Жертва

Впервые он увидел её в одну из заснеженных суббот января. Не то, чтобы он удивился и испугался громких истеричных криков, но поспешил убраться, пока едва мигающий фонарь не позволил ей разглядеть его лицо. Он гулко хлюпал ботинками по асфальту, сетуя, что в этот раз был особо неаккуратен. Но девица попалась резвая, пришлось повозиться. А потому – пятна на пальто и кровяные следы по асфальту. Потоптался немного в снегу, пятная его и разукрашивая в буроватый оттенок в неверном свете трёх часов ночной улицы. А уже дома скинул выпачканную одежду, сразу замочив, и устало повалился на кровать. Думать ни о чём не хотелось. Ночь следующей субботы началась непримечательно. Даже обыденно. Девочку он подловил между пятым и седьмым домом, быстро выворачивая руки за спину и умело прикрывая рот ладонью. Девочка замычала. Дальше – дело простое. Стянуть тёплые колготки до бёдер, провести рукой под юбкой, а затем – кружевными трусиками, которые, даже зимой, надевают на себя маленькие сладкие девочки. Жертва глухо проскулила. Перчатка вместо ладони. Визг ширинки. Чисто вымытые холодные пальцы в промежности, раздирающие так, чтоб побольнее. Нетерпеливо елозить по всей длине члена, не желая причинять себе неудобство. Несколько рваных толчков и пара царапин свободной рукой. Через мгновение распространяется терпкий вкусный запах, и уже вместо царапин – открытые раны, а вместо плавных толчков – неистовое вколачивание. Последние фрикции сопровождаются каплями крови по ногам, и жертва тихо обмирает в руках. Он резко отпускает девушку, и та сползает по стене, нелепо утыкаясь в собственные колени. Снова противно визжит ширинка, но маньяк не обращает на это внимание, потому что его глаза встречают чей-то пристальный взгляд. И он понимает, что – это Она. Та самая, что была и в прошлый раз. Хочет подойти и сделать внушение: расскажешь кому-нибудь, и… – но вместо этого почему-то пятится и сбегает. Уже в конце переулка оглядывается и застывает, не смея поверить глазам: она сидит рядом с трупом и, кажется, нежно и чутко оглаживает по лицу. Потом поднимает глаза, прямо на него, и он видит, как она шепчет. Слова, которые никогда раньше ему не говорили. Она теперь близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Но только вся она сейчас – в этих глазах, застывших и безжизненных; в раскрытых в крике губах, на котором скоро перестанут таять клубящиеся сегодня снежинки. Она бережно держит голову девушки в руках и целует в лоб. Позже, много позже, наконец обращает внимание на него, и тогда накатывают волны истерики. В её глазах – боль и отчаяние. Но не ёё. В этот раз она пришла даже раньше, чем всё закончилось. Он всё ещё трётся пахом о влажные, в крови, бёдра, иногда разнообразя сексуальное меню и занимаясь сексом без проникновения. Ещё девушка жива, но сегодня весь концерт для неё – для той, что стоит рядом и пристально вглядывается в сумасшедшие глаза. Последний вдох, и чужие невозможно белые руки подхватывают безвольное тело, крепко сжимая в объятьях. Лёгкой волной из белого кружева накрывает мёртвую, и снова шепчет – ему шепчет! – «Я люблю тебя». Эхом отдаются слова в мыслях, и вот уже на его голову тихо ложится погребальный саван, руки бережно прикасаются к щекам, а тихий голос всё шепчет: «Я люблю тебя».