Всё дело в купидоне

Всё началось с того, что купидон по имени Себастьян промахнулся. С ним никогда такого не случалось за всю его купидонскую жизнь. Промахнуться для него — купидона со стажем, имеющим семь наград в номинации «Самый меткий купидон года», чьё фото уже который век не покидало доски почёта и чьё имя ставили в пример начинающим купидонам — было настоящим позором, а тут… Так некрасиво получилось. По заданию Провидения, он должен был выстрелить в Джима Мориарти в тот самый момент, когда он увидит Шерлока Холмса. И не важно, что до этого Джим уже двадцать пять раз видел Шерлока. Кстати, стоит заметить, это был единственный раз в жизни, когда кто-либо безнаказанно целился в Джима Мориарти. С самого начала всё пошло как-то не так. Самая первая встреча Джима с Шерлоком в морге была Себастьяном благополучно пропущена из-за банального опоздания на место встречи. В бассейн же Себастьян пришёл ещё раньше, чем засели снайперы Мориарти. Действующие лица начали постепенно заполнять сцену. Себастьян страшно волновался, что дело может сорваться, всё ж таки госзаказ… В общем, он снова проворонил момент. Когда Джим пафосно вышел из своего укрытия, какая-то сволочь позвонила на купидонский телефон. Обычно Себастьян всегда выключал сотовый, когда сидел в засаде, но тут со всеми этими волнениями он про это совершенно забыл. А ещё забыл, что на звонок можно не отвлекаться, ибо кроме него этот противный сигнал тут никто не услышал бы. Естественно, звонящий ошибся номером, Себастьян его совершенно не по-купидонски матерно обругал, увидел, что Джим уже давно беседует с Холмсом в агрессивной манере. Запаниковал. Схватился за винтовку, выстрелил. И надо же было Джиму именно в этот момент отвести взгляд от Шерлока и посмотреть на Джона. Раздосадованный Себастьян сам себе отвесил звонкую пощечину, но исправлять уже было поздно. Пуля, заряженная маниакальной страстью и всепожирающей любовью, попала в цель, а её содержимое разлилось по венам, намертво впитавшись как пятна соуса в белоснежную рубашку из рекламы стирального порошка. Процесс пошёл. Сначала Себастьян был готов рвать на себе крылья, но не смог дотянуться, потом попытался сломать свою купидонскую винтовку об колено, но чуть не сломал колено. И вдруг он вспомнил один из пунктов своего контракта. Право на одну ошибку! Это право Себастьян ещё никогда не использовал, ибо не промахивался с начала своей карьеры, в принципе, даже не зная, что такое может быть. А тут на тебе. «Ну, ничего, — успокоил себя камуфляжнокрылый купидон, — значит, премию мне в этом году не урежут. Можно не волноваться!» Поэтому, более не расстраиваясь, он разобрал винтовку, упаковал её в футляр и полетел по своим делам. У него было ещё много заказов. Он-то полетел. А что в этот момент почувствовал Джим — знал только он один, потому что был отличным актёром и чрезвычайно хорошо собой владел. Ни одна собака не подумала бы в этот момент, что Джим Мориарти ни с того ни с сего заинтересовался Джоном Уотсоном. Во-первых, собак тут не было, во-вторых, самому Мориарти это показалось странным. Он подумал, что что-то тут не так, что что-то сдохло в датском королевстве. Возможно, он перетрудился или Шерлок использовал газы с нейротоксинами и ему всё это кажется. В любом случае нужно было сваливать отсюда и уже спокойно, наедине с собой разбираться, что это за чертовщина. Так он и сделал. Ушёл, наговорив гадостей, и остановился за дверью. Задумался, услышал голоса, не смог преодолеть искушения и подсмотрел в приоткрытую дверь, что эти двое там делают без него? Шерлок судорожно срывал с еле стоящего на ногах Джона пуховик вместе с взрывчаткой. И страстно так срывал, чуть кардиган за компанию не сорвал. И отбросил так пафосно в сторону, точно счас всё остальное снимать с него будет. Джиму завидно так сразу стало, что он тоже вот так же страстно не может раздеть этого, в общем-то, ничем не примечательного доктора. Ну, раньше непримечательного. Сейчас он прямо-таки лопался от обилия всяческих достоинств, которыми вдруг обзавёлся так, что Джим никак не мог понять, как их раньше не замечал. И вообще, куда глядели его глаза, когда он подбирал штат своих работников из числа бывших военных? Ведь такой ценный кадр прямо под носом бродил! Нужно было что-то предпринять, а то этот Шерлок как-то слишком уж деловито расхаживал из стороны в сторону и чесал голову дулом пистолета в раздумьях. «Позу выбирает», — догадался Джим. Самый подходящий момент, чтобы оприходовать доктора — тот ни черта не соображает, имей его как душе угодно, а потом если спросит, можно смело валить на шок от пережитого. По крайней мере, сам Джим так бы и сделал. Только обязательно бы напомнил, чуть позже. И видео бы в доказательство приложил. Но вот сейчас, пока Холмс не совершил непоправимого, нужно было что-то делать! Нужно было спасать честь доктора Уотсона (исключительно для себя любимого). Джим приказал снайперам снова взять их на мушку. Обоих. А то мало ли, как доктора перемкнёт и он снова под пули начнёт бросаться. Мориарти не менее пафосно вернулся в бассейн. А Холмс возьми да и наставь на него пушку! А потом и вовсе — на куртку со взрывчаткой. Психопат. Что делать? Мориарти стал мысленно молиться святому Патрику. Кому же ещё? Не святому же Себастьяну? В другое время он бы только моргнул глазом — условный сигнал — и снайперы бы тут же сняли обоих. Мяукнуть бы не успели. Но в том-то и проблема, что обоих. Джона-то Мориарти хотел оставить себе! И живого, что немаловажно. Но Патрик, в отличие от всяких Себастьянов, его не подвёл. Джиму позвонили. И в отличие от того же Себастьяна, очень вовремя. Мориарти даже наорал для вида в трубку, чтоб никто не подумал, что он рад этому дурацкому звонку. Ну и ушёл. Уже больше не останавливаясь и не подслушивая. Дома Джим всерьёз взялся за анализ своего сегодняшнего поведения и сделал вывод, что вёл себя безобразно и чуть всё не испортил. И из-за чего? Из-за каких-то там чувств, которые выползли неведомо откуда и не к кому-то, а к какому-то посредственному доктору. Джим бы понял, если бы вдруг воспылал страстью, например, к Шерлоку. Тот хотя бы был равен ему (Джим на это надеялся) интеллектуально и его было весело гонять по всему городу. А Джон? Что в нём такого? Ни ума, ни фантазии, бесплатное приложение к детективу. Хотя, что-то же Шерлок в нём находит, раз они живут вместе. Джим специально уточнял, до Джона детектив уживался только с черепом, но это было не серьёзно. Мориарти вон тоже прекрасно уживался с лампой. Значит, было в этом докторе что-то особенное! Иначе с ним бы не сошёлся Шерлок. Да, чёрт возьми, сам Джим бы на него внимания не обратил. А он обратил? Ещё как! Даже снайперам не позволил его кокнуть! Вот уж яркий пример нежных чувств. В сотый раз пересмотрев всю информацию на доктора Уотсона, и в сотый раз не найдя в ней разгадки, Джим пришёл к выводу, что его нежданная, негаданная привязанность к доктору — это аксиома, не требующая доказательств. Поэтому её нужно принять, как неизбежное зло и — о, ужас! — смириться. Он влюблён в Джона Уотсона. Прекрасно. Учитываем и продолжаем игру дальше. Хотя… Но тут возникала другая проблема. Как смириться с тем, что объект его внезапной любви к нему самому не то, что ответных чувств не испытывает — ненавидит больше, чем евреи Гитлера? Это было в высшей степени несправедливо и обидно. Он — Джеймс Мориарти — злодей-консультант со стажем, мучается — прямо-таки страдает нечеловеческими муками — от неразделённой любви, — а этот бессовестный докторишка даже в ус не дует! Безобразие, у него даже усов нет, чтобы в них дуть. Нужно было что-то предпринять, чтобы этот доктор узнал о его чувствах, испытал всю их сногсшибательную силу на себе. И тоже страдал! Нужно было что-то предпринять. Что обычно там делали нормальные люди, когда ухаживали за своей половинкой на серединку? Вариантов была масса, но Джим не стал выпендриваться, и для начала просто заказал цветы! Ранним утром к двери дома под номером 221В подъехал грузовик, а в саму дверь постучали. Вы не поверите, но ту же самую дверь открыл заспанный Джон и увидел целую корзину венериных мухоловок. Огромная корзина с множеством нежно-салатовых раззявленных пастей плотоядных цветков, от которых так нестерпимо несло гнилым мясом, что Джон даже завис на пару минут под впечатлением, не сразу заметив стоящего за корзиной парнишку-посыльного, который держал эту корзину на вытянутых руках подальше от себя и нервно переступал с ноги на ногу. Сначала Джон подумал на Шерлока. Ну, кто ещё ненормальный в этом доме будет заказывать себе такой экстравагантный букет? Наверняка для очередного эксперимента понадобилось. Но не тут-то было. — Вы Джон Уотсон? — жалобно проблеяли из-за корзины. — Ну да, — удивлённо ответил Джон. — Слава богу! Это вам! — посыльный с радостью всучил доктору плотоядный букет и ловко подсунул планшет с ручкой. — Распишитесь! — А от кого это? — полюбопытствовал Джон, ставя неаккуратную закорючку, причиной неаккуратности которой стала одна из мухоловок, которая в этот момент кровожадно щёлкнула пастью в опасной близости от его носа. — Неизвестно, — развёл руками паренёк, немало обрадованный тем, что избавился от неприятной посылки. — Там должна быть карточка… где-то в цветах! — посыльный напоследок оптимистично улыбнулся и был таков. Даже выхлопных газов от грузовика не осталось в напоминание, так он быстро свалил. Джон критически посмотрел на корзину, корзина «посмотрела» на Джона. Муха, которая всё не решалась сесть на один из радостно распахнутых цветочков, всё-таки выбрала своего палача и присела. Зелёные челюсти зловеще захлопнулись. Лезть руками в этот голодный куст ради одной несчастной бумажки и рисковать конечностями страшно не хотелось. Решение подсказал Шерлок, который после очередного эксперимента забыл на кухонном столе пинцет. Наконец карточка была извлечена. Джон ожидал увидеть на ней по меньшей мере ответ на вопрос всего сущего или хотя бы имя того шутника, что вздумал подарить ему столь странный букет. На карточке значилось — «От тайного поклонника». «Обалдеть!» — подумал Джон, но понятней не стало. Подарок больше напоминал угрозу, типа — я тебе сердце выжру. — Интересно! — заявил Холмс, внимательно разглядывая корзину и непосредственно её наполнение. Когда он появился, Джон, будучи занятый размышлениями, не заметил. — Не одолжишь парочку для эксперимента? — Только после того, как ты с помощью своего дедуктивного метода скажешь, какой маньяк мог прислать мне подобную гадость? — А у тебя много знакомых маньяков? — О, — только и смог сказать Джон и молчал больше минуты. — Тогда почему мне? Почему он не прислал эту плотоядную корзинку тебе? Это же между вами происходят все эти гениальные тёрки! — Вот именно! — ответил Шерлок, с высунутым языком, так ему было интересно, старательно скармливая одной из мухоловок кусочек залежалого пальца, который наконец-то дождался своего звёздного часа. — У нас с ним сугубо деловые отношения. Я лезу в его дела, он — в мои. Гармония. — Я тебе поражаюсь! — воскликнул Джон. — Твоему соседу по квартире мегаманьяк шлёт всякие подозрительные подарки, а ты спокоен, как Будда! — А это как-то поможет делу? — Нет. — Вот поэтому я и не волнуюсь лишний раз. Хотя, вынужден признать, ситуация интересная. Подождём. Думаю, это не последний сюрприз. Джиму, наблюдавшему за этим диалогом через камеры слежения — реакция Джона на букет категорически не понравилась. Поэтому следующим подарком стало взрывное устройство в коробке для торта. Лучшие профессионалы своего дела собирали эту бомбу из марципана, карамели, лакрицы, нежнейшего бисквита и шоколада. И не подумаешь, что она съедобная, даже Шерлок поддался панике и вместе с Джоном прыгнул за диван, прикрыв голову. Джим радовался этому представлению, как ребёнок! Сам Шерлок Холмс, а испугался какого-то торта! Никакого взрыва естественно не последовало, а потому лежать за диваном соседям быстро надоело. При более пристальном изучении среди карамельного сплетения проводов была найдена весьма недвусмысленная записка — «Джонни, съешь меня». Шерлок, не задумываясь, надкусил один из детонаторов и, перепачкавшись шоколадом, заявил: — А Мориарти знает толк в десертах! Джон, завари чаю! — А вдруг торт отравлен? — Осенило доктора. — Глупости! Целью было нас напугать, а не отравить! Тем более, я знаю все яды на вкус и запах. Верь мне, я — детектив. Джон, всё ещё безумно сомневаясь, всё-таки приготовил чай, и они вместе принялись за разминирование бомбы. Бомба всё-таки взорвалась. Вечером того же дня Шерлока приковало к унитазу жесточайшим приступом рвоты. — А я тебя предупреждал! — злорадно проговорил Джон через дверь туалета, где детектив страдал в обнимку с белым другом. — Тогда почему я не вижу рядом с собой своего верного блоггера? — съязвил Шерлок. — Ели-то мы его вместе! — Не знаю! — задумался Джон. — Может на меня рвотное не подействовало… Превозмогая дикий упадок сил после адских мучений над унитазом, Шерлок извлёк из мусорного ведра остатки торта и на всю ночь засел за анализы. Джон в это время сладко спал, ибо утром нужно было ни свет ни заря вставать на работу, но Шерлок разбудил его раньше. — Джон! Джон, проснись! — Что там опять? В нас целятся шоколадные снайперы? — пробубнил в подушку несчастный доктор. — Мне нужно знать. Джон, ты вчера ел лакричный тротил? — Нет, я его терпеть не могу. С детства. А что? — Похоже, Мориарти это прекрасно известно. Всё рвотное было исключительно в лакрице. — Это всё? — Да. — Тогда дай мне поспать мои законные два часа, прежде чем мне весь день будут выносить мозг пациенты! На работе Джона тоже ждал сюрприз. Здание больницы было оцеплено. По словам Лестрейда, в пять утра им поступило анонимное сообщение, что здание заминировано. А чтобы сообщение, не дай бог, не приняли за шутку, взорвали служебное помещение. Благо в такую рань в больнице никого кроме охраны не было — никто не пострадал. Теперь сапёры искали другие бомбы. Это грозило затянуться на весь день, поэтому Джону можно было бы не торопиться на работу, а дрыхнуть хоть до обеда. Уотсон даже обрадовался такому дикому стечению обстоятельств. И сначала рвался вместе с сапёрами проникнуть в здание, героически обнаруживать бомбы, и возможно даже на одной из них и подорваться. Но Грегори в громкоговоритель всем сообщил, чтобы вот этого конкретного гражданина ни в коем случае за оцепление не пропускали, и доктору ничего не осталось, как вернуться домой. На остановке он сел в автобус и уже приготовился предаться невесёлым мыслям о бомбах, которые находит кто-то другой, и адреналином захлёбывается тоже, как на соседнее место рядом с ним уселся не кто иной, как Джим Мориарти. — Твоя работа, — понял Уотсон. — Совсем нет. Это какие-то террористы. А вот объект для их террора им подсказал я. Каюсь — грешен. Понравился тортик? — Мне — да. А Шерлоку не очень. — Естественно! Он был, прежде всего, для тебя. — А если бы я всё-таки съел лакрицу? — Это было исключено. Я точно знал, что ты её терпеть не можешь. Как и все те, кому в детстве довелось пить сироп солодки. — Не пил я никогда этого сиропа! Что ты придумываешь? — Ладно-ладно! Уже и нельзя из себя детектива состроить! Я просто достал самое точное досье на тебя! — Это в каких досье пишут, что я не ем лакрицу? Мориарти не хотел открывать всех своих тайн, но тут сдался. — Ещё я мило побеседовал с твоей сестрёнкой… — Так! — угрожающе посмотрел Джон, готовый порвать любому глотку за любимую сестрёнку. От этого взгляда стало не по себе даже Мориарти. — Что ты с ней сделал? — Пальцем не тронул! Но наливал исправно, как и положено бармену. Барменам обычно больше всего доверяют, ты не знал? — И что теперь? Сначала мухоловки, потом торт! Теперь ты и до работы моей добрался! Зачем тебе всё это нужно? — Джонни! Не торопи события! Этот день только начинается. А просто ехать на автобусе, сидя рядом друг с другом, и чувствовать прикосновения плеча… — Бо-оже! — Джон потрясённо закатил глаза, отворачиваясь к окну. — Что за фарс ты разыгрываешь? — Почему сразу фарс? Неужели я не могу быть безумно влюблённым? — Безумным — да. Влюблённым?.. даже не знаю. — Ну, вот и узнаешь. — Хорошо, — вздохнул Джон. — Представим на секунду… — Почему так мало? — Чёрт с тобой, на минуту. Представим на минуту, что всё, что ты городишь, это не блеф, не игра и не ловушка, чтобы уничтожить Шерлока, и ты действительно каким-то чудовищным образом в меня… — Джон покосился на Мориарти и неуверенно договорил, — влюблён. — А зачем представлять? Всё так и есть! Шерлок мне не нужен и я бы хотел завязать отношения непосредственно с тобой. — Но зачем?! — Джона всё ещё не покидало ощущение, что он попал в шоу со скрытой камерой, а потом записью с этой самой камеры его будут успешно шантажировать. — Я же тебе уже прямым текстом сказал! Неужели не доходит? Я, конечно, знаю, что ты не гений, но я не думал, что ты настолько тупой. — Тем более! — Джон всё ещё не терял надежду найти подвох в поведении Джима. — Если ты такого низкого мнения о моих умственных способностях, какого чёрта я тебе дался? Приставал бы к Шерлоку. Он, вон, после твоего последнего подарка совсем в депрессию ушёл, всё утро ныл, что никому не нужен и его мозг бесполезно ржавеет в бездействии! — Во-первых, ты привлекаешь независимо от своего интеллекта. Это как у классика. «Любить иных тяжёлый крест, а ты прекрасна без извилин…» Во-вторых, Шерлока я больше развлекать не намерен. Пусть ищет себе другого злодея для потехи, он мне больше не интересен. Я хочу только тебя! — Говори хотя бы потише! — Джон взволнованно оглянулся, но населению автобуса было совершенно плевать, все занимались своими делами. — Хорошо, я буду эротично шептать тебе на ухо все эти милые пошлости, мой стойкий оловянный солдатик, — эротично прошептал он на ухо Джона свою первую пошлость. Джон в ужасе шарахнулся в сторону и, если бы за ним не было стекла, наверняка вывалился бы из автобуса. — Я кажется, понял! Ты меня решил до инфаркта довести! Псих! Не делай так больше! — Не ори ты так, — только хмыкнул Джим немало довольный произведённым эффектом. — Ты привлекаешь внимание больше, чем я. И действительно, все удивлённо на них пялились, ожидая, что сейчас последует какое-то действо, которое развлечёт их, пока они едут до работы, но шоу не последовало. — И всё равно, — сказал Джон, понизив голос. — С чего ты взял, что я отвечу тебе взаимностью? — Почему нет? Ты — привлекателен. Я — чертовски привлекателен! — Да будь ты хоть Аполлоном бельведерским… Я не гей. Меня не интересуют мужчины, — прорычал Джон и для уверенности добавил: — Совсем. — А как же Шерлок? Ты же с ним живёшь. — Живу, — согласился Джон. — Но я же не сплю с ним. И ты же шпионишь за нашей квартирой, и не говори, что нет, ты должен знать, что между нами ничего такого нет. — Спишь — не спишь. Какая разница? Шерлок — асексуал. Он же не трахаться будет, он будет анализировать происходящее и думать. Думать! Что может быть хуже? Брр! — Джим наигранно передёрнул плечами. — Даже я с ним спать не стал бы. И тебе не советую. Прежде всего, потому, что убью его к чёртовой матери, если ты мне изменишь. — Как я могу тебе изменить, если у нас с тобой даже ничего не было? — Не было, но… — Джим томно посмотрел на Уотсона, — …если ты хочешь, может… — Прекрати! — снова зашипел Джон. — Что? — Прекрати на меня смотреть этим своим маньячным взглядом. У меня мурашки от него… — Надеюсь от возбуждения. — От ужаса! — Джонни, — снова заговорил Джим, наверняка собираясь сказать нечто проникновенное и убедительное. — Нет. И ещё раз, нет. У меня есть девушка, в конце концов. И я надеюсь, у нас с ней будет всё серьёзно. — Это Сара-то? Пф! Вообще не аргумент! — Хохотнул Джим, особенно развязно опёршись плечом на Джона и склонив к нему голову. — Хватит на меня вешаться! — попытался оттолкнуть его Джон, но Мориарти каким-то мистическим образом удалось перекочевать к нему на колени, что было ещё хуже. — Джонни, — более серьёзно проговорил Джим. — Ты можешь говорить мне всё что угодно. Я прекрасно знаю все твои табу против меня и уверяю, что они совершенно смехотворны по сравнению с моим желанием тобой обладать. — Ну, ты и выразился, — нахохлился Джон. — Проще сказать, что ты от меня не отвяжешься, пока я тебе не дам. — Не-а, — смешливо замотал головой Джим. — Я и после этого от тебя не отвяжусь. Я же ясно сказал — ты мне нужен. А если ты будешь сильно упорствовать… — Мориарти состроил печальную физиономию, — мне придётся воспользоваться более суровыми методами убеждения. Похищения, шантаж, убийство, подлог, клевета, мошенничество… всё это упадёт на голову твоего соседа. И как бы ты не отпирался в утверждении того, что вас ничего не связывает, больно будет прежде всего тебе. И ты всё равно ко мне приползёшь. Это будет очень печально и некрасиво. Я бы не хотел использовать эти методы. Думаю, ты бы тоже не хотел. Так что выбор за тобой, Джонни. Или всё будет добровольно или… — интонация Мориарти стала ещё страшнее, хотя куда больше, — или будет по-пло-хо-му. Джон нервно сглотнул. От напряжения спина вспотела настолько, что набежавший пот стёк по позвоночнику в штаны и те прилипли к заднице. С непривычки Джону показалось, что он описался от страха. Не каждый день ему угрожали гениальные злодеи, сидя при этом у него на коленях. Джон не мог этого знать, но в последний раз так себя чувствовал Санта Клаус в супермаркете, которому маленький Джимми рассказывал, чего хочет себе на Рождество. И вот сегодня Джимми, уже будучи взрослым хотел себе на Рождество большой и чистой любви. Стараниями купидона, конечно же. Ох, если бы Джим знал, из-за кого устраивает весь этот, как выразился до этого Джон — фарс. Поймал бы засранца, все крылья ему бы оторвал, а винтовку засунул бы в одно место не столь отдалённое от самого Себастьяна. В общем, в защиту купидона, стоило сказать, что хорошо, что Джим ни о чём таком не догадывался. — Ну, так что? — снова спросил Мориарти, потому что Джон уже две минуты сидел как застывший суслик, глядя куда-то перед собой, и не подавал признаков жизни. Джон внезапно отмер. — Слезь с меня, — неприязненно прошипел он. Джим огорчённо слез, хотя было удобно и тепло, а его сидение уже успело порядком остыть. — Каков твой положительный ответ? — Я согласен, — сказал Уотсон, как-то странно посмотрев на него, что Джим заподозрил того в злодейском интеллекте. И неспроста. — Но у меня есть некоторые условия. — Всё что угодно, — Джим расслабился и великодушно позволил себе побыть золотой рыбкой, исполняющей желания. — Во-первых, Шерлок… — Можешь не волноваться. Я его больше не трону. — Напротив. Загрузи его интересными преступлениями, как ты это умеешь. Только без особой жестокости. Не нужно художественно развешивать кишки жертвы ради одной подсказки. — Это когда я такой ерундой занимался? — Не важно. Я привёл пример. Так что, сможешь? — Ну… — стал выпендриваться Джим. — Даже не знаю! Мне уже не интересно, а без вдохновения может не получиться… но ладно! Уговорил. И мне же надо будет консультировать всяких неудачников, наверняка что-то интересное подвернётся. — Хорошо. Во-вторых, я никуда не буду переезжать и останусь жить с Шерлоком. — Ради бога! У меня всё равно нет постоянной квартиры. — И в-третьих, чтобы ни случилось, ты не лезешь в мою личную жизнь. — Сам понял, чего попросил? Отныне и до самой смерти, я — твоя личная жизнь! — Но я встречаюсь с Сарой! — Бросишь! — Не буду я её бросать! — Ах так? Тогда она сама тебя бросит. Я тебе больше скажу, она уже тебя бросила. — Не вздумай ей угрожать! Если ты её хоть пальцем тронул… — Зачем такие сложности? Она просто видела, как я у тебя на коленках сидел и в слезах выбежала из автобуса на предыдущей остановке. — Ты блефуешь! Если она ехала в этом автобусе, почему не подошла? — Вот уж не знаю! Женщины, они такие непоследовательные… Если хочешь убедиться, позвони ей. Да Джон уже и сам набрал номер Сары и ждал, когда она возьмёт трубку. Та долго не отвечала, а когда наконец это произошло, Джон сам был не рад, что дозвонился. — Иди к чёрту, Джон! Всё кончено! Произнесено было с чувством, сыграть такую истовую ненависть было невозможно. Она действительно видела, как к нему клеится Джим и сделала неверные выводы. «Как печально», — подумал доктор, с этой дамой он рассчитывал связать свою жизнь, ну или пару лет жизни точно, а тут Мориарти. Фальсификатор чёртов. — Какие-то ещё пожелания? — так очаровательно улыбнулся Джим, что Джону неотвратимо захотелось заехать ему по физиономии. И возможно даже выбить ему все зубы. — А что, если я тебя сейчас придушу? — абсолютно серьёзно спросил доктор. — Автобус взорвётся. Мне уже будет всё равно, а ты ведь… не сможешь больше без меня жить. Правда? — Ни секунды, — процедил Джон, хмурясь. Такой хороший выход из ситуации сорвался. — Я так рад этому — не поверишь! — Почему же — охотно верю! Только на такие подлости ты и способен. Взорвать автобус, убить человека, вынудить… И ещё хочешь, чтобы тебя любили после этого! — Ты нарываешься, Джонни! Я могу сделать для тебя всё что угодно, не убивать Шерлока, подарить самую крутую машину, лучше, чем у Майкрофта, да что там — лучше, чем у миссис Хадсон, не убивать Шерлока, устроить продвижение по карьерной лестнице с высокой зарплатой, достать звезду с неба, организовать поездку на юга или в любую горячую точку, опять же, Шерлока могу не убивать… Но бросить своё дело? Да я лучше запру тебя в подвале и буду спокоен! — Какая же ты скотина всё-таки. — Уж, какой есть, — зарделся Джим. — Впрочем, перейдём от комплиментов к делу. Поужинаешь со мной завтра в семь? — Где? — Завтра и скажу. А то с тебя станется наябедничать Майкрофту, а он такой нервный. Чуть что, сразу группу захвата с цепи спускает. В общем, я тебе позвоню! — Джим таки звонко чмокнул Уотсона в щёку и неуловимо быстро выбежал на остановке. Джон с досадой вытер обслюнявленную щёку и подумал, что лучше бы тогда в бассейне Шерлок всё-таки выстрелил в жилет. Дома многострадальный доктор Уотсон ожидал увидеть всё что угодно, от гигантского спрута в гигантском аквариуме до шоколадных конфет с мескалином, но увидел только ужасно занятого Шерлока, которого, судя по трём никотиновым пластырям, Джим уже успел загрузить интересным делом. — А меня Мориарти на свидание завтра в семь пригласил, — сказал как бы между делом Джон, пока Шерлок что-то радостно отмечал на карте Лондона. Шерлок впрочем, нисколько не обратил на это внимания, продолжая рисовать на карте концентрационные круги. Идеально ровные, без циркуля. — А ещё я путешествовал в компании Доктора на его Тардис, и воевал с Далеками. Шерлок кверху попой пытался достать из-под стола, закатившийся туда маркер. — Прекрасно, Джон. Прекрасно… — проговорил он. Плюнул на поиски маркера, и взял со стола карандаш. — Да. А ещё я убил проститутку и съел её сердце. — Просто великолепно!.. — восхищённо выдохнул Шерлок, отходя от стены, чтобы издалека полюбоваться на своё творение, как это любят делать маститые художники. — Правда? — спросил Джон, подойдя ближе к детективу и налаживая зрительный контакт, чтобы тот уж наверняка услышал. Холмс не понимающе уставился на своего верного блоггера. — Ты что-то говорил, Джон? — Да, но ты меня не слушал, — спокойно ответил он. — И знаешь почему? Тебя захлестнула новая загадка, которую тебе подкинул Мориарти. В точку, да? Хочешь послушать, как я догадался? Шерлок теперь уже внимательно слушал Джона, а потому доктор продолжил. — Этот самый Мориарти сегодня пригласил меня на свидание. Он встречаться со мной изволит. Как тебе это? Шерлок всё так же молчал, но теперь в его взгляде появилось некоторое потрясение. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Может, это Мориарти пошутил? — Что ты? Когда угрожают подорвать автобус, в котором ты едешь, или превратить жизнь в ад, какие уж тут шутки? — Что теперь? — спросил Шерлок. Спокойным он стал не потому, что перестал волноваться за Джона, он просто начал понимать происходящее и делать выводы. — Завтра в семь у нас свидание. На этом самом свидании, видимо, он окончательно расставит все точки над и. — И ты на это согласился, — констатировал Холмс. — А выбора, знаешь ли, не было! Представляешь, что он сделал? Он подстроил так, чтобы Сара увидела, как он ко мне липнет и подумала, хрен знает что. Из-за него она меня бросила! — Йес! — радостно подпрыгнул Шерлок. — Как я сам до этого не додумался? Чёрт, и стоило-то всего лишь, пообниматься при… Шерлок резко замолк, увидев очень хмурый и очень недовольный взгляд Джона. — Ты издеваешься, да? — честно спросил Уотсон. — Нет, почему? — замялся Шерлок. — Я и правда подумывал избавиться от Сары… только не получалось никак. Её даже китайская мафия не испугала… А Мориарти всё-таки — молодец! Чёрт! Я даже не против, чтобы вы встречались! Уж лучше с ним! По крайней мере, будешь под присмотром! Чтобы описать выражение лица и все те эмоции, которые нахлынули на Джона в этот момент, никаких слов было бы недостаточно. Проще говоря, он офигел. — Шерлок! — Ну, что? — закатил глаза детектив. — Нормально же всё! Он хочет только встречаться с тобой. Что плохого-то? — Но я-то не хочу! Я даже не гей! И даже если я би, вдруг он адовый садомазохист? Ты не думал, что он может меня покалечить? У меня будет травма, а виноват будешь ты! — Нет. Не думаю, что он садомазохист. Ему этого и на работе хватает. По статистике бдсм практикуют чаще всего именно те люди, кто не может выплеснуть свою жестокость в обычной сфере. По крайней мере, так написано в Вок… — Господи! С кем я живу? И ведь всего-то хотелось ежедневно получать немного адреналина! — Какие проблемы? — снова вклинился Шерлок. — Джим тоже богатый источник адреналина. — Тебя послушать, так всё просто зашибись! — всплеснул руками Джон, наконец-то усаживаясь в кресло. — Он тебя вынуждает работать на себя? — Нет. — Приказал съехать от меня? — Нет. — Всё, Джон. Я больше не вижу никаких препятствий. Так что не отвлекай меня от нового дела, а лучше послушай… Доктору ничего не оставалось, как вслушаться в хитросплетения нового расследования Холмса, а тяжёлые мысли о Мориарти отложить до лучших времён. Тем временем, Джим, который внимательно прослушивал записи с квартиры 221В, самодовольно ухмылялся. Вот уж где он не ожидал поддержки, так это со стороны Шерлока! Всё-таки было в нём хоть что-то полезное. А вот Джон его огорчил — ябедничать соседу, искать защиты. Как же он, дурачок, не понимает своего счастья? «Но ничего, — подумал Джим, — я приложу все усилия, чтобы завоевать сердце неприступного доктора!» И приложил. В указанные семь часов, когда Джон был помыт, одет и причёсан, ему на телефон пришло первое сообщение с неизвестного номера, но известно от кого. «Поймай такси» Указаний, куда ехать, не было. — Параноик, — проворчал Джон, садясь в машину. — Куда ехать? — спросил водитель. Джон замялся, не зная, что сказать, но вовремя пришло новое сообщение. «Прямо». — Прямо, — повторил доктор. Водитель удивлённо оглянулся на Джона, но убедившись, что пассажир не шутит, а он сам не ослышался — поехал прямо. «На следующем перекрёстке направо», «У кафе свернуть налево», — следовали сообщения одно за другим. Джон думал, что над ним издеваются, таксист думал так же. — Может, вы мне сразу скажете место назначения? — после очередного указания спросил водитель. — Я хорошо знаю город. Джону безумно не хотелось сомневаться в проф.пригодности таксиста, но в окошечке мобильного снова загорелось новое сообщение. «Останови у бара» — Остановите у того бара, пожалуйста, — с облегчением попросил Джон, радуясь, что эта неудобная ситуация наконец-то подходит к концу. — Вы уверены? — подозрительно оглянулся таксист. — Это, если что, гей-клуб. Довольно агрессивный… — Не уверен, — честно признался Джон. — Но других указаний не было. Водитель с жалостью посмотрел на доктора, принимая деньги, и поспешно уехал. Уотсон остановился на тротуаре, ожидая дальнейших указаний и молясь всем святым, чтобы оно не звучало как «Зайди в бар». Очень не хотелось туда идти. Типы, толпящиеся у входа, уже вызывали опасения. Уж очень недобро они поглядывали. Ну как, недобро? Они-то думали в этот момент о чём-то весьма приятном, но вот Джону эти фантазии со своим участием вряд ли бы понравились. Наконец, когда от группы отделился один из смельчаков и уже шёл по направлению к Уотсону, пришло сообщение. «Пройди в клуб». «Да он издевается!» — в который раз подумал Джон. — Кого-то ждёшь, сладкий? — хрипло раздалось над головой доктора, от чего он даже вздрогнул. — Кто? — переспросил Джон, потому что услышал, только обращение. — Ты, — ответил тип. — Почему? — снова уточнил Джон. — Не знаю, — признался, сбитый с толку тип. — А я знаю! — уверенно ответил Джон. — Мне нужно в клуб. Проводишь? — Эээ... да! — обрадовался тип, и приобняв Джона, поволок в заведение. Внутри грохотала музыка, на танцполе прыгало множество мужских тел, неожиданный кавалер тащил Джона к барной стойке. «Выйди через чёрный ход», — очень вовремя пришло новое сообщение. Джон оглянулся, но спасительной вывески «Чёрный ход», горящей неоном, нигде не увидел. — Где здесь чёрный ход?! — прокричал доктор, когда ему подсунули высокий стакан, усыпанный зонтиками и соломинками. — Что?! — переспросил кавалер. — Мне нужно в туалет!!! — более громко спросил Джон, подумав, что вряд ли этот тип его так просто отпустит. — Я тебя провожу! — радостно осклабился тот. — Не надо! У меня просто живот болит! Наверное, что-то несвежее съел! Крутит! — Соврал Джон, отчаянно натирая свитер на животе. — Вон там, — скривившись, ответил тип и воровато придвинул джонов коктейль к себе. Джон по стеночке обогнул танцевальную зону, но его всё равно умудрились пару раз ущипнуть за задницу. Оказавшись у туалета, он заозирался, выбирая кого бы спросить так, чтобы его снова не втянули в какое-нибудь ненужное знакомство. Прямо у кабинки туалета вдохновенно обжималась парочка, собираясь перейти к более решительным действиям. Пока они к ним не перешли, Джон вежливо потыкал в спину одного из пары. — Извините, что отвлекаю, но не могли бы вы мне подсказать, где здесь чёрный ход? — Ищи себе другую задницу! — совершенно невежливо ответил парень, снова присасываясь к своему парню. «Чёртов сленг!» — мысленно выругался Джон, но отступать не подумал. — Мне совершенно не интересна задница твоего партнёра! Мне выход нужен! Запасной! — снова обратился он к грубияну. — Отъебись, папаша! — С радостью! Ты только скажи, как отсюда выйти! — Ты нарвался! — прорычал парень, отлипая от своего приятеля и разворачиваясь к Джону, чтобы… Что бы, что? Наверное, врезать или расцарапать лицо, или ещё что. Это было не важно. В лоб ему утыкалось дуло пистолета, который предусмотрительный доктор не поленился с собой взять на всякий пожарный случай. — Спрашиваю в последний раз, сучонок! Где. Здесь. Чёрный. Ход? Я считаю до трёх, а потом стреляю! Раз!.. — Там! Справа! Третья дверь! — залепетал парень, явно струхнув. — Сразу бы так! — хмыкнул Джон, убираясь куда подальше от сортиров по направлению к выходу. Оказавшись на улице, Уостон наконец убрал пистолет и прочитал новое сообщение. «Молодец. Теперь пройди через два перекрёстка направо и жди под фонарем». Джон глянул на часы. Было уже восемь. — Чёрт побери! Это свидание или что? — выругался он, но пошёл по указанному маршруту. Остановился под фонарём и стал ждать дальнейших указаний, твёрдо решив, что если его снова куда-нибудь пошлют, он сам пошлёт Джима куда подальше, а сам поедет домой. Сообщение всё не приходило, а меж тем сумерки сгустились настолько, что зажёгся тот самый фонарь, под которым стоял Джон, а на улицу незаметно стали стекать разного рода мутные личности. «Ну вот, — подумал Джон, — сейчас начнётся. «Сколько время?», «Закурить не найдётся?», «Как пройти в библиотеку?». А потом оправдывайся перед Грегом, что это они первые нарвались, а он только оборонялся. И как в воду глядел! — Телефончика не будет позвонить? — спросил из темноты неприятный гнусавый голос. «Началось…», — печально подумал Джон, а голосу ответил: — Нет. — О-па! А как же ты ночью в этот район без телефончика-то? А вдруг тебя грабить будут, а ты даже в полицию позвонить не сможешь? — стал глумиться гнусавый. На заднем плане оглушительно расхохотались басом. — А меня не будут грабить! — оптимистично ответил Джон. — Это с чего это? Особенный, что ли? — гнусавый вошёл в столб света и в угрожающей форме стал дирижировать складным ножичком перед носом бывшего военного доктора. Откуда ему болезному было знать, что у этого самого бывшего военного доктора бывали плохие дни, и он вполне сознательно живых людей мертвыми делал? Уотсон уже практически был готов выхватить пистолет, чтобы наделать в окружающих побольше дырок, как у бордюра притормозил весёленький оранжевый мотороллер за рулём которого сидел ни кто иной, как Джим Мориарти в весёлом рогатом шлеме. — Джонни, к тебе пристают? — по-гусарски подмигнул Джим, как бы невзначай поигрывая лимонкой. «Небось, специально выжидал за углом удобного момента!» — злобно подумал доктор, отталкивая застывшего с выпученными глазами, гнусавого типа и садясь на мотороллер позади Джима. — Ну, наконец-то! Поехали! Задолбало уже по городу мотаться! — Как скажешь, Джонни! Но прежде чем отъехать, Мориарти всё-таки выдернул чеку и бросил лимонку под фонарь, откуда сразу же с криками разбежалась вся шпана. — Ты охуел, чёртов подрывник?! — стукнул его Джон, стараясь попасть по печёнке, благо сидел близко. — Джонни, не нервничай! Она же учебная! — не очень убедительно уверил Джим, поспешно газуя. Но когда они отъехали за поворот, прогремел взрыв. — Упс! Оказывается, не учебная! Всё время путаю эти ящики! Ругаться у Джона уже не было ни желания, ни сил, поэтому он побольней ущипнул Мориарти за плечо, тот аж вскрикнул и чуть не потерял управление. — Я тоже по тебе соскучился, Джонни! — заорал Джим, стараясь перекричать рокот мотора. — Но не торопи события! У нас ещё всё будет! Пока они ехали, гонор Уотсона немного поутих и он снова задумался. А правильно ли поступает? С чего вообще он вдруг заинтересовал Мориарти? Своим интеллектом? Может быть прекрасным вкусом в одежде? Погодите, может быть, он полюбил в нём его чистую добрую душу? Право же — смешно! Наверняка что-то было не так. Какой-то подвох! Это же Мориарти! Наверняка, это его очередной хитрый план. Только Шерлок почему-то не воспринимает всё это всерьёз. Либо и правда считает, что Джим серьёзен, либо как в прошлый раз, решил посмотреть, что будет дальше. Как в химическом опыте. И казалось бы, уже тысячу раз всё было решено — Мориарти захотел себе его в качестве бойфренда, значит, ничего тут не поделаешь. Но вот тут-то присоединялось ещё и чувство противоречия. Джон ужас как не любил, когда его принуждали делать что-то против его воли. Ему этого и в армии вот так было достаточно, ещё не хватало, чтобы ему на гражданке какой-то самоуверенный хлыщ ставил условия! И именно поэтому Джон решил, что так просто не сдастся. Этот псих хочет свидания? Он его получит! Джон будет там, но вот милым и вежливым быть его никто не заставит! Но как известно, солдаты в отставке предполагают, а консультирующие преступники располагают. Джим остановил мотороллер у шикарного ресторана. Судя по шеренге машин припаркованных на стоянке подле, тут собралась туева куча всяких важных шишек и знаменитостей. И что? Мориарти всерьёз надеется, что их — одного в дурацком свитере, другого в не менее идиотском рогатом шлеме — пустят в этот ресторан? Майкрофт как-то говорил, что туда даже ему нужно было за год бронировать столик. А тут Джим, конечно, гениальный преступник, но даже Вествуд не нацепил — в драных джинсах и в куртке из кож.зама. В таком виде ни в какой ресторан не пустят, не только в этот. — Ты шутишь? — На всякий случай уточнил Джон. — Нас не пустят! Мы не пройдём. — А мы никого и спрашивать не будем. Вот, надень. Джим достал из кармана какую-то синюю тряпку и перекинул Джону. Развернув её, тот обнаружил синюю маску. Такую ещё капитан Америка носил. Только на лбу, поверх буквы А., были крест на крест криво нашиты красно-белые ленты, долженствующие изображать британский флаг. Кое-где виднелись маленькие капельки крови. Джон не смог сдержать истерического хихиканья. — Ты это сам пришивал? Серьёзно? Джим хмуро молчал, хотя перемотанные пластырями пальцы всё говорили за него. — Поверить не могу! — Уотсон был готов расплакаться. От смеха. Из головы никак не хотела уходить картинка, где Мориарти с иголкой и ниткой пришивал ленточки на маску. — Хватит ржать! — обиделся тот. — Я между прочим, старался. Кровь проливал. А ты не ценишь. Надевай счас же маску, капитан Британия, и доставай свой пистолет, мы идём в ресторан, — а сам опустил забрало шлема на глаза. — Нас убьют! — уверенно проговорил Джон и, сняв пистолет с предохранителя, пошёл за Джимом. На входе, их вполне ожидаемо тормознули охранники. — Извините, сэры, но клоунов мы сегодня не пропускаем, — Абсолютно официально сказал один из них, с интонацией хрестоматийного дворецкого. — А у нас заказано! — нагло ответил Джим. — Мы может быть, целый год ждали, а вы нас не пускаете! — Фамилия! — потребовал второй охранник. — Майкрофт Холмс! — не моргнув, соврал Мориарти. Охранники на секунду зависли. Один из них ушёл проверять, второй продолжил следить за подозрительными личностями в масках. — Выстрели ему в ногу, — шепнул Джим Уотсону. — Не буду! — зашипел Джон, старательно пряча пистолет за спину Джима, так что со стороны казалось, что он держит преступника консультанта в заложниках. — Если ты не выстрелишь, тогда выстрелю я, но в голову. Выбирай. — Вымогатель, — проворчал доктор и засадил маслину в коленку охраннику. Охранник натужно засипел, повалился на бок, решая за что ему хвататься, за рацию, пистолет или коленку и выбрать не смог, продолжая сипеть. — Пошли скорей! — отдёрнул Мориарти Джона, который дёрнулся оказывать первую помощь своей жертве. — Сейчас копы понаедут, скорая, пожарники, пресса… поверь, ему будет, кому перевязать коленку. Они всё-таки вошли в ресторан. Правда, Джону снова пришлось покалечить человека, второго охранника, который судя по лицу, уже был в курсе, что его напарника обезвредили. Появление странной парочки в шумном зале ресторана не прошло незамеченным, хотя музыканты и продолжали играть, но уже менее успешно попадали в ноты. — Леди и джентльмены! Минутку внимания! Попрошу оставаться всех на своих местах! — закричал Джим, размахивая пистолетом. — Что происходит? — Кто эти люди? — Это ограбление? — Кто-то заказывал клоунов? — Почему на них такие идиотские маски? — Теракт? — Какие-то сумасшедшие… — Нас берут в заложники? Теорий была масса и постепенно все они слились в такую какофонию, что разобрать хоть слова стало совершенно невозможно. — Тихо! — рявкнул Джим. Почти так же жутко, как тогда в бассейне. Все заткнулись. С перепугу один из музыкантов выронил смычок и в гробовой тишине тот гулко стукнулся о паркет, добавляя драматичности моменту. — Джим, что ты задумал? Джон порядком перенервничал и всё не мог понять, радоваться ему или плакать, что на нём эта чёртова маска. С одной стороны, если они смогут убежать отсюда живыми, его лица никто не запомнит, с другой, более пессимистичной стороны, если его убьют, ему будет ужасно стыдно, что он умер в этой маске. Джим же развлекался вовсю. Успел наговорить кучу гадостей, застывшему с тяжёлым подносом, официанту, отпил у кого-то шампанского из бокала, скривился, вылил на подол дорогущего платья какой-то важной дамы, закусил устрицей с подноса того самого официанта. — Джонни, мы пришли сюда поужинать и мы поужинаем! — Чего вы хотите? — вежливо поинтересовался сухонький мужчина средних лет, видимо администратор ресторана. — Нам бы столик на двоих. Для меня и того парня, — прямо ответил Мориарти. — Сожалею, но свободных мест нет. Если вы действительно так хотите у нас обедать, то сделайте заказ. А сейчас я прошу вас покинуть ресторан. Вы мешаете… — Так в чём проблема? Освободите столик! — Джим снова снял с подноса официанта канапешечку и непонимающе уставился на администратора. — Кажется, вы не поняли… — Это вы не поняли! — перебил его Джим и расстегнул куртку. Ту самую. Из кожзаменителя. Джон ожидал увидеть под ней всё что угодно. Футболку с телепузиками, ожерелье из отрезанных ушей, перевязи с патронами… Под курткой был жилет смертника. Доктор чуть в обморок не упал, когда вспомнил, что бил в спину преступнику-консультанту и щипал, а на нём был этот самый жилет со взрывчаткой. Они же могли в любой момент взорваться! Под маской-шапочкой было не видно, но Джон думал, что теперь поседел, как Грег. Стоит заметить, в этот момент половина клиентов ресторана думала, что поседела, вторая была в этом уверена. — Без паники, дамы и господа! — обаятельно разулыбался Джим, раскинув руки, как дрессировщик на арене. Ему действительно было весело. Давненько он не был в центре такого пристального внимания. Да никогда практически, всё больше в тени приходилось скрываться. Жестом фокусника он выудил из нагрудного кармашка куртки взрыватель и всем продемонстрировал. Присутствующие так внимательно на него посмотрели, как будто могли отличить взрыватель от шариковой ручки. — Сейчас мы сыграем с вами в игру! Капитан Счастливчик, — указал он на Джона, — выберет один из столиков. Те, кто за ним будет сидеть, составят нам компанию. Остальные клиенты, если хотят, могут уйти на все четыре стороны! Персоналу придётся остаться. Всем всё ясно? Все потрясёно молчали, глядя почему-то на Джона и во взгляде их явственно читалось — «Только не наш столик!». Джон так застеснялся, что даже пистолет убрал. — Да. И ещё кое-что, — снова вклинился Мориарти, потому что капитан Счастливчик продолжал стоять столбом и выбирать столик не спешил. — Если ни один из столиков Счастливчику не понравится, я просто взорвусь от стыда! Вместе со всем рестораном, — скучающе добавил он. Теперь клиенты ресторана испытывали смешанные чувства. Никому не хотелось сидеть за одним столом с парочкой психов, но взрываться вместе с этими психами хотелось ещё меньше! — Мориарти, — решил шёпотом уточнить Джон, — ты блефуешь? — Тшш. Во-первых, зови меня мистер Весельчак! Джон мысленно взвыл. — А во-вторых, — конечно я блефую! Это же учебный жилет смертника! Как та лимонка, помнишь? — Хорошо! Я выберу столик! Джон оглядел зал. Столики в центре он отверг сразу, слишком открытая позиция. Тоже самое — столики напротив окон — слишком хорошие мишени для снайперов. То, что снайперы появятся, он не сомневался, с улицы уже доносились полицейские сирены. Столики напротив входа он тоже забраковал. Ворвётся группа захвата, прямо с порога их и расстреляют. — Вот этот столик! — спустя пару минут указал он на стол, в углу зала. Мужчина, который за ним сидел, мгновенно стал бледным как стенка и мокрым, как протекающая крыша. — Отличный выбор, Счастливчик! Господин посол Германии остаётся! Остальные без паники покидают здание! Дамы в дорогих платьях, подобрав подолы и каблуки рысью рванули к выходу. Важные шишки, натужно кряхтя под тяжким грузом своих дам, не вынесших стрессовой ситуации и пребывающих в глубоком обмороке, бежали следом. Хотя одна из дам, не имевшая кавалера так и осталась лежать, уронив лицо в тарелку с трюфелями. Последний счастливый заложник, покидая ресторан так спешил, что чуть не сшиб Джима с ног. И ведь даже не извинился, сволочь. Мориарти хотел мстительно кинуть в него лимонку, но Джон заметив его жест, вовремя удержал его руку. — Мы сюда поесть пришли или людей убивать? — Знаешь, Счастливчик, меня так возбуждает, когда ты так страстно сжимаешь лимонку в моей руке! Уотсон тут же отдёрнул руку и на всякий случай, сунул её в карман куртки. — Присаживайся, — Джим галантно отодвинул стул, Джон закатив глаза, сел. Мориарти уселся напротив него, спиной к залу, Джон наоборот — спиной к стене и между ними, точно переводчик, продолжил сидеть немецкий посол. Посол был явно не в духе, и так осуждающе смотрел на Уотсона, что ему даже сделалось немного стыдно за свой выбор. Но он ведь не виноват, что выбирал не по личностному признаку, а по наиболее безопасному расположению объекта, то есть столика. — Официант! Официант! — защёлкал пальцами Джим, той же рукой, которой держал взрыватель. Официант сию же секунду возник, как из ниоткуда и даже немного придержал руку Джима, чтобы тот прекратил щёлкать. — Меню нам! Господину послу можете не предлагать, он уже что-то жрёт, а даже если и нет, вряд ли ему сейчас полезет кусок в горло. Посол печально вздохнул над своей телятиной в кисло сладком соусе и признал, что проклятый террорист прав. Аппетиту не было. Официант молча вручил им две корочки меню, хотя Джон не понял, где он их прятал. Когда он явился в руках у того ничего не было. Наверняка ресторан был настолько дорогим, потому что в официантах там служили исключительно фокусники. Могло статься, что и повара там поголовно волшебники. Джим недолго изучая меню, состроил недовольную рожу и бросил его, чуть не попав по голове послу. — Никогда не мог выбрать что-то одно. А ты что-нибудь выбрал, Счастливчик? — Нет, Весельчак. Пока что я думаю, — ответил Джон, пытаясь сосчитать нули напротив одного из блюд. — И не думай. Официант! Мы готовы сделать заказ! Официант, прямой как штырь, снова материализовался сбоку от Джима, точно и не уходил никуда. — Мы с моим другом в растерянности, передай шеф-повару, что я хочу, чтобы он нас удивил! А если у него не получиться, я всё тут повзрываю. Понял? — Да, сэр. — Нет, не так. Скажи, — «Слушаюсь, мистер Весельчак!» На лице официанта не дрогнул ни один мускул, когда он повторял обращение, но по глазам было видно, что он на самом деле думает о сволочном террористе. — Это идиотизм, — выразил своё мнение Джон, когда официант ушёл, а послу деваться было в общем-то некуда. Он был искренне согласен с Джоном. — Ну что ты, Счастливчик! Здорово же всё! — Кстати, почему я Счастливчик? Звучит, как собачья кличка. Ещё бы ошейник нацепил… — Я подумал, что для первого свидания это будет как-то слишком. — Да ладно! — Мы сидим в роскошном ресторане в компании иностранного посла, скоро принесут ужин. Расслабься! — Попробуй расслабься, когда рядом с тобой псих в жилете смертника. — А ты бы хотел, что бы жилет был на тебе? Понимаю, вы с ним сроднились уже. Я об этом как-то не подумал… если хочешь, в следующий раз я тебе позволю… — Следующего раза не будет, — проворчал Джон. — Это почему же? — нахмурился Мориарти. — Да нас либо пристрелят, либо повяжет группа захвата. Я вообще не знаю, чем ты думал, когда всё это устраивал. — Наоборот! Я всё продумал, как раз для тебя. Для того, чтобы тебе хватило адреналина и ты не заскучал, сидя в занудном кафе с дурацкой музыкой… кстати! — опомнился он. — А чего это музыканты не играют? Музыканты, очень надеявшиеся, что о них не вспомнят, нехотя заиграли лёгкую ненавязчивую мелодию, как раз такую, которая делала слуху приятно и не мешала вести разговор. — Капитан… — Джим снова перешёл на томный шепот, от которого у посла чуть не случился сердечный приступ, а сам капитан только привычно поёжился. — Неужели тебе тут не нравится? Одно твоё слово — я смету эту халупу с лица земли и мы с тобой пойдём в другое место! — Нет! Мне всё нравится, — к облегчению посла и подоспевшего с винами официанта, ответил Джон.  — Правда? — наивно наигранно уточнил Джим. — Но ты говорил, что тебе не нравится… — Это с непривычки. А сейчас мне прям всё здесь нравится, — без тени издёвки затараторил Джон. — И официанты тут замечательные, и столики. А какие скатерти! И стены! М-м! А уж толпа полицейских за стеной как мне нравится! — Капитан, ты такой трогательный, когда стараешься мне угодить, — расплылся в улыбке Джим. — Но подхалимства я не люблю. Не надо мне лебезить. Если что-то не нравится — говори сразу. «Попробуй ему скажи, что что-то не нравится… — с досадой подумал Джон, — сразу грозится всё взорвать…» А сам сказал. — Нет. Тут правда неплохо. Тем более что с моим заработком меня бы сюда даже посмотреть не пустили. Официант тем временем уже разлил вина. И что примечательно, из уже заранее открытой бутылки, что уже настораживало. Джим демонстративно поставил свой бокал послу с коротким указанием, отведать из его фужера. Посол с опаской сделал глоток. -…Это я к чему… — Джим вдруг развернулся непосредственно к официанту. — Всё что нам принесут, мы сначала дадим на дегустацию нашему дорогому послу. А если вы не хотите международных скандалов, то передай на кухню, чтобы они там не фокусничали. Понял? Официант смертельно побледнел, во все глаза выпучившись на посла. Посол в противоположность позеленел и совершенно некультурно принялся сплёвывать вино под стол. — Я всё уберу, — коротко ответствовал официант, сгрёб со стола все фужеры, бутылку, кивнул и буквально бегом унёсся на кухню. — Засранцы… — прокомментировал Джим его полёт. — Думают, мы совсем придурки… Так на чём это я остановился? — Если честно, не помню, — попытался Джон сменить тему. — И я не помню… А ты, посол? Но посол был занят тем, что прислушивался к своему желудку, пытаясь выявить признаки возможного отравления. Всё-таки немного вина он успел проглотить. — В общем, капитан. Я позвал тебя в ресторан не только для того, чтобы испортить вечер кучке политиков и знаменитостей… Я бы хотел поговорить о нас. Расскажи, какие фильмы ты любишь, какую музыку слушаешь… Всю эту ненужную ерунду, которую обычно никто не запоминает. — Зачем? У тебя и так на меня всё досье, а чего там нет, ты вызнал у моей сестры. — Твоя сестра даже когда пьяная, не всё может о тебе знать. Вы ведь долго не виделись. Расскажи мне, каким ветром тебя задуло в Афганистан? — Вот этого я тебе точно не буду рассказывать. Там не было ничего хорошего. — Капитан такой трогательный, когда говорит про Афганистан, — проговорил Джим, обращаясь почему-то к послу. — Мне даже говорили, что ему кошмары снятся про это. Как бы я хотел проснуться в одной постели с ним и разбудить, когда его мучает этот кошмар… Как думаете, это было бы слишком по гейски? — Не-ет! — протянул посол, более-менее придя в себя. — Очень уместно. И трогательно. Да. Джон попытался представить сию картину, как он просыпается от кошмара, и обнаруживает в своей постели голого Мориарти. Кошмар в кошмаре какой-то. И даже не смог решить, что хуже в таком случае — сон или реальность? Поэтому решил сменить тему. — Так, всё это замечательно, но ещё раз объясни, зачем всё это? — Джон абстрактно обвёл пространство ресторана. — Я же говорил — адреналин, приключение, чтобы понравилось тебе. Чтобы завоевать твоё сердце, — Джим проникновенно коснулся Джоновой груди почему-то вилкой для салата. — Это я уже понял, — Джон аккуратно отодвинул от себя столовый прибор в сторону. — Ты влюблён и всё такое. Но что тебе обломится с того, что я отвечу тебе взаимностью? — Ничего не обломится. Того, что мои чувства будут взаимны, будет вполне достаточно. Нервный официант принёс первое блюдо. Джон без напоминания подтолкнул тарелку немецкому послу, на всякий случай извинившись. На улице громкоговоритель знакомым голосом инспектора Лестрейда вещал бессовестным террористам, чтобы они отпустили заложников и выходили с поднятыми руками. Грегори говорил ещё что-то, но Джон был слишком взволнован, чтобы вслушиваться. — Я всё равно не понимаю! — трагически воскликнул он, и даже эхо прокатилось по пустому залу. — Он не понимает! — Проворчал Джим, вовсю уплетая жаркое. — Вот скажите мне, посол, чтобы вы делали, если бы парень, ну или девушка — не суть, — вашей мечты не верил, что вы её любите? — То, что ты ко мне испытываешь, не любовь, — вклинился Джон. — Ты мне угрожал! — Я сейчас не с тобой разговариваю! Не любишь меня вот и кушай свой трюфель молча. А нам с послом не мешай разговаривать. Он один меня в этом ресторане понимает. Так вот, — Джим более спокойно обратился к своему собеседнику. — Вы ведь умный, опытный человек. Что бы вы делали на моём месте? — Ну, — посол нервно ослабил узел дорогого галстука на тощей цыплячьей шее и осипшим голосом стал нести, по мнению Джона, какую-то чушь. — Я бы! Я! Я бы обязательно попытал! То есть попытался бы завоевать её! Да! Я бы дарил подарки! Знаки внимания оказывал бы! На свидания приглашал! — Вот! — Джим значительно поднял руку с детонатором. — И я о том же! Я ему и цветы дарил! — Венерины мухоловки! — не смог молчать Джон, хотя трюфеля были вкусными. — А ты знаешь, сколько штучка на чёрном рынке стоит? А торт необыкновенный подарил! Тоже нос воротил! — Ты сделал его в форме бомбы! — Очень креативно кстати, — решил вступиться посол за Джима. Он, как дипломат, посчитал, что лучше быть на стороне того, у кого находится наибольшая часть оружия. — Я тебе палец отстрелю, если ты ещё раз вякнешь! — пригрозил ему пистолетом Джон. — Не смей угрожать послу. Он ни в чём не виноват! — закричал на него Мориарти, встав из-за стола, чтобы возвыситься над Джоном. — Это ты ничего не ценишь! Я тебе выходной внеплановый устроил, а ты даже спасибо не сказал! — Спасибо! Мог бы и предупредить, чтобы я зря не тащился туда с утра пораньше. — Это был бы уже не сюрприз! — Зануда! — Я — зануда?! — обиделся Мориарти. — Да я тебе такое свидание устроил! А ты не ценишь! Мало того! — Джим снова стал обращаться к послу, но всё в той же возмущённой манере. — Не верит, что я искренне! Вот что мне с ним делать, а? — Э-э… — посол с опаской покосился на вооружённого пистолетом Уотсона, и совсем стянув проклятый галстук, жалостливо проблеял. — Сердцу ведь не прикажешь… то есть, я хотел сказать, заставить себя любить невозможно… — Что за вздор! — Джим вонзил вилку в стол. Посол, в последний момент успевший убрать руку из-под удара, на всякий случай спрятал обе руки под столешницу. Глаза его впрочем были намертво прикованы к детонатору. — Дж… то есть, Весельчак! Остынь! — Схватил его за руку Джон и не смог удержаться, чтобы не передразнить. — Посол ведь ни в чём не виноват! Особенно в том, что его мнение не совпадает с твоим. — Что-то я совсем перестал собой владеть. На людей бросаюсь, эмоциями не управляю. А всё ты! Разве не видишь, что со мной делаешь? Ты же меня с ума сводишь! — у Мориарти в глазах за забралом, снова забегали чертенята, ставя под сомнения всю выше сказанную телегу. — Да ничего я не делаю, — невольно засмущался Джон. — Вот! Тебе даже делать ничего не надо, чтобы манипулировать мной, как вздумается. — Э! Ты меня по всему городу гонял! Заставил пройти через ад в виде этого стрёмного клуба! И после этого кто кем манипулирует? — Да это всё фигня, по сравнению с тем, на что я ради тебя пошёл! Я отменил теракт, семь заказных убийств и одно похищение! Сравни масштабы! — Это правда? — наивно уточнил Джон. — А ты в новостях о чём-нибудь подобном слышал? — Нет, — ответил доктор и нахмурился. Звучало всё логично, но не покидало ощущение, что где-то его… ввели в заблуждение. За столом воцарилось молчание, которое нарушало лишь монотонное бормотание громкоговорителя, верещание полицейских сирен и игра музыкантов. Очень романтичное сочетание оказывается. — Это действительно так или ты снова блефуешь? — наконец спросил Джон. — Ну, резон врать у меня действительно есть, не отрицаю. Но с тобой я буду честен, — Мориарти говорил очень серьезно и голос его звучал как-то совсем по другому. Искренне, что ли. — Если это та цена, которую я должен заплатить за твою любовь, я готов пойти на это. Снова стали отчётливо слышны полицейские сирены и увещевание Грега через матюгальник. На этот раз он угрожал, что если террористы не будут сотрудничать, полиции придётся применить жесткие меры… — Ты сейчас так высокопарно сказал, как герой из сопливой мелодрамы. — Тоже как-то не по себе. Как будто наелся мёда с джемом и всё слиплось. — Не делай так больше, — доверительно сообщил Джон. — А то было ощущение, что тебя подменили цыгане. — Хорошо. Самому не понравилось. Да! Быть плохишом моя фишка. Ты прав! И раз на то пошло, всё что я сказал до этого — полное враньё, и я ничего не отменял. — Засранец, — снисходительно фыркнул Джон. — Вот и славно! Капитан, — Мориарти посмотрел на часы, — ты уже всё успел скушать? — Ну, почти, — Джон без особого интереса поковырял остатки гарнира. — Отлично! Тогда нам срочно нужно рвать отсюда когти. Сейчас сюда ввалится группа захвата и постарается кокнуть меня, пока я не успел нажать на взрыватель. И уж поверь мне, на взрыватель я успею нажать быстрее. — В таком случае, как мы будем отсюда выбираться? Может, через кухню? — Судя по злорадной ухмылке того официанта, служебный выход перекрыт. Более того, через него и будет осуществляться захват. — Как же мы выберемся, если выхода нет? — Через вход, конечно же! — лучезарно улыбнулся Джим. Не хватало только барабанного скетча. — Так, — нахмурился Джон. — Если у тебя есть план, а он у тебя должен быть, иначе я разочаруюсь в твоём гениальном уме, — выкладывай! — Тебе он не понравится. — Мне и так всё это не нравится! Хуже уже просто не может быть! Говори! Тремя минутами позже, выяснилось, что доктор Уотсон сильно недооценивал способность Джима Мориарти ухудшать ситуацию. — Я так и знал, — проворчал Джон, когда они стояли под прицелом полицейских пушек и снайперских винтовок, а по бокам для антуражу, стояло по паре автоматчиков. Джим прикрывался тем самым официантом, а Джон послом, которого Джим по-королевски щедро ему предложил в качестве живого щита. Для Джона ещё никогда такого не делали. Хотя с другой стороны, в такую патовую ситуацию его тоже раньше не ставили. — Мы требуем вертолёт, два миллиона монгольских тугриков и чучело вальдшнепа! — выкрикнул очередное идиотское требование Джим. — Начерта тебе чучело вальдшнепа? — этот вопрос интересовал не только Уотсона, но только он рискнул об этом спросить террориста. — Ни разу в жизни не видел! — Мог бы просто погуглить! — А мне только что захотелось увидеть вальдшнепа. Где мне взять гугл? У меня руки заняты. Тем более что потом вообще неизвестно, будет ли у меня такая возможность. — Мы покойники. Мы совершенно точно — покойники! — продолжал причитать Джон, излишне сильно тыкая дулом в шею посла. Он был бы рад целиться в кого-то не столь важного, но по глазам бил свет мощных прожекторов и никого больше он разглядеть не мог. — Счастливчик! Побольше оптимизма! — проорал Джим. — Если ты будешь так думать, нас действительно убьют. Вот твой Шерлок обрадуется! Два таких близких ему покойника. Надеюсь в морге мы будем лежать в соседних холодильниках. — Вот ты точно от пессимизма не умрёшь. В нас целятся уйма стрелков. Одно неверное движение и нас можно будет использовать в качестве ситечек для чая. — Капитан, я, кажется, начинаю понимать, что в тебе нашёл. У тебя удивительное воображение. Ситечки для чая! Подумать только. Я чуть на взрыватель со смеху не нажал. — Что? — переспросил Уотсон. — Я говорю, воображение у тебя редкое! — Нет. Ты говорил, что только сейчас понял, что во мне нашёл. А до этого, ты значит, пытался понять? — Не привязывайся к словам. А то, как Молли, — и передразнил тоненьким голосом. — Джимми, что ты говоришь! Неужели всё это было ради Шерлока? Джона взяло зло. С одной стороны он хотел на всё плюнуть и таки прострелить Джиму хотя бы ногу — пустяк, сам бы потом и вылечил, а с другой — а его разве должно это задевать? Ему же начхать! Но доктора было уже остановить. — Не смей сравнивать меня с Молли! — А то что? Не будешь меня любить? Так тебе и так на меня наплевать, если только я не угрожаю никому расправой! — Да ты даже не пытался! — крикнул Джон. — Сам напросился! — крикнул в ответ Джим и оттолкнул в сторону официанта, выставляясь под прицелы снайперов, приветственно раскинув руки. Джон даже сделать ничего не успел и не сообразил — так всё быстро произошло. Да даже если бы и захотел — чтобы он мог? Кинуться, закрывать эту злодейскую тушку своей героической грудью? Поступок достойный, но совершенно нереальный в такой короткий промежуток времени. Доктор Уотсон только успел подумать, — «Что он творит?», а снайперская пуля уже влетела Мориарти в грудь, чудом не задев взрывчатки, и он медленно повалился на ступеньки ресторана, пачкая красную ковровую дорожку бурыми брызгами крови, которой становились всё больше, а расползались, они превращаясь в целые пятна. После этого Джон вообще перестал всё замечать, даже, когда его сбили с ног и повалили рядом с покойным (?), заламывая руки и грубо обыскивая на предмет дополнительного вооружения. Всё было трагично и грустно. Джон даже подумал, что сейчас заплачет, но глаза были сухими и продолжали смотреть в сторону Джима, который был всё ещё в этом дурацком шлеме с рогами и с удивлённо распахнутым ртом. Отошёл Джон, когда его в наручниках запихнули в машину и та тронулась. С удивлением он заметил рядом с собой чёрный пакет с покойником. Пакет сложно было не заметить, он шевелился. — Джи-им? — подозрительно уточнил Уотсон. — О! — обрадовались в пакете. — Ты тоже тут? Как удачно. Расстегни, а то изнутри неудобно. Джон расстегнул. Дождался, когда Мориарти выберется и стянет тот самый жилет, который почему-то до сих пор был на нём, и вдарил ему со всей дури ногой по печени. Нет, добрый доктор с удовольствием ударил бы рукой и по морде, но руки подло были скованы за спиной наручниками. — За что? — ахнул Джим, сложившись пополам, не в силах отдышаться от боли. — И скажи спасибо, что я тебе не по яйцам врезал, — выпалил Уотсон. — Спасибо. Я всегда знал, что ты неравнодушен к моим бубенчикам. Джим вовремя уклонился от очередного пинка и зашёлся диким хохотом, всё ещё держась за бок. — Ты бы себя видел! Ты смотрел на меня, как Симба из «Короля льва». Я из-за тебя чуть не спалился. Знаешь как сложно было сдерживаться от хохота? — Придурок! Я думал, что ты помер! — Нет поводов для паники! Всё было продумано! Смотри! — Джим снял жилет и показал на контейнеры со взрывчаткой. — Тут бутафорская кровь, а изнутри — бронежилет! У меня только синяк будет. Гляди! — и оттянул ворот футболки, демонстрируя означенное багровое пятно, обещавшее в скором времени стать синим. В вырез как специально ещё и левый сосок вылез. — А если бы снайпер тебе в голову выстрелил? — нахмурился Джон. — Ни в жизни не поверю, что у тебя где-то ещё и запасная лежит. — Это было исключено. На голове у меня был шлем. Да и снайпер стрелял мой. Куда ему скажу, туда и будет стрелять. В сердце, значит — сердце. Представляю, как парень перенервничал — боевыми патронами по боссу стрелять. Это вам не шутки… — Представляю, с каким удовольствием он на курок нажимал, — фыркнул Джон. Уж он бы точно не без удовольствия сейчас разрядил бы в этого гадёныша всю обойму. В голову. — Мои снайперы намного лучше, чем твоё мнение о них. Они любят папочку! И будут очень страдать, если с ним что-то случиться. Уж поверь мне! — Как хочешь. Лучше помоги мне освободиться от наручников. — Джон с готовностью повернулся спиной и подставил скованные руки. — Зачем? — полюбопытствовали за спиной. — Ты мне и так нравишься. Знаешь сколько я фантазировал на тему тебя и наручников? — К чёрту твой флирт! Нам же бежать нужно! Нельзя, чтобы нас в Скотленд-Ярд привезли! — А с чего ты взял, что мы едем именно туда? — ехидно уточнил Джим. Джон обернулся и кинулся к единственному окошечку, соединявшему кабину с водителем. Насколько он смог разглядеть, за рулём сидел тип невообразимо бандитской наружности, которого бы уже за внешность не взяли работать в полицию, столько на нём было татуировок и шрамов. На соседнем с ним месте сидела баба-убийца, и как ребятёнка, обнимала чемоданчик с винтовкой. На полицейскую она тоже тянула весьма условно, разве что сильно под прикрытием. — Тогда куда мы едем? — тупо спросил Джон, ожидая всего что угодно. Кормить жирафов, прыгать на тарзанке в Темзу, наглотаться тяжёлых наркотиков и сделать всё вышеупомянутое, только не выходя из машины… — Домой. — К тебе? — В следующий раз, — пообещал Джим. — Так и быть, поедем ко мне и я покажу тебе свои игрушки. — Господи, неужели это закончилось. — Всё только начинается, Джонни. Только начинается, — как он думал, ободряюще уверил Джим, с удовольствием обнимая Джона, как плюшевого медведя, которого выиграл в ярмарочном тире. А Джон не вырывался и стеклянными глазами смотрел куда-то в окно и думал об Англии.