Не исчезай

      Несильный удар спиной о бетонную стену ни капли не отрезвил опьянённое сознание Изаи. Он лихорадочно обхватил Шизуо за шею, всем своим существом ликуя, что наконец-то это стало возможным. Хейваджима пытался отстраняться, но он не хотел пускать его, завлекая за собой в омут страсти и желаний.       — Ключ, — едва слышно выдохнул Шизуо, теряя окончание слова в жарком поцелуе, но Изая не спешил отпускать его из плена. При свете тусклой лампочки подъезда почти ничего не было видно, да и вряд ли бы яркий свет помог бы сейчас Хейваджиме. Изая резко потянул за собачку и расстегнул его куртку, тут же забираясь под неё ледяными руками.       — Постой, — снова попытался остудить его Шизуо, но, видя, что тот распалился так, что уже не сможет остановиться, гулко рыкнул и продолжил игру языками, получая в ответ благодарные стоны.       Куртка с характерным шлепком отправилась на пол, а Орихара уже добрался до жилетки Шузуо. Радуясь, что ключи хранил не в куртке, а в брюках, Шизуо нащупал связку железяк у себя в кармане и резко и торопливо вытащил её одновременно с тем, как Изая покончил с последней пуговицей. Немного отпрянув назад и слегка нагнувшись, Хейваджима начал старательно искать скважину в замке на двери под разочарованный полустон. Негромко чертыхнувшись, Шизуо выронил ключ из непослушной руки. Изая вновь потянулся за ним, стараясь достать до губ, чтобы продолжить поцелуй, но отчего-то остановился на шее, потихоньку начиная снимать и жилетку.       Шизуо одним мгновением нагнулся, успевая выпрямиться до того, как Орихара бы успел оказаться сверху, и вставил поднятый ключ в замок. Щелчок. Он распахнул дверь правой рукой, левой стягивая свою шапку с брюнетистой головы, и буквально завалился в квартиру, утянув Изаю за собой. Это послужило для сигналом для Орихары. Он, будто бы сорвавшись с цепи, накинулся на Шизуо, пытаясь порвать бабочку, которая никак не желала расстёгиваться. Едва ли Изая мог сейчас понимать, что не сможет это сделать, что ткань довольно плотная и её не так уж и просто порвать, в таком парящем на гране рассудка и безумия состоянии.       Кое-как захлопнув дверь, лишь с третьего раза достав до ручки, Шизуо сам расправился с бабочкой, закидывая её куда-то в угол. Он резко подхватил Орихару за талию и небрежно усадил на обувницу, сам не понимая для чего делает это. Изая не сопротивлялся и даже помогал ему. И вот теперь уже сидящий здесь он закинул ноги повыше и обхватил ими поясницу Шизуо, руками же мёртвой хваткой цепляясь за его плечи и спину, рубашка с которой наполовину съехала, так, что не будь Хейваджима собой, ему непременно бы стало больно. Таким образом он притянул Шизуо ещё ближе к себе, откидывая голову назад и отдавая открывшуюся шею в его распоряжение. Было невыносимо жарко.       Будто бы читая его мысли, Шизуо рывком попытался снять куртку с Изаи, но та не хотела поддаваться. Получив вместо желаемого результата лишь недовольный, но тихий вскрик не ожидавшего подобной встряски Орихары, он всё же расстегнул куртку. Вновь послышался шлепок, и вещь, оказавшись на полу, была уже забыта, снова прильнувшими друг к другу парнями. Шизуо пустил руку под рубашку Изаи, проводя по взмокшей от пота спине, и стащил с него водолазку. Ладони Орихары уже несколько секунд возились у ширинки Шизуо. Изая пытался расстегнуть ремень его брюк, но вдруг снова переключился на плечи, когда тот, тяжело и громко сопя, поднял его в воздух. Кажется, одной секундой преодолев расстояние от прихожей до спальни, Хейваджима рухнул на кровать, слабо освещаемую светом луны, виднеющуюся из-за не затворённых штор.       — Я люблю тебя, — вдруг выпалил Изая, будто бы, наконец, вынырнув из бушующего потока, но, кажется, лишь на мгновение, уже опять накрываемый следующей волной. Может быть, он бы сказал ещё что-то: какую-то глупость или нечто важное, но Шизуо не позволил ему этого, увлекая поцелуем.

***

      — Шизу-чан, — Изая дёрнул за конец одеяла, стягивая его с Шизуо. Тот пропыхтел что-то сквозь сон и нехотя разлепил глаза. — Ну чего тебе?       — Не засыпай, Шизу-чан, — Изая пристально оглядывал заспанное и нахмуренное лицо, надеясь разговорить Шизуо и отогнать от него сон хотя бы ещё на полчаса. По правде сказать, он прекрасно понимал, как зверски хочет спать Шизу-чан, поскольку сам еле-еле раздирал веки, но несмотря на это продолжать пронизывающе изучать его лицо.       Не спать, ни в коем случае, только не спать. Время пролетело чертовски быстро, и стрелка часов уже давным-давно перевалила за полночь.       — Нельзя засыпать… — чуть слышно прошептал Изая уже закрывшему глаза и вновь начавшему мерно посапывать Шизуо. — Нет…       Он в очередной раз попытался растормошить Шизу-чана, но после третьей попытки понял всю тщетность своих стараний. Перекатившись на спину, Изая замер и устремил взгляд в какую-то только ему видимую точку на потолке.       Ночь неумолимо приближалась к концу. Сон уже давно перестал одолевать Орихару, и он лежал, пристально наблюдая за минутной стрелкой часов.       «3:20»       Изая с тяжестью закрыл глаза, всё ещё не решаясь вставать. Нет, он ещё не готов. Ещё три минуты. Тогда точно.       Он взглянул на посапывающего рядом Шизу-чана и измученно улыбнулся, кажется, держа в глазах слёзы. Губы прошептали извинения, и Изая запустил пальцы в светлые волосы, прощаясь с их мягкостью. Прощаясь с Шизуо.       «3:21»       Изая бы вздохнул, если мог. Он чувствовал себя в очереди к эшафоту. Будто было всего три петли, а он оказался четвёртым из приговорённых.       «3:22»       Он снова закрыл глаза, вслушиваясь в каждый звук, издаваемый секундной стрелкой и прокручивая в голове слова, что собирался сейчас написать.       Пятьдесят восемь… Пятьдесят девять… Шестьдесят…       Какие же это были быстрые три минуты! Изая поднялся, прекращая себя жалеть и стараясь не потревожить Шизуо, хотя знал, что его вряд ли сможет разбудить скрип кровати. Пока ещё рано себя хоронить, у Орихары оставалась пара незаконченных дел.       Он долго пытался нашарить в темноте незнакомой комнаты хоть какую-то бумагу, пару раз задевая стул и приглушенно шипя от боли. Разглядев какую-то книгу на системном блоке, Изая, не долго думая, вырвал страницу из середины.       — Надеюсь, Шизу-чан не будет против, — загадочно хмыкнул он себе под нос, принимаясь теперь за поиски ручки. Когда Изая уже решил, что писать ему придётся кровью, карандаш всё же нашелся. Тупой, маленький, но Изая был рад и такому. Он прильнул к окну и разместил страницу на подоконнике — самом освещённом месте в комнате. С усилием надавливая на карандаш, чтобы его сообщение было заметно, он вывел несколько закорючек и положил записку на тумбочку.       Изая изо всех сил старался не слушать посапывание рядом, и тем более не смотреть на Шизуо, но всё же не выдержал. Взглянув на него сейчас, он четко осознавал, что видит его в последний раз. Орихара оглядел лицо Шизу-чана неожиданно ласковым взглядом, но сразу же хмыкнул. Оставалось надеяться, что Шизуо заметит его записку. Изая прекрасно знал, какой он невнимательный…       Всё! Хватит! Не хватало ещё разреветься для пущей картины. Изая выскользнул из спальни и поспешил собирать разбросанные по всей прихожей вещи. Проделывая это, он сам не заметил, как начал замедляться, погружаясь в воспоминания о прошедшей ночи. Изая мотнул головой, совершенно не зная, как взять себя в руки, и достал свой мобильный. Время поджимало, что, кажется, наконец придало Орихаре скорости. Он хотел отблагодарить своих друзей за всё, что они сделали для него.       Ехать на транспорте не хотелось, Изая было необходимо остудить голову. Поэтому он натянул на макушку капюшон, позорно убегая от дома Шизуо.       До Сюндзюку Орихара добрался ещё затемно. Как он оказался у себя в офисе, парень не помнил. Осознание действительности пришло в тот момент, когда он раздвигал доски в чулане. Изая удивлённо хлопнул глазами и едва заметно мотнул головой, доставая из-под пола металлическую коробку. Подтянув к себе большую спортивную сумку, он ввёл замысловатый код и открыл дверцу сейфа. Улыбнувшись красивому лицу далахан, он спрятал голову Сэлти в сумку и встал, на подрагивающих ногах.       — Оя-оя! — рассмеялся Изая, чувствуя себя жалким. Он запихнул дрожащие руки в карманы, даже не думая позволять себе слабину. Орихара не заслуживал жалости. Он выбежал из квартиры, надеясь успеть добраться до дома Кишитани, пока Шинра с Сэлти не успеют проснуться. На этот раз он воспользовался метро.       Изая взглянул на ключ в своих руках и, злясь на себя, тихо вошел в квартиру. Он оставил дверь открытой, чтобы никого не разбудить хлопком, и тенью скользнул в свою комнату. Подгоняемый мрачным тиканьем часов, он принялся писать ещё одну записку. Теперь уже для своих друзей.       Закончив, Изая поспешил в гостиную, но замер у двери. Медленно переведя взгляд на календарь, Орихара закрыл глаза и простоял так несколько минут, но вскоре распахнул их, будто вспомнив о чем-то важном, и резко дернул на себя ящик тумбочки. Пальцы коснулись приятной мягкой шерсти, и он уронил голову на смятый в ладонях шарф.       Кое-как отогнав очередное наваждением, Изая теперь уже медленно побрёл в гостиную. Он положил записку на миниатюрный столик, а сверху на ней аккуратно разместил голову далахан. Торопясь скорее скрыться, он наспех намотал на шею шарф и мягко прикрыл за собой входную дверь.       Опять надо было убегать. И снова пешком.       Орихара хлюпал ногами по вязкой грязи, кажется, не соображая куда идёт. Он остановился неожиданно и небрежно опустился на землю. В спину уперлась холодная мраморная плитка, и Изая обессилено опустил голову. Ему оставалось ещё около десяти часов, и Орихара надеялся, что его не станут искать на кладбище.       Губы дрогнули, и он плотнее стиснул зубы, стягивая с себя шарф Шизу-чана. Рука скользнула в карман брюк, и Изая сжал в ладони пачку сигарет, украденную у Хейваджимы вчера в торговом центре. Он резко и импульсивно откинул голову назад, больно ударяясь о плиту. Какие тут нервы выдержат?       Кое-как нашарив зажигалку в кармане куртки, он подпалил одну сигарету, отчаянно наблюдая, как она тлеет. Он прислонил её к губам непослушной, сломанной дрожью рукой и изо всех сил постарался вдохнуть, закрывая глаза и крупно содрогаясь в немом плаче. Как и ожидалось, ничего не вышло.       Хотелось кричать. Истерика постепенно подогревалась внутри Изаи, готовая в любую минуту вскипеть. И Орихара закричал, пытаясь вложить в этот вопль всю боль и обиду на себя самого. Он намотал на голову шарф и принялся неосознанно сминать пальцами мягкую землю. Рассудок снова покинул его.