минута ожидания для ФЭСовца оказалась невыносимой. Оперативник ожидал того мгновенья, когда Тихонов всё-таки скажет ему, где находится человек, вызвавший Круглова из пансионата. Мобильник резко завопил. - ...В «Лесном»? – нерешительно переспросил начальник. – Точно в пансионате? Он резко сорвался с места и запрыгнул в автомобиль. Что-то, майор не мог объяснить что, уверенно тянуло его обратно. Проверенная временем чуйка старого оперативника ныла, словно сигнализация взломанной машины. Что-то случилось. Мужчина, будучи на полдороги до «Лесного», набрал номер начальницы. Телефон был отключен. Сомнений больше не осталось. Громадный, неведомый раньше зверь огромными когтями, острыми, как лезвие бритвы, сжимал сердце. Дышать воздухом, напоминающим сажу, стало тяжело. Как во многом Николай хотел объясниться перед Галиной. Попросить прощения. Просто. По-человечески. Поблагодарить за эту волшебную, незабываемую для них ночь. Круглов молил Господа, чтобы он услышал его молитвы. Только бы он не опоздал. Только бы всё оказалось его домыслом. Нервы сдавали. Каждый километр ночной дороги был бесконечно долгим. Мысль о том, как он выглядел в минуты их с Галей прощания, причиняла безумную боль, принося вместе с ней безысходность. Молитвы Всевышним были услышаны – вдали показались огни пансионата.