Невидимая связь

Хаято вздрогнула от неожиданности, когда вдруг в дверном проеме кафешки появилась черноволосая. Чуть выше середины бедра тело опоясывал небольшой ремешок, на боку весела катана, которую девушка даже и не пыталась прикрывать, даже не пыталась скрыть от любопытных глаз, на лице не было и намека на улыбку, лишь усмешка покоилась на губах. Гокудера не узнавала подругу. В кого превратилась та спокойная, всегда улыбающаяся Такеши? Ей никогда не нравился Суперби, не нравится и сейчас, хотя его и на свете белом нету. Все равно он умудряется мучить Ямамото! Вернее, менять, изменять под себя. Она порой напоминала его, любящего действовать бездумно, полагаясь исключительно на взмах своего стального клинка. Взгляд ее стал каким-то измученным и тяжелым, хоть и она и пыталась это всеми силами скрывать. Но от подруги же, лучшей-то, ничего не укроется. Хаято заметила изменения практически сразу, однако не уделила этому должного внимания. Как оказалось очень даже зря. Ямамото плюхнулась на стул, напротив Гокудеры, и, нахмурившись, посмотрела на свою пепельноволосую: - Этот чертов аркобалено ничего не сказал! Ничего полезного, - произнесла она, сжимая с каждым мгновением кулаки все сильнее и сильнее. – Деньги все взял, а что-нибудь дельное сказать не потрудился! – Такеши вздохнула, пытаясь бороть в себе нарастающую злость. Маммон был последней ниточкой, последней надеждой, которая мгновенно потухла, когда вместо мелкого аркобалено оказался фиолетовый еле заметный дымок. Такеши побывала во всех местах, которые оставались в ее памяти как те места, где им со Скуало было хорошо, побывала и в тех местах, про которые Скуало упоминал в своих рассуждениях на тему возможного будущего. Перебрала все и вся – осталась ни с чем. Она пыталась убедить в своей правоте остальных хранителей, но оставила это дело после того, как Савада мягко посоветовал ей отдохнуть в каком-нибудь санатории. Никто ей не верил, даже Хаято смотрит как-то странно, не так как раньше. Да, ее поиски не увенчались даже маломальским успехом, но это еще ничего не значит! Мир большой, а она одна. - Я тебе сразу говорила, что этот мечник тебе не пара, - ответила Хаято, мешая ложкой чай. – Говорила, что он бед принесет – пожалуйста, вот они! – Такеши отмахнулась. Эти слова она слышала, верно, раз в тысячный. - А я тебе тоже говорила, чтобы ты кота за хвост не тянула и шла объясняться! Вот результат – ты одинока, словно осиновый лист под толщей снега зимой, а Савада твой, кажется, положил глаз на сестру Реохея. Снова. Она же приехала из Германии, опыту понабралась, врач она теперь, буквально, от Бога – вот, что люди-то говорят. В клинике какой-то работает. – Ложка застыла, а Хаято мигом разозлилась, не вынося каких-либо слов про Киоко Сасагаву. Ямамото это знала, пользовалась этим. – Нравится слышать? Вот и мне не нравится. – Гокудера отодвинула чашку чая подальше, боясь, как бы не вырвались из-под контроля руки и не взялись бы за чашку, намереваясь плеснуть жидкость в лицо подруги. - Что сейчас собираешься делать? Другие варийцы с тобой разговаривать даже не будут. Они не Маммон, они на денюшки не станут клевать, свои есть. Может, пора к делам Вонголы вернуться? Мы и так там еле-еле концы с концами сводим, ты же в основном брала на себя всю ту работу, которую все не хотели брать, ибо она забирала очень много времени. Ты знала, как там чего расписывать, кому и зачем это в принципе надо. – Ямамото хмыкнула и помотала головой, мол, эти все твои проблемы – самая настоящая чепуха, у меня дела государственной важности! - Два дня побуду здесь, подумаю. – Она коснулась указательным пальцем правой руки нижней губы. – А потом посмотрим. Может, в Россию двинусь. У местной мафии Россия заменяет целый мир. Если итальянские мафиози сотрудничают с японскими, с немецкими, с мексиканскими даже, то русские только друг с другом либо дружат, либо воюют. – Гокудера подняла бровки на несколько миллиметров вверх. В России есть, конечно, у них свои агенты, но из руководства семьи туда подавно никто никогда не ездил. Все-таки там свои законы, свои правила, а незнание от ответственности не освобождает. - На месте тебе не сидится! – Хаято покачала головой. – И не надоело? Вижу, что нет. Все еще чувствуешь, что он жив? Знаешь это стопроцентно? Да ты, я смотрю, Ванга! – Хаято поражалась такой упорности, такой глупости и неверию. Ну ладно несколько дней, месяц, но не столько же! Столько времени Такеши убила на бесплодные поиски и, по мнению Хаято, совершенно бессмысленные, что невольно хочется подумать о психическом состоянии человека. Неужели она так любит его? Неужели между ними такая сильная связь, что именно она побуждает Такеши к таким поступкам? А стала бы она искать также Саваду, если бы объявили о его смерти? Хаято вздохнула, ибо понимала, что она погорюет с несколькими бутылками водки и потом постепенно найдет себе новую цель. Да, не сразу, но суть-то не в этом. Хорошо это или плохо - Гокудера не знала. Мысли быстро поменяли свое направление, когда девушка увидала небольшое красненькое пятнышко на белой блузке Такеши. Она не заметила бы его, если бы не задумалась, погружаясь в свои мысли. Не заметила, если бы не прегляделась. Не удостоверилась бы в правильности своих предположений, если бы, увидев, куда именно направлен ее взгляд, Ямамото бы несколько потупилась и не закатала рукава.