Небо смотрит вниз

Мы созидаем, Чтобы вновь всё разрушить. Мы строим, Чтобы сжечь всё дотла. Мы ждём не дождёмся, Чтобы спалить и сравнять всё с землёй... Linkin Park — Burn It Down

ЧАСТЬ I. ПРОЛОГ

— Налей мне виски. — Вообще-то сейчас восемь утра. — О'Кей, кинь туда хлопьев. С просторов Интернета.

Когда Люси приоткрыла глаза, то сразу пожалела об этом — лучше бы она спала и дальше. Песок. Обычный песок. Крупный. Рассыпчатый. Сухой. Создавалось впечатление, что она была вся сделана из песка — настолько Люси чувствовала себя плохо. Во рту было неприятно сухо — словно пустынный ураган прошелся. Веки болели, а что уж говорить про тело, которое ну просто не хотело подчиняться — кости ломило, словно бы каждую их брали и дробили молоточком на маленькие шершавые острые осколки. Ко всему прочему, её жутко тошнило. Хотелось засунуть себе два пальца в рот и покончить с этим неопределенным и чертовски отвратным чувством, но Люси сама понимала, что блевать некуда. Да и незачем. И, что самое ироничное, уже нечем. Не хотелось двигаться, не хотелось моргать, не хотелось дышать. Возникло непреодолимое желание сдохнуть. По крайней мере, именно сейчас. Она прекрасно помнила, сколько раз клялась и божилась самой себе больше не пить. А если и пить, то слабоалкогольные напитки. Все девушки ее возраста делают так, но... Но не Люси. Она всегда считала, что Мартини, налитое в специальный бокальчик, в который брошена оливка — вообще не алкоголь. Помнится, у нее возникала куча пререканий по этому поводу с Эрзой. А ещё она помнила все душеспасительные беседы, которые с ней вели Нацу, Грей и Эрза. Помнила дословно. И сейчас каждое сказанное ими тогда слово отдавалось эхом в голове и превращалось в карательный топор палача. Было и обидно, и стыдно и почему-то весело. Нельзя сказать, что Хартфилия была бывалым алкоголиком, просто она слишком любила вечеринки, из которых потом выявлялись все вытекающие. Семнадцать. Самый ужасный возраст. Люси поняла это, когда ей стукнуло именно семнадцать. Тот самый возраст, когда, вроде как, уже можно и, вроде как, еще нельзя. Тупой возраст неопределенности и жгучего желания попробовать все. Именно в семнадцать начинают проявлять себя все морали и устои, привитые с раннего возраста. Именно поэтому можно не удивляться, когда выясняется, что Люси позволяла себе только пить и больше — ничего. Ничего из того, чем позволяют заниматься себе молодые люди её возраста. Никакого секса и наркотиков. Хотя первое явно было бы полезнее для здоровья, чем последнее. Отчасти это было так потому, что Люси росла и воспитывалась аристократкой, и устои, некоторые моральные принципы и соображения, привитые с молоком матери, все еще продолжали влиять на разум юной девушки; отчасти потому, что с ней были рядом лучшие друзья, которые вовремя могли отогнать слишком навязчивых личностей или образумить саму Люси. И это было бесценно, что рядом с ней были именно те друзья, которые не поощрили вовремя то, из-за чего начинают ломаться судьбы и жизни в их возрасте. Люси была слишком доброй и наивной для своих лет и иногда просто не различала, кто ей желает зла, а кто — добра... ...поэтому всем близким приходилось методично это делать за нее. Люси перевернулась на другой бок и сразу же пожалела о том, что сделала. К горлу подкатил неприятный комок. — Люси?.. Ты как? — этот голос она узнает из тысячи подобных голосов. Запах одеколона — тем более. — Мне очень плохо... — тихо проскулила Хартфилия. Она даже сначала не поняла, что кто-то задал ей этот вопрос, а она кому-то отвечает. Просто ответила машинально. — Стоп... Нацу? — Ясно все с тобой, Люси. Снова до беспамятства... — как-то странно вздохнул Драгнил. «Тушка», как в шутку называла Нацу Люси, когда тот лежал рядом с ней, выдохнула и включила ночник. Заложив руки за голову, Нацу начал изучать взглядом потолок, активно делая вид, что этот самый потолок — крайне интересный экспонат. Люси вновь перевернулась на спину и сразу же почувствовала новый приступ тошноты. Она зажмурилась и сглотнула слюну. Стало чуть легче. — Можно воды? — На прикроватном столике. Там еще таблетки пачка анальгина, — уже отточенными, набившими оскомину фразами, выговорил Драгнил. Он подозревал, что ситуация такого рода не последняя. И не первая, собственно. Левой рукой Люси дотянулась до столика и нащупала названые Нацу предметы — спасение! Чуть приподнявшись на локтях, Хартфилия поднесла стакан с водой ко рту и осушила его одним махом, даже не стараясь понять, что она пьет. Нацу все это время наблюдал с какой-то скучающей рассудительностью, нахмурив брови и едва заметно поджав губы. Он ненавидел такие моменты. Ненавидел, когда какие-то неизвестные ему личности напаивали его подругу почти до бессознательного состояния. А Люси, никогда не бывшая тупой или глупой, всегда велась. Слишком наивная. Драгнил незаметно даже для самого себя сжал руки в кулаки до меловых костяшек. — Люси, — тихо позвал её Нацу в полной уверенности что она, только-только откинувшаяся обратно на подушки, услышит. — А Лаксас знает?..