Жизнь других

День был на удивление солнечный, учитывая то, как стонала недавно земля всего в паре километров на восток. Непростительно… — Что? Да быть такого не может. Ты, верно, шутишь, глупый Запад. Но Германия был как никогда серьёзен. Уж кому, как ни ему, понимать, что за этим последует. Интересно, кто из них больше виноват в том, что всё вышло именно так. Победа была близка, но к чему сейчас многочисленные вопросы в сослагательном наклонении. — Ты же знаешь, мы проиграли, – на лице Германии всё-таки проблёскивает тень отчаянья. — Мы и раньше проигрывали, но никогда еще, ни с кем так не поступали, – Пруссия срывается на крик. — Ты не хуже меня знаешь, как много мы поставили на карту, а раз проиграли… — То что? Отдашь меня этому ублюдку? А может ты рад, хочешь избавиться от бесполезного меня? — Остынь. У меня тоже, если ты потрудился узнать, курорта не намечается, – в голосе нотки раздражения. — Да это, ни в какое сравнение не идёт! Уж лучше лживые мерзавцы, чем этот безумец, – прусс переходит на открытую истерику. — Успокойся, уже ничего не изменишь. — Но… — Береги себя – Германия выдавливает из себя полуулыбку. С этими словами он развернулся и ушел, оставляя брата наедине с безрадостным будущим.