Невидимая связь

Он не любил бездействовать, всегда был именно тем человеком, который, в большинстве случаев не думая ни о чем, первым рвался в бой, наплевав на то, что нужно согласовывать свои действия с другими, что он не один, его амбиции не имеют право вершить, скажем так, историю и принимать решения, от которых зависит слишком многое. В детстве для Суперби было самым ужасным наказанием сидеть на стуле, положив ладоши на острые коленки. Он и не знал, что это самое гуманное наказание! Он и не предполагал, что в его жизни все может быть намного хуже, нежели то, что было довольно-таки давно. Скуало жил в однокомнатной квартирке, которая располагалась, по его мнению, где-то на краю света. Что самое интересное – он и сам не знал, где именно обитает, то бишь в какой стране, в каком городе, на каком материке. Глядя в белый потолок, Суперби, медленно моргая, переносился в свои мысли настолько, что в некоторые моменты своей, на данный момент, серой и однообразной, никчемной и бесполезной жизни полностью терял какую-либо связь с реальностью, ниточка, держащая его на плаву, становилась все тоньше и тоньше. Он не мог двинуться с места (в том смысле, что уехать из города, даже понять, где он находился, было невозможно), выходить из дома довольно-таки часто, исключением становился один любой день каждого месяца. Ему приносили еду, несколько газет, туалетную бумагу – все, что позволило бы ему здравствовать на этом белом свете. Однако Суперби такая жизнь казалась Адом. Да лучше б он дрался вместе со всеми! Ну, или как-то пытался наладить хорошие отношения с семьей Фурмайех. Лучше бы ему пришлось расплачиваться за то унижение, которое он причинил Андреа, которая ныне является главой семьи Фурмайех. Расплачиваться делая что-то, говоря, к примеру, какие-то слова. Но, скорее всего, расплата его и является тем, что он одновременно живет и не живет. Лучше бы он в лепешку превратился, нежели жить вот так! Такеши. Ох, как же он скучал по своей возлюбленной. Порой, глядя в темноту за окном, он готов бы выть на луну, даже тогда, когда ее там не наблюдалось. Тот обман, которому подверглась Ямамото, заставлял мужчину ненавидеть себя, ненавидеть варийцев, а в особенности Бела, который все и придумал. Матушка Совесть жгла рассудок, Скуало чуть ли не сходил с ума от навалившихся на него вдруг ни с того ни с сего мыслей. Ему как будто в один прекрасный момент напомнили все грехи, напомнили те моменты, которые он пытался забыть. Напомнили, а потом стали напоминать каждый день, и по сей день это продолжается. Как же это ужасно! Какой ужасный план подготовил для него его же коллега! А Такеши, его Такеши наверняка страдает, места себе не находит, а может, в себе замкнулась или, не дай всевышний, попала туда, куда не надо: в плохую компанию-секту, в автокатастрофу, в какую-нибудь криминальную историю. Фантазия работала и днем и ночью, не делая перерывы на обед. От неизвестности можно повеситься – теперь Скуало знал об этой истине не понаслышке. Он убит, убит для всех, кроме варийцев-офицеров. Его на свете-то белом, по сути, чисто официально, нет. Нет уже как несколько месяцев. Как там ситуация с Фурмайех? Кажется, все поверили, видя его бездыханное тело, в то, что Скуало Суперби застрелен в собственной комнате, что его – Второго Императора мечей – больше не существует. Неужели и Такеши поверила? Помнится, вездесущий Бельфегор сказал, когда происходила последняя встреча, что посетить похороны Ямамото – посетила, но к гробу его не подходила. Ревела, пропустила несколько рюмок водки, но в глазах не было грусти, печали, не было отчаяния, было лишь какое-то стремление и сумасшествие. Бел еще выдвинул такую гипотезу, что, мол, девушка еще полностью не осознала, какое горе произошло в ее жизни. От варийцев не было уже вестей которую неделю. Скуало, когда появится возможность, хотел поинтересоваться – ему что, всю жизнь придётся жить взаперти? Всю жизнь прятаться и выходить на улицу только тщательно загримированным? Как он будет возвращаться к нормальной жизни? А если Фурмаейх узнает, что все было обманом? Скуало давно уже запутался и обругал себя за не дальнозоркость. Все произошло так быстро, что он и забыл уточнить конец плана. Что будет, когда все стабилизируется? Во что выльется его жизнь? Станет ли она прежней? Найдет ли себе нового мужчину его Такеши? Нет, она верная, она хорошая девушка. Но время летит, все постепенно забывается, да и не вещь она его, ей жить дальше надо, детей рожать и почаще улыбаться. Он бы давно вылез из свое конуры и показал бы всем, кто в доме хозяин, но Занзас прямолинейно высказал ему то, что если он без особой надобности и по своей непосредственной прихоти высунет свою белобрысую голову на улицу, и, не дай Бог, семья Фурмайех (у них же есть везде свои агенты, знакомые) что-то пронюхает и заподозрит – ему хана. Занзасу не стоит не доверять. Один скажет одному, другой еще кому-то, и информация может дойти до семьи Фурмайех. А Андреа потом сделает все, чтобы раздавить Варию, вернее, ослабить ее настолько, насколько возможно, выпить столько крови, чтобы помнили это долго. Неужели это он виноват в своих страданиях? В мучениях Такеши? В проблемах Варии? Нет. Или все же да? Как бы то ни было, он за все расплачивается такой жизнью, неизвестностью, которой конца не видно, собственными мыслями, терзающими душу, сердце. Будет ли какой-нибудь просвет в его жизни? Что-нибудь поменяется? Нужно просто верить. Легко сказать, а вот сделать - нет. Скуало это понимал, осозновал всем нутром, в очередной раз завистливо глядя в окно и видя какого-нибудь мужчину либо с его девушкой, либо с другом, друзьями, либо просто идушего туда, куда ему нужно.